Творчество поклонников

Сумерки сознания

Добавлен
2005-07-11
Обращений
7149

© Игорь Поляков "Сумерки сознания"

   За буквой букву, за словом слово,
    За строчкой строчку,
    Одолеваю, осиливаю, дочитываю
    Последнюю главу … ужасов.
    Перевернул еще одну страницу,
    Раздался тихий шорох,
    И я очнулся.
    В зловещем безмолвии
    Не шелохнутся тяжелые шторы
    Цвета крови,
    В них прячутся темные, тусклые, жуткие,
    Грозно застывшие призраки-тени!
    Льет лампа жидкий свет,
    Хранят молчание
    Свидетели немые … книги.
    Лишь маленькая муха суетится,
    Вскарабкалась на пыльную гору бумаг,
    Почистила крылышки,
    Пустилась прытко по лабиринту
    Строчек
    И вдруг споткнулась:
    Оторопело тычется хоботком в слово
    INFERNO.
   
    Арно Хольц. Фрагмент поэмы «Фантазус»
    Перевод с немецкого Т.Кудрявцева.
   
    Порванную веревку можно снова связать
    Она снова прочна, но –
    Разорвана.
    Бертольт Брехт.
   
   
    1.
   
    В двухкомнатной хрущевской квартире много дверей. Вроде квартира маленькая, комнаты небольшие, особенно куцая кухня, но каждая изолирована друг от друга дверью. Я всегда закрываю дверь, - в ванной и чулане на шпингалет, в остальных комнатах просто плотно закрываю. Так научила меня моя мама, и так я учу сейчас свою дочь.
    За закрытой дверью могут происходить разные события. Знать, кому бы то ни было об этих событиях, совсем ни к чему. Так же как и я, моя мать прятала от меня свою жизнь за закрытой дверью. И я боюсь, что моя дочь, так же как и я в моем детстве, подсматривает в маленькую щель приоткрытой двери. И если моя мать всего лишь баловалась в одиночестве сама с собой (в чем я её понимаю, сама грешна), то мне бы не хотелось, чтобы моя Лиза увидела то, что не надо видеть, что даже я сама не хочу видеть. Но приходится. Видеть и чувствовать.
    В моей жизни в этой квартире было много радости и счастья, связанного с детскими впечатлениями от познания мира. И еще больше скучного унылого существования в четырех стенах, одинокого изучения узора на обоях в ночи, освещаемой фарами редких машин, проезжающих под окнами. Книги позволяли мне отвлечься от серости бытия, но возвращение от грез к реальности было грустным и безрадостным, - я видела в узорах обоев не человека, который скрасит мою жизнь своей добротой и заботой, а монстра, покушающегося на мою жизнь. Монстра с человеческим лицом, подбирающегося ко мне и исчезающего в ночной тьме, что значительно хуже, - что он там замышляет, что готовит. И если сначала это чудовище я видела только в обоях, то после оно было и в рисунке ковра, среди цветов на шторах, отражалось в стекле буфета и нахально улыбалось мне из ночной пустоты.
    Когда Илья появился в моей жизни, мне было за тридцать, я не питала юношеских иллюзий о счастливой совместной жизни с прекрасным мужчиной, о теплом семейном очаге. Он подошел ко мне с выбранными книгами и, пока я заполняла формуляр, смотрел на меня. Я лбом, затылком, плечами, всем телом ощущала его взгляд, я слышала его дыхание в библиотечной тишине и, наверное, впервые за все время работы, в запах множества книг и библиотечной пыли вторгся агрессивный аромат. У нас в доме не было мужчин и, поэтому я подумала, что ощущаю мужской запах. Только потом, когда уже было поздно, я поняла, что это был запах грязных носков.
    Потом был недолгий романтический этап в наших отношениях. Цветы и вечерние прогулки, взволнованные глаза и признание в любви. Много ли мне надо было, - он улыбался и говорил мне хорошие слова, а я таяла. Хотя уже тогда могла бы увидеть его холодные глаза.
    Беременность наступила моментально, мой организм только и ждал первого полового акта. И два радостных для меня события совпали, - регистрация в ЗАГСе (никакой пышной свадьбы с фатой и платьем, и он, наверное, прав, как-то нескромно это) и осознание наличия другой жизни во мне. Наверное, уже тогда, во время этой беременности, мне надо было что-то решить для себя. Но я плыла по течению, успокаивая себя тем или иным объяснением. Тогда все и началось, и надо было остановить это в самом начале. Но всегда найдется оправдание любимому человеку (сейчас в последнем я совсем не уверена). И оправдание для себя - дочери нужен отец, а мне опора и защита.
    Я гнала от себя мысли, что покорность заложена во мне генетически – послушная дочь у мамы, тихая отличница в школе и институте, не имеющая подруг и не посещающая дискотеки, серая библиотечная мышь, не отказывающаяся от любой работы и ходящая в отпуск тогда, когда всем удобно. Но все чаще думала именно так.
    Сегодня, когда искала редкую книгу для читателя (старичок, постоянно приходящий в библиотеку и увлеченно читающий книги), я наткнулась на старинную книгу. Тяжелая, в кожаном переплете, книга лежала на дальней полке на самом верху, - я еле дотянулась до неё. Она даже пахла по-другому, - среди запахов бумажной пыли и кондиционированного воздуха вдруг пахнуло старой кожей и прелестью тайны. За это я и любила свою работу: каждая книга, особенно прошедшая через время, была для меня загадкой, которую я стремилась открыть.
    Я нашла книгу, которую требовал старичок, и, когда он затих с ней за столом в читальном зале, вернулась в хранилище. Фолиант словно ждал меня, лежа на столе. Я погладила его ровную поверхность, стирая многолетнюю пыль (странно, что я раньше на эту книгу не натыкалась, довольно часто приходилось искать заказанные книги в том месте), - и улыбнулась. Сама себе. И словно со стороны увидела свою глупую улыбку сиюсекундного счастья.
    Кожаная поверхность была гладкой, - ни слова, ни орнамента, ничего. Но это ничего не значило, главное - внутри. Я это чувствовала, и, открыв книгу, увидела на первом листе название – СУМЕРКИ СОЗНАНИЯ. На желтоватом от времени листе, без автора, без года и места издания, два слова (никаких тебе старинных завитушек, лишних букв, вполне современный шрифт) на пустом листе. И в этом тоже была прелесть: некая тайна, что начала завораживать своей непредсказуемостью.
    Я перевернула первый лист и, найдя глазами текст, начала читать.
   
    2.
   
    Закрыв за собой дверь, я выглянула из коридора в комнату. Лиза сидела за столом, и что-то лепила из пластилина. Скинув куртку и выложив купленные продукты в холодильник, подошла к ней.
    -Что лепишь? – я заинтересованно посмотрела на маленькую человеческую фигурку.
    -Жихарку.
    -Опять. Их на полке уже, наверное, штук десять, - впрочем, я не удивилась. Сказка про Жихарку была самой любимой, а если точнее, единственной сказкой, которую моя дочь могла слушать всегда.
    -Они все разные, - сказала Лиза, маленькими пальчиками терпеливо конфигурируя голову человечка.
    Здесь она была права. Фигурки были разного цвета – зеленый, коричневый, красный, синий, желтый, черный и из сочетания разного цвета пластилина, разного размера и каждый застыл в разной позе на полке над столом дочери. Единственное, что их объединяло – широкая улыбка. Маленькие жизнерадостные человечки, идущие радостно по жизни.
    Я ушла на кухню. Дел еще было много. Привычно готовя ужин, я не забыла поставить большую кастрюлю с водой на газ. Горячей воды не было примерно с неделю, и это сильно осложняло жизнь. Когда вода в кастрюле закипела, гречневая каша с мясом была уже завернута в одеяло, чтобы к приходу мужа она не остыла.
    -Я в ванной, - сказала Лизе, которая даже не обернулась на мой голос, занятая своими жихарками.
    До прихода мужа мне нужно было сделать важное дело, ставшее уже до безобразия привычным и рутинным. Таким привычным, что кишечник я теперь опорожняла в одно и то же время, потому что организм требовал этого. Примерно, за час до прихода мужа, как часы, организм подавал мне сигналы, и я шла в наш совмещенный санузел.
    Сходив по большому (все чаще видела прожилки крови в кале, что меня беспокоило, но что я могла поделать), я включала горячую воду (или разводила приготовленный кипяток, как сейчас) и делала себе клизму. Старательно и добросовестно. Сидя на унитазе, используя, примерно, литр воды, терпеливо и бережно вводила раз за разом в свой задний проход, смазанный вазелином, пластиковый наконечник клизмы и выпускала воду. И так, пока обратно не вытекала чистая жидкость. Да, вытекающая вода должна быть также чиста, как вода в кастрюле.
    После подмывалась и все. Я готова к возвращению мужа с работы.
    Который, как обычно, не заставил себя ждать (прекрасный семьянин, всегда с работы домой, по кабакам не шляется, водку не пьет, просто прелесть, а не мужчина).
    После ужина, когда мы сидели у телевизора (о, да, семейная идиллия) я уже знала, что будет дальше.
    -Мама, может, по телевизору мультфильмы показывают? – моя четырехлетняя дочь, Лиза, задала наивный вопрос мне, хотя дистанционный пульт был в руках мужа. Она никогда ничего напрямую у своего отца не спрашивала, не называла его по имени. Я - посредник в их общении. Если меня это беспокоило, то моего мужа – нет. Ему было все равно.
    -Я думаю, ребенку пора спать, уже очень поздно, - медленно сказал он, задумчиво глядя на экран, где двое мужчин в боксерских перчатках били друг друга уже третий раунд.
    -Пойдем, Лиза, я тебе про Жихарку расскажу, - я знала, впрочем, как и Лиза, что спорить с ним было бесполезно.
    И еще я знала, что он (эта равнодушная задумчивость, плавность движений, медленная речь, я знала их слишком хорошо) хочет «прочистить дырки». Да, это его выражение. Я подготовилась к этому действию, а, точнее, я практически каждый вечер была готова к этому, даже, если была уверена, что сегодня он не захочет.
    Он меня научил. Быть всегда готовой. Быть всегда чистой.
    Я уложила Лизу и, сидя на краю кровати, начала привычную для меня сказку, которую я часто слушала в детстве и часто рассказывала дочери:
    «Жили, были кот, петух и маленький человечек Жихарка. Кот и петух уходили на работу, а Жихарка один дома оставался, к обеду готовился, стол накрывал, ложки раскладывал. Раскладывает, да приговаривает:
    - Эта простая ложка Петина, эта простая ложка Котова, а эта не простая, точеная, ручка золоченая, я её себе возьму, сам ей буду кушать.
    Прослышала про это хитрая лиса, и захотелось ей жихаркиного мяса попробовать.
    Жихарка всегда двери в дом закрывал, а один раз забыл затвор задвинуть. Он только хотел ложку положить, а по лесенке топ, топ, лиса идет! Он быстро ложку бросил и под печку спрятался. Лиса зашла, - туда глянет, сюда глянет, - нет Жихарки.
    - Постой же ты у меня, сам скажешь, где ты сидишь, - сказала она.
    Подошла к столу и стала ложки раскладывать:
    - Эта простая ложка Петина, эта простая ложка Котова, а эта не простая, точеная, ручка золоченая, я её никому не отдам, с собой унесу, сама ей буду кушать.
    А Жихарка из-под печки закричал:
    - Ай-яй-яй, тетенька Лиса, не берите, это моя ложка.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: