Творчество поклонников

Умереть воином

Добавлен
2005-06-27
Обращений
6501

© Игорь Поляков "Умереть воином"

   Но с торжествующим врагом
    Он встретил смерть лицом к лицу
    Как в битве следует бойцу.
    Мцыри. М.Ю.Лермонтов.
   
   
    Длинный коридор, стены которого были знакомы до мелочей. Сухие бетонные поверхности, покрытые защитной краской, сухой вентилируемый воздух. Лампы дневного света, отбрасывающие то удлиняющуюся, то укорачивающуюся тень от лампы к лампе. На мне защитного цвета комбинезон, на ногах крепкие ботинки, в руках родной АК - оружие, которое меня никогда не подводило.
    Вот и первый противник. Два бойца с М-16 в руках вышли из-за поворота. Два одиночных выстрела и цели поражены. Куда им тягаться со мной, крутым парнем. За поворотом было еще трое – туда же их. Коридор раздваивался. Я знал, что налево меньше противника и идти легче, поэтому пошел направо. Мне ли бояться боя – я чувствовал, как играют мышцы под одеждой, как адреналин обостряет ощущения, мои магазины полны патронов и я готов убивать.
    Открыв дверь, я ушел из-под огня противника и несколькими выстрелами поразил цели. Быстро преодолел простреливаемое пространство и короткими очередями расчистил себе путь к следующей двери. Пополнив свой запас трофейными патронами, подошел к ней. Несколько секунд расслабленно готовился и – длинными очередями в открывающуюся дверь по пытающимися среагировать врагам. Один, видимо, самый проворный, успел ранить меня, но легко, можно не обращать внимание.
    Забинтовал плечо и пошел дальше. Здесь хранятся запасы оружия и, как всегда, охранник оказался лохом. Вышел из арсенала, упакованный в легкий кевларовый бронежилет, с мощным крупнокалиберным пулеметом (АК не бросил, он всегда со мной).
    Боже мой, как это классно. Я чувствую в себе огромную силу, я – стальной стержень, пронзающий тело врага, я – беспощадно разящий клинок.
    ( - Ну, может, хватит, за окном уже темно.
    - Сейчас, еще пара минут.)
    Быстрый подъем на лифте. Дверь раздвигается, и я жму на гашетку. Чувствую жар от раскаляющегося ствола пулемета. Мой рот разинут в безмолвном крике упоения – крупнокалиберные пули рвут тела врагов, окрашивая их в ярко-красный цвет, выбивают в стенах куски штукатурки. Противника много и некоторые успевают уйти от моего огня. Некоторые успевают перед смертью выстрелить в мою сторону. Я слышу музыку свистящих пуль, я чувствую, как одна из них впивается в бедро, другая в уже раненное плечо – эта боль даже приятна.
    Все, ушел в тень и жду. Сейчас вылезут те, кто успел спрятаться. Отбросил бесполезный пулемет с пустым магазином. Встретил их одиночными из АК. Наложил тугие повязки на раны, сжевал плитку шоколада и вперед.
    Быстро двигаюсь по коридору, не отвлекаясь на закрытые двери. Там тоже есть враг, но с ними потом. Стало жарко. Обтираю заливающий глаза пот, на мгновение, ослабляя внимание. Часть стены отъехала в сторону, и выскочивший боец нанес сильный удар прикладом. Упав и откатившись в сторону, с пола всадил в него пулю. Как-будьто чувствуя мою слабость, справа и слева открылись двери и, как тараканы, полезли солдаты. Короткими очередями бью их, забыв о боли в ранах. Рассеяв противника, добрался до следующего лифта.
    На следующем уровне несколько больших залов. В первом из них по стенке добрался до ниши и остановился. Сверху по веревкам начали спускаться вооруженные люди. Экономно расходуя патроны, большую часть убил еще в воздухе, остальных – по приземлении. Ни один даже не успел выстрелить.
    В следующем зале пол выложен плитами. Неизвестно, какие заминированы, поэтому использую придуманную мною методу – прыгаю на каждую вторую поочередно вправо и влево. Иногда везет. Преодолел ползала и замер. На трех балконах сверху появились бойцы со снайперскими винтовками, но я оказался быстрее. Один из снайперов, упав вниз, угодил на заминированную плиту. Взрывная волна бросила меня на пол. И опять повезло.
    Зашел в следующий зал и обратно, прижался спиной к закрывающейся двери. Горячая струя огня из огнемета опалила лицо. Остановил огнеметчика и пошел медленно прямо, оглядываясь вокруг в ожидании противника. Они появились сзади, из той двери, в которую я вошел.
    ( - Ну, сколько можно говорить.
    - Все, мама, закругляюсь.)
    Это было неожиданно и, как бы я не был проворен, мне пришлось нелегко. Я лежал на полу, истекая кровью, и пытался сменить пустой магазин. Солдат подошел ко мне, и я увидел яркую вспышку.
    Закрываясь руками от яркого света, я отвернулся от монитора и увидел мать, держащую в руках мощный фонарь.
    -Ты по-другому не понимаешь. Выключай компьютер или я выдерну вилку из розетки.
    -Да, мама. Ты права, я заигрался.
    Незачем спорить с ней. По дрожащему голосу и суженным глазам можно предположить близкое торнадо. Меня всегда пугало в ней это состояние – чуть не так, порвет, а потом будет жалеть, что так сделала.
    -Это что-то новенькое. Ты дрался?
    Ну, наконец-то, заметила. Полдня с фингалом на лице мимо ходил, не видела, пока фонарем в лицо не посветила.
    -Нет. Подскользнулся и упал, - я встал и ушел в ванную.
    Умывшись, почистив зубы и справив малую нужду (только в последнее время стал задумываться, почему именно в таком порядке я совершаю вечерний ритуал отхождения ко сну, но пока так и не решил, как делать правильнее), забрался в постель.
    Родился я в эпоху перемен, в маленьком городке огромной страны. Сомневаюсь, что был желанным ребенком, поэтому считаю свое детство загубленным. Ни тебе кучу красивых игрушек, ни тебе постоянного внимания родителей, ни здорового вкусного питания. Соответственно и выгляжу теперь. Как швабра – худой, длинный, узкоплечий. Как посмотрю на себя в зеркало, так сразу грустно становится. Глаза, как у кролика, загнанного хищником в безвыходное положение. Тонкая шея, заканчивающаяся худосочным телом, на котором впалая грудь смотрится особенно убого. Мышцы у меня есть, уж не совсем ходячий скелет, но как я их перед зеркалом не напрягаю, выходит только смешно и грустно.
    Я думаю, это результат женского воспитания или, возможно, отсутствие всякого воспитания. Сколько себя помню, всегда вокруг меня были одни женщины, и они определяли мое восприятие жизни. Родители развелись во время моего бессознательного младенчества. Об отце у меня тусклые воспоминания – расплывчатое лицо, хриплый голос и неприятный запах.
    Я помню себя с четырех лет. На мой день рождения пришли подруги матери, вручили мне подарки (книжку с картинками и коробку карандашей) и забыли обо мне. Многое из того, о чем они говорили, я не понимал, но прекрасно помню свой жгучий интерес, свое желание стать тоже взрослым, хотя бы на мгновение, чтобы на меня обратили внимание. Тетя Галя говорила о каком-то человеке и часто называла его «козлом вонючим». Интонации её голоса были понятнее всего – она просто ненавидела его. Но последняя фраза врезалась в мою память. Я даже поперхнулся куском колбасы.
    «Все мужчины – козлы вонючие», – выдохнула она свою ненависть в пространство нашей комнаты.
    Естественно, я уже знал, что, когда подрасту, буду мужчиной. Ведь у меня между ног есть то, чего нет у соседской девочки Марины. Я думал над услышанным несколько дней. Живо представлял себе, как через несколько лет у меня вырастет шерсть и рога, как у тех милых созданий, которых я видел по телевизору. В конце концов, я спросил у матери, будет ли она меня любить, когда я стану мужчиной.
    -И когда же ты собираешься стать мужчиной? – спросила она.
    -Лучше бы никогда, - ответил я, - но, наверное, придется.
    -Да, сын. Буду, – она кивнула головой и занялась своими делами.
    Ответила она равнодушно и, поэтому я ей не поверил.
    Я уже начал забывать этот случай, как, через несколько месяцев, во время очередных посиделок тетя Галя рассказывала о мужчине, с которым она познакомилась. Она пришла с романтической встречи в ресторане. Из её рта лилась музыка, бархатные интонации которой давали представление об удовольствии, полученном тетей Галей в процессе общения с мужчиной. От неё слишком приятно пахло духами. Я даже подошел поближе в попытке понять, как пахнут козлы, но запах духов был сильнее.
    -Ты что трешься вокруг меня? – спросила тетя Галя.
    -Тетя Галя, вы специально так надушились, чтобы от вас не воняло козлом?
    -Каким козлом? – удивленно ответила она мне вопросом на вопрос.
    -Который вас в ресторан водил, - уточнил я.
    Вместо ответа я получил подзатыльник от матери и был отправлен в свою комнату.
    Сколько себя помню, всегда мечтал. Сначала, чтобы мама была почаще рядом, затем об игрушках, которых у меня не было. Когда научился читать, то открыл для себя целые миры, дающие пищу моему воображению. Я представлял себя теми героями, которые мне нравились. Я погружался в своего героя, создавая свой мир и придумывая свой сюжет. Выйдя из ступора свой мечты, я дочитывал книгу и удивлялся, чего это автор напридумывал, ведь все было не так.
    Мама хотела приобщить меня к вечному и настоятельно порекомендовала почитать стихи Лермонтова. Я давился ими, пока не дошел до того места в Мцыри, где главный герой бьется с барсом. Я сразу это представил – сумрачный лес, луна освещает маленькую поляну. Барс, почуявший врага – шерсть на загривке дыбом, уши прижаты, глаза горят. В глухом рыке оскалены мощные клыки. Тело дрожит от предвкушения битвы и близости мяса. Двуногое животное с гладким безволосым телом с палкой в руке кажется легкой добычей. Но нет – первый бросок безрезультатен.
   
    Со лба в глаза стекает кровь.
    Я разъярен.
    Желанием победы над врагом.
    И запах крови.
    Пьянящий и густой.
    Застыло все вокруг и время растянулось.
    Посеребренное луной пространство.
    Где бросился второй раз на врага.
    Вонзившаяся в горло раздирающая боль.
    Глаза противника, не знающие страха
    Зубами раскрошил оружие.
    Кровь бьет из раны.
    Трудно сделать вздох.
    Когтями рву безжалостно.
    Смешалась наша кровь.
    Клыки вонзаю в горло.
    Но в голове туман.
    Желание отдохнуть.
   
    -Ты что, спишь? Сколько можно звать? – мать подозрительно смотрела на меня. - Тебе, что, плохо? Голова кружится или где-то болит?
    -Мне хорошо. Просто задумался.
    -Вынеси мусор, из ведра все вываливается.
    Я послушный мальчик, поэтому мусор вынес и промолчал, хотя было обидно слушать, как мать еще долго брюзжала о том, что у всех дети, как дети, а у неё улетевший дебил с выпученными глазами. Это было несправедливо. Я рано научился готовить себе пищу, убирать квартиру, стирать свои носки. Мать это не замечала, принимая как должное. Но такая она, её не переделать, и я старался не обижаться.
    Потом я придумал город. У него не было названия – просто Мой Город. Я создал его небольшим, с прямыми широкими улицами, тенистыми аллеями и красивыми зданиями.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: