Творчество поклонников

Человек в черном

Добавлен
2005-07-25
Обращений
7378

© Синет Никноев "Человек в черном"

   Этот рассказ я написал в начале своей так называемой писательской карьеры. Тогда я не имел представления о строении предложения, стилистике, сорняках и т.д… Надеюсь вы это будете иметь ввиду, когда начнете читать а затем и костить меня.
   
    Он стоял позади собравшихся друзей семьи, притулившись в тени огромного памятника. Лица не видно. Совершенно чужой человек среди моей родни. Хотя, какое-то сходство я все-таки усматривал. Одет в черное: не разобрать, где заканчивалось пальто (октябрь в этом году выдался очень холодным и промозглым, пробирающим до костей) и начинались брюки. Черные лаковые туфли мутно блестели в лучах осеннего солнца. У меня промелькнула, но тут же исчезла в водовороте горя, мысль: «Кто он?» Не было дела до таких мелочей, как лишний гость на похоронах. Умер мой брат. Ближе, чем он, после смерти родителей, никого не оставалось. Проклятая зараза. Зараза скосившая почти всю мою семью.
    На миг перед глазами повисло раскрасневшееся лицо патологоанатома, скорее всего уже с утра принявшего «на грудь». Холодный свет флуоресцентных ламп, матовые блики на грязном кафеле. Он сконфуженно кашляет и сипло говорит: «Возможно, это передается по наследству. Советую вам лечь на обследование…» Я его не дослушал – молча вышел, не закрыв за собой дверь. Мне ли не знать, что от этого не спасет никакое лечение.
    Могильщики, переждав недолгие прощания с усопшим, споро спустили гроб в могилу (брата хоронили в закрытом гробу) и встали в ожидании традиционной горстки земли, бросаемой на крышку последнего пристанища. Я пропустил всех вперед, желая уйти последним. Могильщики молча отошли в сторону, будто почувствовали, что мне необходимо уединение.
    Но я остался не в одиночестве. Странный гость все также прятался в тени памятника. Не шелохнувшись, не поменяв позы. Наблюдал. Но и тогда, я не обратил на него ровно никакого внимания. Стоял и смотрел в глубь могилы, уже в мыслях примеряя на себя тесный сосновый ящик. Какого там?
    Да, я пребывал в полной уверенности, что обречен. И поэтому чувство безысходности опускалось на разум серой пеленой, отбивая желание жить. Тогда, я еще не знал, что очень скоро моя жизнь сильно изменится.
    Когда я уходил, по кладбищу поползли первые предзакатные тени. Могильщики нервно курили и злобно косились в мою сторону. Плевать на них. Плевать на незнакомца в черном, который исчез вместе с наступающими тенями.
   
    * * *
   
    И все же мне представился шанс увидеть его снова.
    Спустя девять дней со дня смерти брата, я пришел на кладбище один. Родственники сторонились меня, шарахаясь словно от прокаженного. Они думали, что это заразно. Не знаю, может, они и правы.
    Я стоял у свежей могилы и с болью на душе рассматривал следы чудовищного наплевательства на память умершего. Бомжи украли все. Они истоптали еще рыхлую землю, раскидали камни, окаймлявшие земляной холм – будто эти твари пытались выкопать тело, а не поживится кладбищенским скарбом.
    С гримасой душевной боли на лице я отвернулся и пошел в направлении одноэтажного кирпичного домика, видневшегося вдалеке среди крестов. Сторож, по-моему, не очень-то рвался выполнять свои прямые обязанности. Но не успел сделать даже двух шагов. Чувство первобытного ужаса нахлынуло на меня, чуть не придавив к земле в буквальном смысле. Я схватился за ближайшую ограду. Колючая краска мгновенно впилась в ладони. Судорожно вздохнул.
    Нереальный ужас исчез также быстро, как и появился. Я не понимал, что явилось причиной наваждению. На всякий случай оглянулся… Он стоял около могилы моего брата, прямо за памятником. Как и в прошлый раз, оделся в черном. Абсолютно лысая голова, бледная кожа туго обтягивала выдающиеся скулы. Глаза терялись в невероятно глубоких впадинах черепа – ни одного живого проблеска. Он больше всего напоминал мумию, чем человека из плоти и крови. Его взгляд пристально изучал мое лицо. По спине пробежал предательский холодок. Предательский, потому что с детства я привык смотреть на все происходящее отчужденно, словно со стороны – ледяная глыба – так называли меня родители. Но свалившееся на плечи горе, запрятало мои ориентиры, помогавшие всю жизнь, в дальний уголок сознания, так, что не достать. Я молчал. На самом деле я оцепенел, не мог сделать даже нормального вздоха. Незнакомец завораживал, порабощал сознание скрытой мощью. Он внушал ужас, тот самый ужас, испытанный мной несколько секунд назад.
    В тот день я убедился, что все-таки в лице незнакомца есть фамильные черты, обезображенные лысой головой и слишком глубокими глазницами. Он напоминал моего отца и брата одновременно. Будто вместил лица обоих, сожрал их…
    Время утратило смысл. Казалось, прошла вечность, прежде чем незнакомец молча развернулся и растворился в сгущающихся тенях. Я еще долго не мог заставить повиноваться свое тело. Когда же вновь обрел способность двигаться, то побежал, побежал, не разбирая дороги, до самого дома (живу я довольно далеко, в трех кварталах от кладбища).
    Ворвавшись в собственную квартиру, словно налетчик, и не удосужившись даже закрыть дверь, рухнул в постель. Мне нужно было забыться, избавиться от не проходящего ощущения холодного, проникающего в душу взгляда. Заснул я быстро.
   
    * * *
   
    Этой ночью мне снилось, что я вернулся в Савватьму.
    Мы снова были вместе. Я, брат и отец. Наша мать умерла пять лет назад от рака желудка.
    Отец лежал в пропитанной потом постели и бредил. Все в точности повторяло ту ночь, когда он и на самом деле умер – первый, с кого начала свой победный марш загадочная болезнь.
    Комната очень маленькая, в ней с трудом помещается кровать и мы вдвоем. Единственное немытое окошко выходит в заросший сад.
    Я вновь ощущаю ужас пред нашей участью, что ждет меня и брата. Ведь отец единственный кормилец в семье.
    С его потрескавшихся губ то и дело слетают одни и те же слова:
    - Договор… Почему так?… Договор…
    Мы с братом молчим. Мутный взгляд отца блуждает по комнате, каждый раз возвращаясь к грязному окошку. Именно в этот момент, смотря сквозь стекло на погружающийся в темноту сад, он задает осточертевший мне вопрос:
    - Почему так?… Договор…
    Я невольно и сам посмотрел в темноту… Тогда, в реальности, я ничего не увидел за стеклом… Но в этот раз я отчетливо рассмотрел, как чей-то темный силуэт бродит среди деревьев. Он то исчезает, то снова появляется уже намного ближе к окну.
    До тех пор, пока мне в лицо не уставились два пылающих глаза, глубоко сидящие в глазницах. Белоснежный череп скалился острозубой ухмылкой. Отец истошно закричал. Закричал и я… Закричал и проснулся.
   
    * * *
   
    Постель оказалась мокрой, будто в нее вылили несколько ведер воды. Я потянулся за часами – десять утра. Сделав мгновенный подсчет в голове, пришел к выводу, что проспал, а точнее промучился, примерно тринадцать с половиной часов. А казалось, что пролетели считанные минуты.
    Я спустил ноги с постели и прикинул, какие дела не терпят отлагательство (работа меня не обременяла, так как я вовсе не работал). Принять душ, побриться и обязательно чашка крепкого кофе. Только после, можно будет собраться с мыслями и понять, что со мной происходит.
    Все намеченное я выполнил неукоснительно.
    С еще не успевшей высохнуть головой, я сидел на просторной кухне, обставленной по последнему слову техники, и задумчиво рассматривал дымящуюся кружку с кофе. Подумать было о чем. Больше всего меня занимал вопрос:
    - Кто Он такой?!!
    Хороший вопрос. А если учесть недавний сон, то головоломка получается не из легких. Все-таки решил начать со сна, восстановив в памяти все до мельчайших подробностей.
    Комната была той же самой – это я помнил абсолютно точно. Брат… Во сне он молчал, будто понимал все о чем говорит отец. Что в реальности? Он плакал. Спрашивал, что умирающий имеет в виду.
    Перед глазами все поплыло. Я возвратился в Савватьму ровно на пять лет. В пропахнувшую потом и испражнениями комнату. Брат на коленях у кровати отца, одна рука поглаживает умирающего по голове, другая – вытирает текущие ручьями слезы.
    - Договор… Почему так?…
    Стою позади брата, у самой стены, не в силах заставить себя подойти к постели. Мутный взор отца блуждает по комнате, все время, задерживаясь на немытом окне. Внезапно взгляд его проясняется. Он с трудом приподнимает голову и шепчет на ухо брату:
    - За печкой в отдушине… Там… Это вам… Я знал…
    Голова мужчины откидывается на подушку, с губ вновь срывается ничего не значащий бред…
    Так уж и ничего незначащий?
    Я бросаюсь в кухню, к давно уже не топимой печке. Дрожащая рука шарит в отдушине и нащупывает туго набитый пакет. Достаю его, бегу обратно, даже не поглядев, что внутри. В груди нарастает странное чувство, будто сейчас должно произойти откровение. Отец так и не приходит в сознание. По комнате разносятся привычные слова:
    - Договор… Почему так?…
    Брат нетерпеливо разрывает гнилую бечевку. Я с отвращением замечаю алчный огонек в его глазах – не единого следа только что пролитых слез. Старый полиэтиленовый пакет с хрустом падает на пол. Брат поднимает на меня глаза и шепчет:
    - Это акции.
    Тогда, для меня это слово ничего не значило. Жили мы в деревне. Брат же, единственный в нашей семье, все-таки вырвался в Сасово, поступив в филиал Сельскохозяйственного института. Я об этих самых акциях ничего не знал. Но, судя по тому, как затряслись руки брата, сделал вывод, что это очень даже ценная вещь.
    В комнате повисла тишина. Мы с братом молча смотрели друг на друга. Его глаза будто говорили:
    - Ты хоть понимаешь, дурачок, что все это может значить? Зря, что не понимаешь…
    В комнате стало неправдоподобно тихо. Пока мы не поняли, что не хватает прерывистого дыхания и слов:
    - Договор… Почему так…
    Через месяц мы узнали, что сказочно богаты. Сразу вспомнилась поездка отца в Москву, куда он якобы возил своего начальника. Но только тогда, нам стала ясна его истинная цель. Мы собрали свои малочисленные пожитки и уехали из Савватьмы. В Рязань.
    Больше всего брата удивляло то, что отец просто не мог знать, когда акции какой-то малоизвестной компании станут непомерно высокими из-за вливания в нее средств из крупного холдинга. Тем более что произошло это точно в день смерти отца. Для нас такое везение осталось тайной.
    Теперь я мог не работать хоть всю жизнь. Благо брат позаботился об этом за несколько дней до своей смерти.
    Про таких, как я, говорят:
    - Из грязи в князи.
    Все очень похоже на сказку о Золушке.
    Я грустно ухмыльнулся и отпил ароматного напитка. Узнать что-нибудь о вложении всех сбережений отца в такое рисковое дело не представлялось возможным.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: