• Tui.ru

    Горящие туры, дешевые туры tui.ru.

    www.tui.ru


Творчество поклонников

Страх

Добавлен
2004-07-17
Обращений
4701

© Игорь Поляков "Страх"

   Он проснулся. Резко вырванный из сна, словно вынырнул из темных глубин, вдохнул воздух. Сердце быстро стучало. Он посмотрел в открытое окно, - летняя ночь темна и мрачна. Густой теплый воздух не давал прохлады, может быть, поэтому он ощущал свое тело липким от пота. Или от страха. Не осознавая этого, он вслушивался в ночную тишину, ожидая непонятно чего. Но даже не тикают часы, потому что они давно стоят, - здесь не было нужды следить за временем.
    Постепенно успокоившись, подумал, что приснилось что-то, хотя он всегда помнил свои сны и с удовольствием рассказывал их. Ощутив позыв, облегченно улыбнулся, - его разбудил мочевой пузырь.
    Он встал с кровати. Никогда одиночество не тяготило его, но сейчас он бы обрадовался любому живому существу. Он с удовольствием уезжал из города на дачу – бревенчатый дом в глухой умирающей деревеньке. Никаких удобств, вода из колодца, необходимость заготовки дров, ближайшее жилье и магазин в пяти километрах, но – безразмерное бесконечное небо, ничем не ограниченное, бескрайние луга, где глаза видят только яркую зелень сочных трав. Чистый воздух, которым он в первые дни не мог надышаться. Тишина, когда сознание растворяется в благости и стремится к возвышенному. Здесь он забывал, что кому-то что-то должен, что нужно успеть сделать то и это, что в суете жизни проходят годы. Он жил законсервированный в этих трех летних месяцах.
    Отодвинув засов, открыл дверь и вышел из дома в темноту ночи. Ноги сами привели его к рядом стоящему туалету. Он включил свет в нем и зашел внутрь. Потревоженные мухи заметались по замкнутому помещению. Спустив трусы, он задумчиво стал глядеть в маленькое оконце, ожидая облегчения.
    И … забыл, зачем сюда пришел.
    На него смотрели глаза. Смотрели сквозь стекло, яркие, близко посаженные с темными круглыми зрачками. Смотрели, не мигая и не двигаясь. Он неожиданно замерз – по коже прошла волна легкого озноба, вздыбив волоски. И отвести глаза от этих гипнотизирующих зрачков он не мог. Парализованное сознание фиксировало виденное – вокруг глаз за окном то ли клочьями шерсть, то ли шрамы на темной коже, то ли гнойные язвы. И не лицо это, да и не морда зверя, глаза смотрели с бесформенного нечто и ждали. Или угрожали. Или высасывали сознание.
    У него не было сил крикнуть, и даже если бы мог, он боялся нарушить тишину. Страшно двинутся с места, – вдруг, повернувшись спиной к глазам, нечто бросится на него. Но глаза, прервав транс, наконец-то, мигнули, и он, вывалившись спиной из отхожего места, бросился бежать к дому. Закрыв за собой дверь, привалился к ней и замер, вслушиваясь. С ужасом вспомнив об открытом окне, кинулся в комнату и захлопнул обе створки на шпингалеты. Боясь увидеть за стеклом глаза, набросил на окно покрывало. У него никогда не было потребности в шторах, только легкие тюлевые занавески. Оставшиеся четыре окна тоже закрыл попавшимися под руку тряпками.
    Сел на стул и стал слушать. Скоро понял, что самый громкий звук в тишине, - его трепыхающееся сердце на фоне судорожного дыхания.
    Разум стал объяснять ему, что это невозможно, что такого в природе не существует, что все привиделось, но сознание упрямо возвращало из недр памяти эти глаза, пришедшие за ним, наблюдающие за его бесплодными попытками вырваться из плена.
    Взяв со стола наручные часы, посмотрел на циферблат. Четыре часа утра. Когда отводил взгляд от часов, краем глаза увидел их. Охнув, снова посмотрел на стекло часов – никакого движения, кроме бегущей секундной стрелки, никаких глаз, кроме отражения своих собственных. Он отбросил часы, словно они обжигали его руку.
    Разум резонно сказал ему, что он сходит с ума, что его крыша медленно съезжает с насиженного места, что, может быть, надо налить стакан водки, выпить и лечь спать.
    Он ухватился за эту спасительную мысль. Вообще-то, в одиночестве он никогда не пил, только в хорошей компании, но сейчас был другой случай.
    «Я выпью с лечебной целью грамм сто и лягу спать», - сказал он, и сам вздрогнул от звука своего хриплого голоса.
    Он всегда привозил с собой пару-тройку бутылок водки, мало ли, что понадобится, а здешних условиях это была лучшая валюта. Достал стакан, бутылку и налил половину. Задумчиво посмотрел и долил стакан до краев, если лечиться, то наверняка. От запаха слегка замутило и, отставив стакан, он взял из стоящей на столе кастрюли вареную картофелину.
    «Мне будет лучше, когда я выпью это», - сказал он, уговаривая себя. И, уже допивая водку, увидел на дне глаза, которые, подчиняясь току жидкости, устремились в него. Поперхнувшись, он закашлялся, сплевывая мерзкую жидкость. Быстро засунув два пальца в рот, он исторг из себя все, что было в желудке на стол, на пол, на себя. Тяжело дыша, он прислушался к своему организму – успели проникнуть внутрь или нет? Все ли в порядке, может, где боль или спазм? Но только кислятина во рту и нестерпимая боль от полного мочевого пузыря.
    Закружилась голова. И, да, стало легче, как-то спокойнее. Мысли переключились на желание отлить. Он нашел трехлитровую банку и освободил мочевой пузырь, господи, до чего же хорошо. Когда уносил банку к порогу, боковым зрением увидел в зеркале призывающие его глаза. Резко повернувшись к своему отражению и увидев свое бледное лицо с вытаращенными глазами, тем не менее, с размаху бросил в него банку с мочой. Затем сорвал со стены расколотое зеркало, и опрокинул его отражающей поверхностью вниз.
    «Проклятые глаза, я покажу вам, как преследовать меня», - крикнул он в ответ на хруст стекла. У него появилось ощущение, что он справится и со своим страхом, и с той нежитью, что преследовала его.
    «Я сохраню свой разум и справлюсь с тобой», - сказал он, подходя к окну и сдергивая покрывало, - «ну, сволочь, вот он я». Он вглядывался в черноту ночи, но нет ответа, нет глаз. Довольно ухмыльнувшись, отвернулся от окна.
    Глаза смотрели на него из оставленного на столе стакана, смотрели терпеливо и уверенно. Ухарство моментально испарилось. Он, сжавшись и не отводя глаз от стакана, начал отступать в угол за печью. Там стояла большая деревянная бочка, которую раньше использовали для квашенья капусты, а сейчас в ней лежал разный хлам, - старые журналы, рваная обувь, верхняя одежда, которую уже никто не оденет, но жаль выбросить.
    Суетливо освободив бочку от её содержимого, он, бормоча, - «я спрячусь, и они не смогут добраться до меня» - забрался внутрь. Крышка с деревянной ручкой плотно легла, отрезав его от окружающего мира. Удобно устроившись, приняв позу эмбриона, он замер. Полная тишина и ощущение защищенности, пережитое когда-то, поэтому такое желанное, сделали свое дело. Он расслабился. И так хорошо и спокойно было в этом состоянии, что он не захотел двигаться, когда стало трудно дышать.
    «Фигушки, не вылезу, там глаза», - всплыла в голове мысль, перед тем, как он погрузился в забытье.

Оценка: 9.00 / 1       Ваша оценка: