Творчество поклонников

Подарок

Добавлен
2005-07-04
Обращений
11663

© Игорь Поляков "Подарок"

    И только перестав ощущать её молчаливое присутствие рядом, он смог думать.
   
    Думать о том, что сейчас происходит с его немощным телом, которое находится в его комнате где-то в другой нереальной жизни. Время там тоже замерло или нет. Возможно, мама пришла домой, и нашла безответное тело.
   
    Думать о том, что все, что с ним происходит, невозможно, как невозможны сказочные чудеса и волшебные превращения.
   
    Думать о том, как прекрасно все то, что с ним произошло и еще произойдет.
   
    Думать о том, что его мечты осуществляются благодаря Маше, о которой он ничего не знает, которая внезапно появляется и также исчезает. Её реальность также сомнительна, как и его изменения.
   
    Думать о любви, - все, что произошло, оставляло глубокое сомнение в том, что он любит, лежащую к нему спиной девушку. Наверное, Маша права – это не его любовь.
   
    Думать о человеке, телом которого он пользовался. Мысленно попросил прощения за то, что без разрешения пользуется его телом, и, не получив ответа, подумал о том, что же происходит сейчас с ним.
   
    Думать о том, как это хорошо, чувствовать уверенность в своем сильном теле, уверенно стоять на обеих ногах и знать, что они не подведут.
   
    Думать о том, как приятно чувствовать свое возбуждение. Вспомнив свое отражение в зеркале ванной, он положил руку на низ живота, и счастливо улыбнулся, - нарастающая упругость большого члена вернула ему уверенность в себе.
   
   
   
   
   
    8. уснуть во сне
   
    и сон увидеть там
   
    о том что видишь сон
   
    в котором отражение твое
   
    прекрасно в зеркальном обнаженьи:
   
    увидеть в зеркале себя, отчаянно влюбившись.
   
   
   
   
   
    -Подъем, солдат! Сорок пять секунд, время пошло! – крик, вторгшийся в его благостный сон, казался, абсолютно невозможен, поэтому Костя попытался перевернуться на другой бок в мягкой постели отельного номера. Но его тело сделало все само, - он резко вскочил с пружинной кровати. Доведенными до автоматизма движениями натянул на себя одежду, одновременно застегивая ремень и пуговицы, одним едва уловимым движением портянки на ноги и в сапоги. Пилотку на голову и замер по стойке смирно с открытыми ничего не видящими глазами.
   
    -Молодец, уложился, можешь, если захочешь - ухмыльнулось лицо стоящего напротив человека, и через секунду продолжил, - не слышу ответа, солдат.
   
    Костя, до которого наконец-то дошло, что он не в Праге, что в его странной жизни все изменилось, причем, не в лучшую сторону, не зная, что от него ждут, пожевал губами и промолчал. Пытаясь осознать и понять окружающий мир, он смотрел на сержанта, на помещение, в котором было с десяток кроватей, на части из которых под одеялами лежали люди, на сумерки за окном.
   
    -Да, тяжел армейский хлеб из-за таких дебилов, - спокойно сказал сержант и тоном приказа добавил, - упор лежа принять.
   
    И вновь Костя, не задумываясь, словно он не сам контролировал свое тело, упал на покрытый линолеумом пол, и, услышав команду «и раз», с трудом отжался от пола. Тонкие кисти с тонкими пальцами упирались в пол, Костя видел их и чувствовал, как дрожат тонкие слабые руки. Дрожащее от напряжения тело, отказывающееся служить. Сознание смирилось с тем, что видели глаза и с тем, что нашло в памяти этого человека.
   
    Он в армии и он - слабак.
   
    -Поднять живот, - и удар сапогом по провисающему животу, как продолжение приказа. – Это тебе не дома мамкины пирожки жрать, недоносок долбаный.
   
    Когда от нестерпимой боли заболели руки, и в глазах потемнело, Костя бесформенным мешком упал на пол.
   
    -Вставай, урод, бегом из казармы, - услышал он очередной приказ. Тело отказывалось слушаться. Костя подумал, что он ничего не может, хоть убей, не встанет. Пусть его затопчут, убьют, но он не может встать, он не может ничего, словно крик сознания в пустоту.
   
    -Я сказал бегом, ублюдок, - сержант легко поднял его за воротник и ударом сапога придал направление движения.
   
    На выходе из казарменного помещения, когда Костя телом открыл дверь, он чуть не сшиб офицера.
   
    -Стоять, солдат! – последовал очередной приказ теперь уже из уст старшего лейтенанта. Костя, не задумываясь, определял звания тех людей, что командовали им, словно так было всю его жизнь. У него не было времени осмыслить происходящее, поэтому он плыл по течению через боль и страх. Не пытался сопротивляться, не зная, к чему это приведет. С обреченностью, которая, казалось, была в нем всегда. Сейчас ему казалось, что он здесь всю его жизнь.
   
    -Сержант, что это такое?
   
    Обращались не к нему, поэтому Костя, застыв по стойке смирно, пытался справиться с болью от ударов сержанта. Пытался справиться с ужасом происходящего за те недолгие секунды, что были ему отведены.
   
    -Товарищ старший лейтенант, выполняя Ваш приказ по индивидуальным занятиям с рядовым Клинко, вывожу бойца на утреннюю зарядку, – отрапортовал сержант, отдав честь.
   
    -Сержант, мне насрать, куда ты его выводишь, почему он такой грязный и вонючий? На днях сам полковник Самойлов будет проверять боеготовность, и, если он у тебя во взводе увидит такого бойца, то мало тебе не покажется.
   
    И снова посмотрев на солдата, он сморщился.
   
    -А ты, рядовой, неужели тебе самому не противно быть таким зачуханым? – спросил старший лейтенант Костю.
   
    -Так точно, противно, - громко ответил Костя.
   
    -Короче, сержант, чтоб в ближайшие дни я его не видел. А если его увидит полковник, на дембель пойдешь самый последний и рядовым. Понял? – уже спокойно и равнодушно сказал старший лейтенант, открывая дверь в казарму.
   
    -Будет сделано, - ответил ему вслед сержант, глядя на Костю, как на то единственное препятствие, которое мешает ему вернуться домой, как на своего личного врага, ставящего крест на всей его жизни.
   
    Когда он заговорил, то фразы у него получались угрожающе рубленные:
   
    -Значит, так, Клин. Сейчас быстро идешь и заправляешь свою и мою постель. На это у тебя пять минут. Потом на свое рабочее место и очень быстро убираешь в свинарнике и кормишь свиней. Ты понял, очень быстро.
   
    -Так точно, понял, - ответил Костя. Боль в области живота и копчика стала утихать, и пришло то чувство, которое тоже всегда было с ним. Чувство голода. Нестерпимого всепоглощающего голода. Когда все мысли только о том, чтобы запихать что-то в рот. Когда любое напоминание о каком-либо приеме пищи наполняет рот слюной, мешая здраво мыслить.
   
    -А я пока буду думать, что с тобой делать, - тяжело вздохнул сержант, словно самое трудное он оставил себе.
   
    Было раннее утро, до подъема еще пятнадцать минут, поэтому Костя в тишине спящей казармы быстро заправил постель сержанта и, перейдя к своей, начал заправлять её. Чтобы отвлечься от чувства голода, он попытался проанализировать ситуацию, и память рядового Клинко легко дала ему информацию.
   
    Он уже месяц в армии, но этот месяц для него, словно год.
   
    По причине своей убогости и физической слабости, он был отправлен в хозяйственный взвод. Командир роты, когда увидел его среди пополнения, сморщившись, сказал сержанту Милованову, чтобы он попытался исправить эту ошибку природы.
   
    «Сделай из этого убожества солдата, сержант, и Родина тебя не забудет».
   
    Сержант его сразу определил на свинарник, где он, убирая навоз и таская тяжелые бачки, осваивал премудрости защиты отечества.
   
    Его жизнь превратилась в бесконечную череду тяжелого физического труда и постоянных издевательств, боли от руководящих ударов и нестерпимого чувства голода, слабости в изможденном теле и постоянном желании спать.
   
    Его мир замер в этой точке бытия.
   
    Поставив табуретку на место, Костя посмотрел на дело своих рук. Кровать выглядела идеально, - ровная поверхность одеяла, разглаженного табуреткой, и ровный острый угол края, взбитый рукой и табуреткой. Он сделал это, даже не замечая, что делает.
   
    -Эй, Клин, заправь мне также, - небрежно сказал рядовой Мякитин, проходя в сторону туалета. Он даже не повернулся, уверенный, что его приказ будет выполнен, но Костя, подумав, что отслуживший год Мяка перебьется, да и пять минут, отведенных сержантом, истекло, побежал к выходу.
   
    Забежав в столовую, он схватил за ручки приготовленный бачок с отходами, и с трудом потащил его в сторону свинарника. На полпути, быстро оглянувшись и убедившись, что его никто не видит, он поставил бачок на землю и стал вытаскивать из вязкой жижи отходов куски мокрого хлеба. Быстрыми движениями, почти не жуя и не замечая вкуса, он поглощал эти куски, затравленно и воровато оглядываясь. Через минуту, вновь подхватив бачок, он снова побежал. Только сейчас, слегка утолив голод, Костя подумал, как это выглядело со стороны: голодный зачуханый ублюдок жрет отходы, приготовленные свиньям. Униженный защитник отечества, ведущий растительный образ жизни и выживающий только из-за инстинкта самосохранения.
   
    Споткнувшись, он чуть не упал, и это отвлекло его от самоуничижительных мыслей. Не хватало еще уронить корм свиньям.
   
    Задыхаясь, с болью в мышцах от напряжения, он поставил бачок у отворенных ворот в свинарник.
   
    -Опять жрал отходы, - равнодушно сказал сержант, который вышел из ворот, - ну, что ты за тварь такая.
   
    Костя рукавом стер прилипшие крошки к губам, - в который раз его ловят на том, что он мог бы предусмотреть. Он знал, что последует за этим, но сержант, странно улыбнувшись, сказал:
   
    -Бегом корми свиней, потом у тебя будет много работы.
   
    Костя подхватил бачок и прошмыгнул мимо сержанта, ожидая удара вслед, но тот даже не повернулся. Достав сигарету, сержант, по-прежнему загадочно улыбаясь, закурил. Выпуская дым кольцами, он смотрел на высокий забор, отгораживающий его от тайги. Смотрел на сваленный вдоль него заросший травой скопившийся за долгие годы мусор в виде ржавых бочек, разбитых корыт, металлических погнутых прутьев, и обдумывал детали задуманного.
   
    Костя еще не догадывался, но его ближайшее будущее было уже определено. Он вываливал содержимое бачка в длинное корыто, отталкивая свиные рыльца, разговаривая с теми единственными живыми существами, которые слушали его, безуспешно пытаясь соблюсти справедливость в их обществе:
   
    -Сейчас все будет, не торопитесь.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: