Творчество поклонников

Окно на пятом этаже

Добавлен
2005-02-01
Обращений
5717

© Синет Никноев "Окно на пятом этаже"

    План был прост. Чтобы избавиться от... Пашек еще не мог думать о Том-Кто-Убил-Их-Всех, как о твари, повергающем в ужас адском создании... Чтобы избавиться от него, если Он вообще существует не только в воспаленном мозгу Заха (на последнее Пашек очень надеялся), нужно совершить маленький пустячок: отрезать левый мизинец Заха и сжечь, пока "дружбан" будет читать простенькое заклинание. Он без конца твердил себе, что Зах - чокнутый сукин сын.
    Пашек бубнил эту фразу, пока не услышал шорох кожистых крыльев. Такой звук нельзя спутать ни с чем. В тишине четко различались неторопливые хлопки, словно кому-то приспичило по-тихому вытрясти ковровую дорожку. Много, наверное, таких дуриков, что в ночи трясут пыль с паласов. Зах застыл, не смея завершить шаг. Пашек тоже остановился, ощущая, как кожу начинают пощипывать чьи-то холодные пальцы. Теперь он мог слышать больше. Непонятные звуки вплетались в хлопки крыльев, отскакивали от облупившихся стен и проникали в мозг трясущихся от страха парней. Чавканье. Звуки раздираемой, пожираемой плоти.
    - А если он нас услышит? - зашептал Пашек, удивившись, что даже шепот здесь имеет эхо - слабое, шуршащее, слышимое чуткому уху хищника.
    - Заткнись, ради Бога. - Зах даже не обернулся. Стоял в странной позе "я-больше-не-сделаю-ни-шага", но в голосе проскользнули молящие нотки.
    - Бога вспомнил, гад. - Словно змея, зашипел Пашек. Но неожиданно звуки смолкли. Оно прислушивалось. Парням стало не по себе. Зах с силой сжал кулаки, сминая бумажку с заклинанием. Пашек задержал дыхание, на лбу выступил крупный пот. Капли неторопливо, вызывая нестерпимый зуд, скатились к бровям и стали впитываться.
    Раздался хлопок крыльев, затем отвратительный скрежет зубов о кость, и чавканье возобновилось. Теперь на новом уровне, с каким-то остервенением, словно тварь вспоминала, как досталась пища, и испытывала новые волны пьянящего наслаждения.
    - Пошли, - одними губами прошептал Зах, обернувшись к соседу по комнате, завершил шаг и прижался к стене. Пашек последовал примеру: липкая от пота спина ощущала каждую трещину в стене, каждый неровный мазок маляра, на миг даже показалось, что чувствуется даже то, что за стенами. Но Пашек отказался этому верить - с него хватало и нереальной ночи. Ночь страшного откровения, как парень называл ее потом, спустя несколько месяцев.
    Парни двинулись вдоль стены, словно спецназ на смертельно опасном задании. Их путь отмечали кусочки краски, сорванные одеждой со стен. Сердце Пашка, казалось, вообще остановилось, дыхание какое-то спертое, не приносящее кислорода. Однако мысль стала ясна, как никогда прежде. Теперь он прекрасно осознавал, что если в комнате и не сидит тварь из преисподней, то уж точно там ужинает маньяк - каннибал. Зах предупреждал, (когда сидели дома и смотрели друг на друга, словно впервые встретились) что тварь почует, как только парни подойдут к комнате около кухни. В распоряжении окажется максимум минута. За это время нужно всего лишь отрубить и сжечь мизинец Заха. На счет последнего Пашек сильно сомневался. Не верилось ему, будто можно сжечь человеческую плоть за несколько секунд. Тем не менее, до намеченной цели оставались жалкие три пролета. Десять шагов и они окажутся лицом к лицу с ночным кошмаром. Скрипнула гнилая доска, и тварь на мгновение затихла, прежде чем возобновить свою трапезу. Пять шагов. И теперь слышно довольное урчание, словно у изголодавшегося пса. Такой звук не может издавать даже маньяк-людоед, хотя если очень постараться... Размышления прервал нормальный, не скрывающийся голос Заха:
    - Пришли. - Он подставил мизинец. Сейчас Пашек понял, в какое сумасшедшее мероприятие ввязался. Он, как лунатик или безвольный зомби, достал обычный кухонный нож, остервенело заточиваемый им на протяжении прошедшего вечера. Вряд ли он тогда понимал, что делает. И для чего это нужно. Пашка, словно оглушили. Звуки доносились, будто из-под воды. Где-то громко хлопнули крылья, напомнив о черных приспешниках смерти с картин безумных художников. Затем сломалась доска под тяжелой поступью Того-Кто-Питался-В-Комнате. Потом вторая. Оно не спешило, наперед зная о своем преимуществе, как в скорости, так и смертельности. Мизинец Заха мелко дергался, как бы пытаясь уйти от острого лезвия ножа. Пашек размахнулся. Бесконечно короткое мгновение слушал, как ломается пол комнаты под Его шагами. Крылья снова громко хлопнули и, как показалось Пашку, задели потолок, с которого неминуемо посыпались побелка и куски штукатурки.
    Парень с силой опустил нож. Послышался легкий неприятный звон стали о кость, а затем мягкий стук. Зах сдавленно промычал и свалился на колени. Пашек почувствовал, как по щеке сползает теплая капля крови соседа по комнате. Свихнувшегося соседа по комнате, потому что там, за дверью ничего не... Из глубины комнаты на пятом этаже послышалось гулкое рычание. А затем мир затрещал по швам. Позже Пашек понял, что дверной проем и таких же размеров миниатюрный коридорчик слишком мал для той огромной Твари, что пряталась в недрах комнаты на пятом этаже. Именно поэтому Оно использовало окно.
    Свет луны проникал в коридор не глубоко. Пашку пришлось опуститься на колени рядом с Захом и начать шарить руками по грязному полу. Несколько раз ему попадалось нечто, что Пашек решил считать мусором, хотя в глубине души знал - на полу валяются куски человеческого тела. Мелкие, словно огрызки, сморщенные, мумифицированные затхлой атмосферой этажа. Он продолжал искать палец, а Зах начал читать заклинание.
    - Ты взял больше, чем обещано.
    - Ты испил крови грешников. - Пашек наткнулся на мизинец, но тот откатился куда-то в сторону. В комнате, наконец-то, рухнула перегородка, отделявшая жилую площадь от прихожей. В воздухе появился рой пыли, просочившийся под дверь.
    - Ты отведал плоти грешников.
    - Вот залог будущей службы. Изыдиии! - Пашек вздрогнул, но не прекратил поиски.
    - Ты взял больше, чем обещано. - Приглушенный рык и треск дерева под напором чудовищного тела.
    - Ты испил крови грешников. - Дверь начала прогибаться, беспрерывно стонать. Из косяка посыпались гвозди. Пашек закрыл глаза, призвав на помощь все чувства.
    - Ты от-тведал плоти грешников. - Пальцы Пашка наткнулись на теплое и округлое. Он схватил и поднес к лицу. В ноздри ударил дурманящий запах крови. Но еще более сильным, одуряющим был Его запах. Вонь, смердящая из трещин и щелей в ломающейся двери.
    - Вот з-залог будущей службы. Изыдиииииииииии! - Тварь ответила оглушающим ревом. На какое-то мгновение Пашку заложило уши. Звуки ухнули в ватную тишину. Он достал зажигалку, стараясь удержать в потной ладони, и чиркнул кремнием. Нет огня. Как в дурацком анекдоте про кладбище. Чирк-чирк! Лишь искры. Дверные петли жалобно заныли, от двери отлетели крупные щепки, впились в ноги и грудь Пашка. Но раны он заметит только на следующий день. Чирк-чирк! Слабенький, бессильный огонек, бросающий оранжевые блики на отрубленный мизинец. Дверь стала разваливаться пополам. Из огромной трещины ударила невыносимая вонь, напоминая об аде и вечно кипящих котлах с серой.
    - ТЫЫ ВЗЯЛ БОЛЬШЕЕЕ, ЧЕМ ОБЕЩААААААААА!!!!!!! - Зах увидел Его. Пашек поднес зажигалку к глазам, медленно, заторможено. Яркий блик ослепил, и теперь он видел лишь свет и окровавленный мизинец. Тварь завыла, словно волк на охоте, захохотала, как гиена, захрюкала, залаяла, засмеялась... как человек. Пашек поднес огонь к пальцу. И он взорвался.
   
    * * *
   
    Зах тихо сошел с ума. Стал не буйно-помешанным, а этакой серой мышкой среди психов, каких много на улицах Рязани. Он исправно посещал Колледж, сдавал зачеты, причем блестяще, приходил домой, ужинал, ложился на свою скрипучую кровать и лежал так, не раздевшись, с засохшими кусочками пищи в уголках рта, всю ночь на пролет. Пашек знал, что сосед по комнате никогда не закрывает глаза.
    Однажды ночью Пашка разбудило тихое осторожное царапанье в окно, выходящее во двор общежития. Поначалу, он просто не мог двинуться. Затем заставил себя протянуть ледяную от страха руку под подушку и вытащить Книгу. Взгляд крадучись достиг окна. На подоконнике сидел Зах, царапал ногтями стекло и шептал. Возможно, подумал Пашек, он кого-то звал. Неважно. Пашек спрятал Книгу обратно и перевернулся на другой бок. Следующим утром решил взять Книгу с собой и теперь вообще не оставлять в комнате. А Зах подползал к окну каждую ночь, особенно если на небе сверкал молодой месяц, и начинал перешептываться с темнотой. Иногда Пашка это пугало. Но он тут же успокаивался. Он достаточно потрепал нервы, на всю оставшуюся жизнь. Тем более что, размышлял Пашек, все-таки он сделал Заха таким, каким тот сейчас стал. Пашку ли пугаться своего творения.
    Ожоги сошли с лица Пашка еще не полностью, все-таки прошло всего лишь два месяца. А этого не достаточно: кожа зудела, по ночам Кто-то-Прячущийся-В-Темноте приходил во снах и дико хохотал. Где-то там, за гранью.
    Иногда Пашка мучила мысль, правильно ли он поступил, взяв Книгу себе. Но он твердо поклялся обращаться с ней осторожно. Не так как Зах.
    И он стал с ней обращаться, так сказать, пользоваться. Очень осторожно.

Оценка: 6.00 / 2       Ваша оценка: