Творчество поклонников

Подарок

Добавлен
2005-07-04
Обращений
11664

© Игорь Поляков "Подарок"

   
   
    -В оправдание чего? – напрягся Валя.
   
    -И он еще спрашивает, - хохотнул Владик. Его живое лицо всегда было в движении, но в холодных малоподвижных глазах царил ледяной холод. На его губах могла играть добрая улыбка, а в глазах легко читалось удовольствие от причиняемой им боли. Поэтому Валя боялся его больше, чем с виду агрессивного, но добродушного Борю.
   
    -Мы заметили, что ты уже который день пялишься на Никитину.
   
    -Типа, влюбился, да, - подхватил Боря, - сидит, слюни пускает.
   
    -Смотрит целый день мечтательно на неё, а потом бегом домой дрочить, - они жизнерадостно захохотали, и Владик хлопнул Валю по спине, - ну, признайся, дрочишь?
   
    Валя отрицательно помотал головой. Он знал, что будет дальше, и противный липкий страх растекся по его телу, сковывая движения и мысли.
   
    Владик, резко убрав с лица улыбку, наклонился к Вале:
   
    -И правильно, потому как не для тебя цветок распустился.
   
    -Вау, ну ты сказал, - восхищенно цокнул языком Боря.
   
    -А, то, - снова выпрямился Владик, - я же почти поэт. И продекламировал с чувством:
   
   
   
    Весна.
   
    Мозоли на руках,
   
    На членах и в тупых башках.
   
   
   
    На последних словах он с оттяжкой ударил ладонью по затылку Вали, и, весело смеясь, они ушли. Было не больно, только обидно. И главное, Валя вдруг неожиданно захотел в туалет, даже появилась тянущая боль в животе. Он быстро подхватил портфель и помчался в туалет. С одной единственной мыслью в голове, - только бы успеть.
   
    Всегда успевал. Как и сейчас.
   
    Так было довольно часто. Даже мимолетный страх мог заставить его мчаться в туалет, и это очень сильно угнетало его.
   
    Через пятнадцать минут он, немного бледный, ссутулившись, вышел из туалета и пошел домой. Словно, он только что вместе со своими жидкими испражнениями смыл в унитаз то светлое чувство, которое впервые появилось в его жизни.
   
   
   
    … Костя открыл глаза. Сквозь отверстия пробивался неяркий свет.
   
    Он не знал, что это было – вечер или утро.
   
    Он не мог вспомнить, сколько он здесь.
   
    Он плохо помнил, кто он.
   
    Имена и события смешались в его памяти.
   
    Он не чувствовал своего тела, особенно нижнюю часть, но это было его обычное состояние в какой-то из его жизней.
   
    Там была мама, а здесь, - уже ставший привычным запах дерьма.
   
    Воспоминания, как нереальный сон.
   
    Сон, который продолжается вечно.
   
    Костя тупо смотрел на светящиеся отверстия над головой, те единственные нити, что еще сохраняли его сознание.
   
    Его губы пошевелились, произнося только первый слог слова – ма…, и он сам не знал, кого он звал.
   
    Исчезло чувство голода и жажды, как и все мысли, что сопровождали их.
   
    Отсутствовало чувство стыда, что он обосрался и обоссался.
   
    Ему было все равно, каким его увидит сержант.
   
    Он закрыл глаза, и свет тоже исчез.
   
    Как исчезало все из его никчемной жизни.
   
   
   
    …Покачиваясь из стороны в сторону, он сидел на стуле в пустой комнате. Он смотрел на выпуклый экран телевизора, и, как в зеркале, видел там свое отражение. Этому не мешали быстрые изменения на экране, - отражение изменялось вместе с героями бесконечного фильма. Оно жило там, и это было замечательно – наблюдать за собой со стороны. И повторять за своим отражением все движения, словно живешь вместе с ним. Словно там ты настоящий, а здесь, - всего лишь зеркальное отражение.
   
    И главное, отражение было лучше, чем он себя ощущал. Сильнее, отважнее и красивее. Он был главный герой, бессмертный и отважный, не боявшийся боли и смело смотрящий в лицо смерти. Идущий наперекор обстоятельствам, и побеждающий там, где даже надежды на победу не было. В меру жестокий по отношению к врагам, и добрый рыцарь для тех, кого он любит.
   
    Он шел поздним вечером по асфальтовой дорожке пустынного парка на шум быстрыми шагами. Какие-то придурки приставали к девушке, которая звала на помощь. Их было трое, но он улыбался, чувствуя свое превосходство. Послышался треск рвущейся ткани и сдавленный крик. Он появился вовремя.
   
    Свистом привлек внимание разгоряченных жертвой парней.
   
    -О, Клин, ты что ли, - похабно улыбаясь, сказал сержант, расстегивая ширинку.
   
    Боря держал ноги жертвы, Владик – руки, и оба удивленно смотрели на него.
   
    -Тебе надо было, как мышь, проскользнуть мимо, чтобы мы тебя не заметили, - с угрозой в голосе сказал Владик.
   
    Улыбаясь, глядя в глаза Владику, ощущая себя, как никогда сильным и уверенным в себе, он нанес удар. По лицу сержанта. Прямой и сильный. Чувствуя, как хрустнули кости носа, и брызнула кровь.
   
    Ногой по лицу встающего Бори.
   
    И страх в глазах Владика, который, вскочив и повернувшись, резво побежал прочь.
   
    В комнате скрипнул стул под наносящим удары в пустоту телом вслед за отражением на экране. И уверенный смех превосходства.
   
    -Теперь моя очередь подать тебе руку помощи, - сказал он, смотря в глаза полуобнаженной девушки с ужасом глазах, - помнишь, моя мама не удержала коляску, наехав на бордюр, и я вывалился из неё. Ты помогла ей усадить меня обратно.
   
    Она помотала головой, - не помню, - пытаясь прикрыться остатками своего платья.
   
    -Я понимаю, всего лишь жест доброты, но я запомнил тебя, - сказал он, и снял рубашку, - надень, и пойдем отсюда. Я отведу тебя домой.
   
    Оглянувшись, посмотрел на постанывающего сержанта с окровавленным лицом и лежащего без сознания Борю. Все получили по заслугам.
   
    Он смотрел на свое отражение, уходящее по аллее парка с девушкой, которую оно обнимало за плечи, и улыбался.
   
   
   
   
   
    12. мольбы и стоны
   
    поверженных врагов
   
    размазанная кровь по лицам
    тех, кого всегда боялся ненавидеть
   
    уверенность в глазах, движениях и мыслях:
   
    быть тем, кем хочешь быть, хотя б в безумстве снов своих.
   
   
   
   
   
    … Все то же лесное бесконечное море под ногами, ветер и запахи гор. Костя обернулся в поисках Маши, и, не увидев её, снова повернулся лицом к обрыву. Удивился тому, что босые ступни чувствуют тепло нагретого камня. Попробовал подтянуть ноги к себе, но смог только пошевелить большим пальцами на ногах.
   
    Очень любопытно, но уже совершенно бессмысленно.
   
    Он умер.
   
    Где-то там, в его же собственном дерьме лежит его тело, и спасибо, Господи, что все закончилось.
   
    Он посмотрел вниз. Маша говорила, что он может летать. Самое время проверить, ибо терять больше нечего. Его жизнь завершилась, и он свободен от всех тех страхов, что отягощали его убогое существование.
   
    Он улыбался, глядя в пустоту под ногами. Сейчас он был способен на многое.
   
    -Маша, я буду летать, - сказал он.
   
    -Конечно, будешь, но не сейчас, - ответила она за его спиной.
   
    Он обернулся. Она стояла рядом и смотрела мимо него вдаль.
   
    -Почему не сейчас?
   
    -Ты, по-прежнему, не готов.
   
    -Нет, я готов, - помотал головой Костя.
   
    -Не буду с тобой спорить, уверен, что полетишь, лети, - она махнула рукой.
   
    Костя оттолкнулся руками от края скалы и полетел.
   
    Навстречу стремительно приближающимся острым скалам, таким обманчиво далеким, покрытых мхом и высушенных ветром.
   
    Навстречу мгновенной боли и мраку.
   
   
   
    … -Эй, солдат, отвечать, когда с тобой командир разговаривает, - сержант, сморщившись от запаха, сидел и смотрел в только что открытую бочку. – Хватит спать, полковник уехал, пора наводить порядок у свиней.
   
    Бритый затылок, уткнувшийся в колени. Неподвижное застывшее тело.
   
    -Хватит притворяться, солдат! Вылезай сам или я тебя вытащу, - с угрозой в голосе снова скомандовал сержант.
   
    Прикрыв нос пилоткой, он наклонился, ухватил солдата за воротник и потащил вверх.
   
    -Ну, Клин, вытащу, таких пиз..лей получишь, - бормотал он сквозь пилотку.
   
    Костя, для которого изменение положения тела проявилось сильной болью в нижней части тела, слышал сержанта, как сквозь вату. Странно, ведь он умер, разбившись о скалы. Несколько мгновений полета, и мгновенная боль.
   
    Может, я разбился о скалы не насмерть?
   
    Боль нарастала, и с ней возвращалось сознание.
   
    Сознание, в котором отсутствовал страх.
   
    Сознание, в котором он сидел на стуле в пустой комнате и смотрел на то, как сержант, прикрыв лицо пилоткой, извлекает его из бочки. В его глазах – отвращение и уверенность, что солдат притворяется.
   
    И вслед за своим отражением на экране он, извернувшись телом, использовал своё единственное оружие.
   
    Вцепившись зубами в запястье сержанта.
   
    Сжимая изо всех сил челюсти.
   
    Вгрызаясь в податливую плоть и твердую кость.
   
    Он смотрел на экран, где сержант орал от неожиданности и боли, не обращая внимания на ломающиеся зубы, чувствуя приятный соляной вкус во рту, сжимая челюсти все сильнее и сильнее, даже тогда, когда сержант стал бить его по голове левой рукой.
   
    Он смотрел на экран, где изображение медленно тускнело, и счастливо улыбался, чувствуя вкус крови на губах … .
   
   
   
    13. солоновато
   
    во рту и на губах
   
    возможно, это слезы
   
    кровавые всех тех врагов
   
    что ждут тебя на всех дорогах мира:
   
    в крови врага почувствовать прелестную победу.
   
   
   
   
   
    Костя помотал головой, отгоняя видение. Яркое, реальное и кровавое. Только что он перерезал горло врагу, и почувствовал вкус крови, попавшей на лицо. Так явственно, что на доли секунды потерял ориентацию. Оглядевшись, успокоился, - он сидел на рыночной площади, где и должен быть. Народ проходил мимо, глядя на него, кто с сочувствием, кто равнодушно.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: