Творчество поклонников

Девочка моя

Добавлен
2005-07-07
Обращений
5059

© Ксенья Лунная "Девочка моя"

    Анна зашла в свой подъезд, поднялась по ступенькам и нажала на кнопку вызова лифта. «Вот сволочи!», - подумала она, рассматривая перекореженную и оплавленную пластмассу, которую, видимо, старательно и продолжительно поджаривали зажигалкой. «Вот куда родители смотрят? Наверняка подростки или малолетки какие-то. Ни на что больше мозгов не хватает.», - думала она, покачивая головой и старательно пытаясь сбросить капли дождя с промокшего зонта. Дождь сегодня обрушился так внезапно и с такой чудовищной силой, что казалось, будто небо превратилось в огромный серо-сизый водяной матрас, который какой-то маньяк разрезал своим громадным острым ножом, и все содержимое в одно мгновение вывалилось из его утробы. Зонт практически не выполнил свою функцию, так как промозглый ветер трепал его из стороны в сторону, намериваясь выдрать из слабых женских рук или на крайний случай прорвать в нем дырку. На Анне не осталось почти ни одного сухого места, куда бы ни проникли холодные и колючие капли безумного дождя. «В ванную, теплую претеплую ванную…скорей, скорей, скорей…Надеюсь Илюшка уже дома. Никогда зонт с собой не берет…да…а сейчас так и подавно ничего ему не скажешь…взрослый…», - подумав про сына, настроение и так в последнее время не поднимающееся выше отметки «устойчивая депрессия», упало и только еще чудом не разбилось вдребезги.
    Кабина лифта открылась, приглашая войти в маленькое, вонючее пространство, освещаемое умирающей лампочкой. На полу валялся использованный презерватив, скукоженный и порядочно затоптанный. Анна обреченно вздохнула и нажала кнопку пятого этажа.
    На лестничной площадке топтался милиционер, судя по тому, что с его плаща стекали ручейки воды, а на полу виднелись мокрые следы кирзовых сапог, стоял он здесь совсем не долго. Обернувшись на звук открываемой кабины, он посмотрел на женщину и отошел от двери ее квартиры.
    - Вы из 73?, - спросил грузный, толстый седовласый мент.
    - Да, что-то случилось?
    - Бегова?
    - Да, что…
    - Сержант Киррилов, - козырнул он и показал милицейское удостоверение, - давайте пройдем в квартиру, не стоит здесь начинать разговор.
    Руки тряслись так, что она минуты две не могла вытащить ключи из сумки, они все время цеплялись то за кошелек, то за карман, то просто пальцы не могли обхватить холодную связку. Сержант видя ее нервозность, почему то ничего не делал, и как это обычно принято, не говорил: «Вы не переживайте, ничего страшного, просто нужно кое что уточнить, выяснить…»
    Наконец –то ей удалось вытащить ключи и с большим трудом открыть дверь. В голову лезли жуткие мысли: авария, маньяк, несчастный случай…ранен, при смерти… мертв… убит…
    - Проходите, - голос осип, и она с трудом услышала свои слова, будто чужие, неживые.
    Кириллов просочился в проход и бесцеремонно пройдя на кухню, не снимая сапог, уселся на диванный уголок. Анна проковыляла за ним и буквально рухнула на стул напротив сержанта.
    - Бегов Илья – ваш сын?
    Сердце забилось с неистовой силой, и ей показалось, что Кириллов сейчас увидит, как оно приподнимает тонкую ткань блузки, бешено дергаясь в ее в груди. Кадык дрыгался не меньше, не позволяя горлу протолкнуть порцию слюны в пищевод.
    - Да, - в третий раз подтвердила она.
    Канарейка, потревоженная шумом и голосами, заверещала, инстинктивно чувствуя гнетущую атмосферу, наполнившую небольшую, но уютную кухоньку. Сержант даже не взглянул на птицу, утвердительно кивнул головой и ровным ничего не выражающим голосом продолжил:
    - Сегодня по адресу проспект Яковлева, дом 4 были обнаружены два трупа. Бегов Илья и неизвестный пожилой мужчина, личность которого установить не удалось. По предварительным данным они выпали из окна десятого этажа.
    - Да, выпали…, - безучастно прошевелила губами Анна.
    - Вы поняли что я сказал?
    - Да, Бегов Илья…
    - Я спросил: вы поняли что я только что вам сообщил?
    - Да, он ведь теперь взрослый…
    ***
   
    Константин Бегов припарковал свою старую восьмерку возле длинных, чугунных ворот. На территории больницы посетителям разрешено передвигаться только пешком и только в строго указанное время. Но сегодня он приехал на 20 минут раньше установленного срока, сегодня ему сделали исключение… сегодня он заберет жену домой.
    Облысевшие деревья, утыканные черными телами ворчливых ворон, печально помахивали узловатыми ветвями, сетуя на скорое приближение зимы и холодов. Небо, покрытое толстым слоем черных туч, готово было расплакаться дождем, но пока из последних сил сдерживалось. Ветра, как ни странно, не было, и почерневшие листья на асфальте лежали грязными, ободранными трупиками.
    Прошел почти целый год с того рокового дня, когда он лишился всего, что было ему дороже своей жизни.
    Наверно высшая сила его пощадила, не позволив находиться в своем родном городе и видеть как в одно мгновенье погибли его ребенок, его жена, его счастье…
    Лучше бы он остался вместо Анны, лучше б ей предложили ехать в дурацкую командировку, а он бы принял на себя беспощадный удар судьбы, всю боль и…сумасшествие заодно...Ведь он мужчина, он сильней, ему не позволено поддаваться безумству, порожденному неожиданной и такой страшной смертью сына. Она такая эмоциональная, нервная…Боже, какой же идиот ей осмелился все это сказать!
    Бегов прошел вдоль аллеи, ведущей к центральному входу в Городскую Психиатрическую Больницу№ 3. Стандартное серое обшарпанное здание с тяжелыми решетками на окнах и грязными стеклами ни как не вязалось с золотой и видимо недешевой табличкой с названием учреждения, прибитой рядом с входной дверью. Даже без ярких лучей солнца она поблескивала и словно говорила: Вот какая я красивая, посмотри на меня! Я представляю самое замечательное во всем мире заведение! Проходи в дверку и устраивайся поудобней, тебе можно и нужно будет отдохнуть здесь пару годиков, а может быть тебе так понравится, что ты навсегда здесь останешься! А какие тут люди!!! Сплошные известности: Наполеон, Иван Грозный, есть даже Бог-Нептун! Ну же, парень, заходи, ты славно проведешь время!
    - Дура, ты глупая, - сказал Константин дорогой табличке и вошел в приемную. Было пустынно и тоскливо, а чего можно ожидать от психушки, это ведь не ночной клуб и даже не почтамп. Унылая чистота, серая щербатая плитка на полу, уложенная неровными квадратами и одинокий старый фикус в углу стойки с дежурной.
    - Добрый день. Я к беговой Анне, ее сегодня выписывают. Палата № 302.
    - Да, я в курсе. Проходите, дорогу знаете, - произнесла молоденькая девушка, которая здесь временно подрабатывала дежурной. Симпатичная и умненькая, но совершенно безучастная.
    - Спасибо.
    Он развернулся и собрался идти к лифту, как вдруг услышал ее голос:
    - Зачем это Вам?
    Бегов вздрогнул. Девушка сказала это, а не она. Какая огромная разница между двумя короткими словами. Словно слабая волна электрического тока, боязнь неизвестности пробежала по его спине, перекатилась на шею и вгрызлась в мозг пуская корни в изнеможенное сознание.
    - Она все, что у меня осталось, - не поворачиваясь, отрезал он и быстрым шагом прошел к лифту.
    В палате Анна была не одна, нянечка помогала ей собирать вещи, упаковывая их в полиэтиленовые пакеты. За год вещей набралось достаточное количество, при чем настолько разных, что со стороны можно было подумать: открыта выставочная ярмарка вместе с распродажей. Одежда, книги - детективы и детские сказки, кремы, расчески, горшочек с геранью, воздушные не надутые шарики, лоскутки разноцветных тряпочек, маленькая кукла с большими глазами, сшитая кукольная одежка, кастрюля, фломастеры и много чего еще, совершенно не укладывающееся в голове непросвещенного человека, который знает, что находится в палате взрослой женщины, пусть и в психиатрической больнице.
    Константин еще в самом начале настоял, чтоб его жена была помещена в палату одна, и чтоб ей разрешалось приносить все, что она пожелает, ну конечно, за исключением ножей, спичек и всем с этим связанным. Обошлась ему эта услуга очень дорого, но в конце концов, куда ему еще девать деньги, когда в одно мгновенье разрушилась любимая семья, а мысль об отдыхе казалась кощунственной и предательской.
    В первые дни, после того как Анну увезли в больницу, ничего не слышащую и не соображающую, он держался из последних сил, пытаясь изгнать из головы и сердца пустоту, отчаянье, ненависть и боль. Периодически он плакал, стараясь вместе со слезами вымыть из себя черного невыносимого зверя по имени Утрата. Это животное грызло его внутренности, мозг, плоть, оно подбиралось и к разуму, надеясь полакомиться самым вкусным, что есть в человеке – способностью жить.
    Он потерял сына, своего умного, ласкового, безропотного мальчика. Ему вспомнилось, как Илья порой раздражал его своей бесхребетностью, отсутствием воли и …Как же он ненавидел себя сейчас за это… Если б все вернуть! Господи! Забери у меня жизнь и отдай ему, забери мои глаза, легкие, сердце и отдай ему!
    Какие же мы слепцы. Видя родного ребенка каждый день, мы замечаем только его недостатки и лишь потеряв навсегда, вспоминаем, что он самый лучший из всех детей, которые были рождены на этой планете.
    К Бегову подошел лечащий врач Анны – Андрей Петрович:
    - Ааа, вы уже здесь?, - приветливо сказал он и протянул руку для пожатия.
    - Да, вы мне сказали приехать пораньше, здравствуйте.
    - Да-да, я помню, пройдемте в мой кабинет. Нужно кое-что вам рассказать, прежде чем вы уедете домой.
    Высокий, подтянутый мужчина, со стильной стрижкой и ухоженными руками, больше походил на директора крупной фирмы, чем на врача психушки. Выглядело это несоответствие так же странно, как и золотая табличка при входе корявого здания, приглашающая каждого встречного погостить в самом чудесном заведении мира. Тем не менее, этот врач нравился Бегову, не смотря на его внешнюю неприступность и холеность. Человеком он был внимательным, обходительным с пациентами, а главное талантливым специалистом. Это Константин понял, когда через четыре месяца лечения, у его жены начались заметные улучшения.
    До этого все, на что она была способна, это тупо смотреть в пустое пространство, ходить в туалет, когда ее туда водили и открывать рот, чтоб ей всунули ложку жидкой каши – жевать она не хотела. Вообще ничего не хотела. Такой она была под действием уколов с успокоительным, как только лекарство переставало действовать, начинался ад. Она ревела чумным голосом, призывая Илью вернуться к ней и царапала себе грудь, пытаясь выдрать сердце, чтоб оно больше не страдало.
    Как Бегов и предполагал, кабинет врача оказался абсолютно просто обставлен старой и дешевой мебелью. На окне болталась потемневшая, ажурная тюль, и пару дохлых тел толстых мух, запутавшихся в кружевах и нашедших там смерть.

Оценка: 7.50 / 2       Ваша оценка: