Творчество поклонников

Умереть воином

Добавлен
2005-06-27
Обращений
6497

© Игорь Поляков "Умереть воином"

    Досиделся, домандражировался. Подхватив мешок и автомат, побежал в противоположную от донесшегося лая сторону. Тело протестует, каждое сокращение мышц отзывается болью. Чтобы отвлечься, в ритм каждого шага забормотал «it¢s my life», без мелодии, ровным речитативом.
    Втянулся. Перестали болеть мышцы (или я перестал обращать внимание на боль). Я в тылу врага. Вся военная машина противника против меня.
    Как в дешевом боевике, вертолет появился неожиданно. Низколетящая машина из-за края леса появилась в тот момент, когда я перебегал поляну.
    -Рядовой Жердяев. Не усугубляйте свое положение! Сдавайтесь! – механический голос из динамика ударил по ушам. Ожидая выстрела в спину, петляя, метнулся под защиту леса. Теперь, когда они меня нашли, бессмысленно убегать. Надо показать им, что я не намерен сдаваться, что я их не боюсь.
    Повернулся и по зависшему вертолету, одиночными, пять раз. Он резко ушел вверх. Конечно, я попал в него, но калибр 5,45 для вертолета, как слону дробина.
    Снова перебежав поляну, пошел обратно, навстречу погоне. Они не ждут этого от меня, думают, что я убегаю от них. Им передадут, где видели меня, и они попытаются загнать меня, как зайца. Я их встречу там, где они будут мишенью.
    Небольшое пустое пространство, метров десять в длину и ширину. Сел за толстый ствол лиственницы. Проверил автомат, заменил рожок на полный. Снял с предохранителя, поставив на автоматный огонь, и расслабился.
    Враг не заставил себя ждать. Сначала послышался лай – пес почувствовал близость жертвы. Он выскочил из леса, длинный поводок натянут. Подпустив его почти в упор, разорвал его тело очередью. И сразу очередями по бегущему врагу. Капитан из роты охраны и десяток солдат. Те, кто не успел среагировать, получили свою пулю, кто успел, открыл беспорядочный огонь в мою сторону.
    Противник остановлен. Отполз назад и побежал. Теперь уйти подальше, минуя открытые места. Да, кстати, ритм мне не нужен. Уже несколько часов я бегу, стреляю и живу без речитатива. Сам не знаю, хорошо это или плохо. Для нынешней ситуации, безусловно, хорошо, а в целом? Я, что теперь, бездушная машина для убийства?
    Даже мысли о беспросветном будущем не вызвали страха и тоски. Не знаю, что будет дальше, но мое состояние мне нравится. Пусть меня обложили со всех сторон, пусть весь мир против меня, - я ВОИН, я бесстрашный хищник. Что может быть лучше, - преодолев свой страх, бежать навстречу неизвестности, предвкушая опасность и желая азарт битвы.
    Весь остаток дня бежал, иногда переходя на шаг. На берегу лесного ручья съел хлеб и запил водой. Ближе к вечеру набрел на заросли голубики. Большие ягоды, сладкие и сочные. Я ел их, запихивая в рот вместе с листвой. Комары как-будто ждали меня здесь. Проклятые кровососы. Их непрерывное гудение, постоянные атаки во все незащищенные части тела, выводили из состояния равновесия. Бросив в рот последнюю горсть ягод, побежал к ближайшей возвышенности, где ветер прогонит комаров.
    Затем меланхолично смотрел на закат, совершенно ни о чем не думая. Когда стемнело, свернулся клубком и уснул.
    Второй день свободы (или один из последних дней на свободе) играл солнечными красками, освещая или оттеняя лиственницы, отражаясь в лесном ручье, вдоль которого я иду. Иду, сам не знаю куда. Не знаю зачем. Бесцельно наслаждаюсь жизнью. Почему люди не живут, как все животные, в гармонии с природой, почему сбиваются в стаи, создают и постоянно меняют законы, ограничивающие их свободу и затрудняющие жизнь. Я понимаю, что для выживания необходимо создание общества, где люди помогают друг другу. Одиночка может рассчитывать только на себя, но так хочется думать, что, подчиняясь законам природы, изгой способен выжить. И даже больше, - способен наслаждаться жизнью.
    Звуки леса, журчание ручья, умиротворяюще действуют на меня. Когда наклонился напиться воды, заметил муравьев. Быстро и деловито бегут в муравейник, и каждый несет свою ношу. Бегут домой. А у меня есть дом? Место, куда я могу прийти в любое время и чувствовать себя защищенным? Сейчас, нет. Наверняка, мать уже знает. Я представил себе, как она мне говорит, что я опозорил не только её, но и все то доброе, что вложили в меня школьные учителя. Что она теперь не сможет жить в городе, так как ей будут постоянно напоминать о моем поступке. Все подруги отвернутся от неё, ей не с кем будет общаться.
    Наверное, у меня никогда не было дома. Была комната, в которой я жил. У меня даже навернулись слезы от жалости к себе. Помимо грустных мыслей об отсутствии дома, очень угнетает неизвестность. Подсознательно догадываюсь, что все закончится печально. Я не приспособленный для лесной жизни горожанин и, когда через несколько месяцев полетят белые мухи, придется выйти из леса. А там меня ждут.
    Вытер слезы. Умылся холодной водой из ручья. Когда иду, меньше возникает траурных мыслей, поэтому пошел дальше. Поднялся на самую высокую сопку. Залез на сосну, растущую на вершине. Глазам открылась завораживающая красота бесконечного леса, сопочными волнами расходящегося во все стороны. Зеленый край горизонта погружался и растворялся в голубом небе. Несущиеся над головой редкие белые облака, невесомо парили в пространстве, - протяни руку, достанешь. Где-то далеко пролетел вертолет, нарушив идиллию, напомнив о моей горемычной судьбе. Опустить руки, которыми я держался за сук, слегка наклониться вперед и, - испытать чувство полета под занавес жизни. Не надо мучиться выбором, исчезнет чувство голода, не будет будущих унижений, не будет ничего. Полный покой. Я отпустил сук, но тут же судорожно вцепился в него. А, если я всего лишь сломаю ноги, буду долго мучиться от боли, затем мое беспомощное тело найдут, вылечат и осудят. Нет, это не выход. Умирать надо наверняка. И сделать это я еще успею.
    Слез осторожно с дерева и пошел в сторону увиденной вдали дороги, тонкой лентой бегущей по зеленому покрову тайги. Еще не знаю, зачем туда иду. Может подсознательно тянет к людям, а, может, голод ведет меня. Хлеб кончился, голубикой не наешься, а консервированную кашу без ножа не могу открыть. Верчу в руках банку (видит око, да зуб неймет) и вспоминаю виденные в прошлой жизни фильмы. Что в «Спортлото», что в «Трое в лодке…», герои пытались открыть банку камнем. Это было смешно, но не логично. Хотя, в какой то степени, я их понимаю, - голод притупляет мозговую деятельность. Начинаешь думать только о еде, обо всех тех деликатесах, которые довелось попробовать в той жизни.
    Почти стемнело, когда я дошел до дороги. Лежал метрах в пятидесяти от неё и смотрел на редкие машины, проносившиеся мимо. Свет их фар на мгновение ослеплял, а затем уносил прочь очередного добропорядочного члена общества.
    Ранним утром проснулся от близкого людского говора. На дороге стоял милицейский газик. Один из трех милиционеров вяло матерился, поминая сбежавшего отморозка, свое начальство, утренний холодок и всю свою ментовскую жизнь. Двое других устраивались досыпать в машине.
    -Максим. Смотри в оба. Парень совсем без крыши, - донеслась до меня фраза из машины.
    -Смотрю, смотрю, – ответил одетый в бронежилет и вооруженный автоматом Максим.
    В наступившей тишине он походил вокруг машины, задумчиво посмотрел на окружающий со всех сторон лес, закурил.
    С одной стороны, у них есть пища, нож и другие трофеи. Они меня здесь не ждут, иначе бы не завалились спать. С другой стороны, что я, действительно, отмороженный. Вдруг придется убить их. Я лежал в густой траве рядом с дорогой и взвешивал все «за» и «против». Победил голод. К тому же Максим облегчил мне задачу. Он сошел с дорожного покрытия и скрылся за машиной на той стороне дороги.
    Через несколько секунд я стоял у газика. Заглянул в салон – оба спят. Бронежилеты под головой, у лейтенанта пистолет на бедре, у сержанта автомат в ногах.
    Застегивая штаны, из-за машины вышел Максим. Я покачал головой, когда он потянул руку к висящему за спиной оружию.
    -Медленно сними автомат с плеча и аккуратно положи его на землю, - тихо и уверенно сказал я. Куда делась моя робость, слабость в коленях. Сам горжусь собой.
    -Сними жилет и положи рядом, - подождав выполнения приказа, добавил, - встань на колени, руки за голову. Хочешь жить, не дергайся.
    Надев бронежилет, засунул сдвоенные рожки в свой вещмешок.
    -Подъем! – резко открыл дверцы газика. – Убью, нахрен! – заорал в заспанные одурелые лица. – Быстро из машины. Оружие не трогать.
    После того, как поставил милиционеров на колени, нашел в салоне бутерброды, термос с кофе. Пышный белый хлеб с колбасой. Погружал зубы в него и запивал кофе, наслаждаясь вкусом и запахом, испытывая эйфорию от того, что все получилось тихо и без лишней крови.
    -Эй, парень, ты хоть понимаешь, что творишь? На твоей совести уже двое убитых и трое раненных. Неужели ты думаешь, что сможешь уйти. Всем, кто участвует в операции по твоему задержанию, разрешено стрелять на поражение.
    -И что же ты не стрелял, - ответил я лейтенанту, вертя в руках трофейный макаров. Сунул его в рюкзак, куда я уже сложил оставшиеся бутерброды и термос. Кайф от сложившейся ситуации заставил меня продолжить:
    -Скажешь своему начальству, что у меня куча боеприпасов, я сыт и бодр. Скажешь, что тормозов у меня нет. Поубиваю всех, кто попадется у меня на пути.
    Я скорчил рожу, которая, по моему мнению, должна быть у отмороженного, вскинул автомат и поймал на мушку резко побледневшее лицо лейтенанта.
    -Бах! – сказал я, и он вздрогнул всем телом.
    Уходя, оборвал рацию, забрал ключи, - это их задержит и даст возможность мне уйти подальше. Напоследок, уже в лесу оглянулся. Менты суетились у машины.
    Мое самоуважение было удовлетворено. Куда делся тот робкий, убогий юноша, всего несколько месяцев назад испытывавший страх, занимая очередь за чем-либо. Всегда возникало ощущение, что вся очередь обращает на меня внимание. Кто-то равнодушно скользнет взглядом, кто-то неприкрыто разглядывает, кто-то ощупывает глазами. Умом понимаю – пусть смотрят, но рефлекторно бледнею, вжимаю голову в плечи, потею и прячу глаза. Неужели, нужно пройти через то, что я испытал и сделал, чтобы избавиться от этой робости и пугливости.
    Примерно через час сел отдохнуть. Достал прихваченные у ментов сигареты и зажигалку. Никогда не пробовал курить. Надо попробовать. Может такой возможности больше не представится, а хочется испытать всё. Знаю, что дым надо вдыхать в легкие. С первой попытки закашлялся, но дальше пошло лучше. Голова закружилась, ноги стали ватные. Сидел, привалившись к дереву, и жмурился солнцу.
    Есть еще состояния, которые мне не дано изведать. Я имею в виду общение с женщиной. У меня была проблема даже поговорить со сверстницей. Всегда терялся в их присутствии, язык переставал ворочаться, ноги не шли. Я читал книги, смотрел журналы и, иногда, эротические фильмы по ночному телевидению.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: