Творчество поклонников

Дорога, уходящая вдаль

Добавлен
2005-08-11
Обращений
7005

© Игорь Поляков "Дорога, уходящая вдаль"

   Я вышел в ночь – узнать, понять
    Далекий шорох, близкий ропот,
    Несуществующих принять,
    Поверить в мнимый конский топот.
    Дорога, под луной бела,
    Казалось, полнилась шагами.
    Там только чья-то тень брела
    И опустилась за холмами.
   
    Александр Блок.
   
   
    1.
    -Мама, я сам, - Сережа, пресекая попытку матери, подхватил сложенный пополам велосипед и занес его в жерло багажного отделения автобуса. Таким же образом, он внес тяжелую сумку, придавив ею велосипед к стенке. Мама, стоя в толпе отъезжающих и провожающих, светилась счастьем, – видели, какой у меня сын самостоятельный. Она протянула ему бутылку с минеральной водой и открыла рот, чтобы повторить свои бесконечные инструкции.
    -Да, мама, я все помню, - перебил её Сережа, и, загибая пальцы на руках, стал их перечислять быстрым речитативом, заранее зная, что не сможет выполнить их:
    -Слушаться старую бабушку, которая не сможет уследить за мной, не сидеть в пруду часами и не пить воду из речки, потому что там всякая зараза, с двенадцати до четырех на солнце не сидеть, чтобы не получить солнечный удар, в лес далеко не ходить, на велосипеде быстро не ездить, помогать бабушке на огороде дергать траву, есть все, что дают.
    Он замолчал, но, заметив улыбку матери, добавил:
    -Да, и, конечно, учить английский язык, потому что без него сейчас никуда.
    -Молодец, - сказала мама, - я знаю, что тебе уже двенадцать лет и ты достаточно взрослый, но, тем не менее, когда приедешь, позвони мне.
    И она показала на сотовый телефон, висящий на его шее.
    -Да, мама, - кивнул Сережа, и подставил щеку для поцелуя.
    Забравшись в автобус (маршрут № 451 «Пермь – Кудымкар», отправляющийся в 18.20, место номер 2, прекрасный обзор впереди), он устроился в кресле и отвлекся на парня, который занял не свое место в соседнем ряду кресел.
    -Это наше место, - сказал толстый и потный глава семейства, показывая билет парню. Жена и дочь стояли рядом, спокойно ожидая возможности сесть на свое место.
    -А где тогда мое место? - спросил парень, на лице которого было написано неподдельное удивление, и протянул свой билет.
    -Ваше – шестнадцатое, - терпеливо сказал мужчина, и Сережа тоже увидел на билете цифру 16.
    Парень недоуменно посмотрел на свой билет, и, наконец-то, тоже увидев номер своего места, встал, подхватил свой рюкзак, звякнув бутылками, и пошел по салону автобуса. По тому, как он шел, Сережа понял, что тот немного пьян.
    Сережа повернулся к окну и увидел маму. Словно отстранено и как-то издалека, он смотрел на её улыбку и, наверное, впервые подумал о том, что маме уже много лет. Он был у неё поздний и единственный ребенок, и этим объяснялась такая навязчивая забота о нем. Сережа, вдруг осознав это, улыбнулся ей в ответ и помахал рукой, прошептав губами:
    -Я люблю тебя, мама.
    И она, прочитав по губам, расцвела и долго махала вслед отъезжающему автобусу.
    Жаркое лето 2005 года, очень нетипичное для Урала, заставило людей искать спасения от солнца на берегах Камы, Сылвы, Чусовой, многочисленных рек и прудов. Народ уезжал из города, где днем плавился воздух, а ночь не приносила желанной прохлады. Эта жара и стала причиной того, что Сережа на две недели раньше поехал к бабушке – в далекую деревню под Кудымкаром. Обычно он ездил в августе, но сейчас была середина июля, дома остался купленный весной и еще недостаточно освоенный компьютер, его друг Вася был еще в городе, в автобусе было очень душно, поэтому Сережа сидел на своем месте с кислым выражением лица.
    До моста через Каму ехали очень долго, - автобус подолгу стоял в автомобильных пробках, светофоры, как назло, переключались на красный цвет на каждом перекрестке. Сережа смотрел в окно на вяло передвигающихся под солнцем людей, и думал о предстоящей жизни в деревне. У бабушки, конечно, хорошо, - большой деревенский дом с многочисленными пристройками и сеновалом, бескрайние поля и лес с ягодами и грибами, пруд, в котором можно жить в такую жару, и вкусная деревенская пища. Парное молоко, густая сметана, творог, крольчатина. И все это бабушка так классно готовит, - Сережа сглотнул слюну, вспомнив деревенские деликатесы.
    Все это прекрасно, но уезжать из города сейчас не хотелось. Те многочисленные интересы, что у него появились, требовали его присутствия в городе. Он снова вздохнул и оглядел салон автобуса.
    Заполнено было только треть кресел. Сидящие на своих местах люди смотрели в окно, мысленно подгоняя автобус, зная, что на трассе будет дуть ветер в открытые окна, и потели. Толстый мужчина с пористым потным лицом, глава семейства, сидящий прямо за Сережей, обмахивался газетой, пытаясь облегчить свое существование. Его жена дремала, а дочь (девочка лет 14-15) повернулась от окна и встретилась глазами с Сережей. Её выражение лица и глаза определенно говорили, что для неё сейчас жизнь - полный отстой.
    В следующих рядах сидели несколько женщин в возрасте, девушка, увлеченно читающая книгу, молодые парни, отгородившиеся от мира наушниками на голове, и мужчина со спокойно-равнодушным лицом. Парень на 16 месте извлек из своего рюкзака бутылку пива и потягивал его.
    Они подъехали к мосту, и народ в автобусе оживился, глядя на заполненный людьми камский пляж. Даже просто смотреть на воду было приятно, словно она давала прохладу. Когда выехали на трассу, и автобус набрал скорость, подул ветер в окна, и жить стало чуть легче. Сережа смотрел перед собой, - дорожная лента бесконечной серой полосой (дорожная разметка местами стерта, выбоины и колдобины) уходила под колеса автобуса. Этот процесс движения завораживал, успокаивал, и через некоторое время он уснул, что было неудивительно, - полночи перед отъездом он гонял монстров в DOOM 3.
    2.
    Проснулся он на промежуточной остановке в Краснокамске. Вслед за всеми, он вышел из автобуса и вдохнул воздух, пропитанный выбросами целлюлозно-бумажного комбината. Странный и неприятный запах переработанной древесины, но знакомый по прошлым годам, поэтому Сережа спокойно стоял и смотрел на попутчиков: молодые парни курили, девушка, держа книгу в руках, задумчиво смотрела вдаль, парень с 16 места, по-прежнему, пил пиво. Отец семейства неторопливо затрусил к киоску, где купил двухлитровую бутылку минеральной воды.
    Водитель вернулся, они заняли свои места и поехали дальше. Сережа спал всего около часа, но ему этого хватило. Он снова смотрел на дорогу, поэтому один из первых заметил огромную тучу на горизонте. По мере их продвижения вперед, черная грозовая туча постепенно занимала все небо, и, когда пошел дождь, - сначала крупные и редкие капли, затем стеной, - все были только рады. Дождь принес то желанное облегчение, которое не мог дать ветер. Даже девочка из соседнего ряда с любопытством смотрела на дождевые потоки, стекающие по стеклу, и, когда они снова встретились глазами, она ему улыбнулась.
    Похоже, только водитель был не рад. Сережа слышал (и видел), как тот матерится сквозь зубы: дворники не справлялись с дождевым потоком, заливающим лобовое стекло, низко висящая черная туча занимала все небо, создавая полумрак, который мешал обзору, поэтому скорость снизилась до 40 км\час. Наконец, водитель облегченно вздохнул и повернул руль, - только сейчас Сережа понял, что он боялся пропустить поворот на Карагай. Это вполне могло случиться, потому что он сам с трудом разглядел дорожный указатель.
    Где-то, достаточно далеко, сверкали молнии, и громыхал гром, дождь лил, как из ведра, они ехали по ровной дороге, и только сейчас Сережа, глядя на мокрую черноту дороги, смирился с мыслью, что он едет в деревню к бабушке.
    «В конце концов, это не так уж долго, всего месяц», - прошептал он самому себе.
    Сережа повернулся посмотреть, что твориться в салоне автобуса, и увидел, что большинство спит. Дождевая свежесть и ровная дорога располагали к этому. Только парень с 16 места потягивал пиво (сколько же в него влазит, подумал Сережа), и девушка увлеченно читала книгу.
    Сережа тоже откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Спать не хотелось, и он неторопливо думал о своей жизни. О маме, которую он, конечно же, любил, но которая его чересчур опекала. О друге, с которым ему было легко и об их прошлых школьных проделках. О девочке из соседнего подъезда, которая ему нравилась, но подойти к ней было невозможно. О компьютере, который его увлекал своими еще не раскрытыми возможностями. С каждым годом у него появлялось все больше и больше желаний и нереализованных возможностей, но для него в этом не было ничего плохо, - вся жизнь впереди и все будет.
    Сережа открыл глаза и посмотрел на часы своего сотового телефона. После Краснокамска они ехали около двух часов, дождь давно закончился, уже должен быть Карагай, но дорога черной лентой уходила под колеса автобуса, лес вдоль дороги бесконечной полосой пролетал мимо. Сережа видел удивление и беспокойство на лице водителя, - тот, что-то бормотал беззвучно, вглядываясь в дорогу и пытаясь увидеть те дорожные ориентиры, которые бы говорили, что он на правильном пути
    которых не было.
    И это было не единственное, что заметил Сережа.
    Дорога. Она была черная, словно асфальт был только что положен, словно каток, уминающий асфальт только что проехал перед ними. Без какой-либо разметки на девственно черной ленте дорожного покрытия.
    И еще. Когда они въезжали на пригорок, Сережа посмотрел вдаль: там, где тайга занимала весь горизонт, дорожная лента черным острием разрезала её, создавая ощущение, что дорога – река, только сейчас прокладывающая себе путь в тайге. Это ощущение было только мгновением, легким дуновением странного вечера.
    Все, кто спал, проснулись, когда водитель затормозил. И Сережа догадывался почему, - по времени они должны были уже давно проехать в Карагай.
    -Что случилось? Почему стоим? – недовольно пробормотал толстяк, оглядывая салон сонными глазами.
    -Да, шеф, классно, что ты остановился, открой ворота, я отлить хочу, - сказал парень с 16 места, нетвердой походкой шествуя по проходу.
    Водитель открыл дверь, и парень неловко вывалился из автобуса. За ним последовали парни-меломаны, вытаскивая сигареты из карманов.
    -Где мы? – недоуменно спросила женщина из третьего ряда кресел в неожиданной тишине. Люди, посмотрев на часы, с удивлением озирали окрестности.
    -Не знаю, - раздраженно ответил водитель.
    -А кто же должен знать, кроме вас, - сказал толстяк с недовольным лицом.
    И во вновь наступившей тишине голос Сережи прозвучал неожиданно громко:
    -И лес здесь другой, словно неживой.
    Когда они остановились, он внимательно посмотрел на то, что тянулось вдоль дороги. И сразу понял, что ему не нравилось: даже в вечерних сумерках было заметно, что смешанный лес выглядел чужеродно. Листья на осинах висели глянцевыми пластинами на чересчур прямых ветках, иголки на елях имели синюшный оттенок, и ветер, дувший по кронам деревьев, раскачивал прямые стволы так, что, казалось, они имеют пластмассовую основу.

Оценка: 9.00 / 1       Ваша оценка: