Творчество поклонников

Человек в черном

Добавлен
2005-07-25
Обращений
7377

© Синет Никноев "Человек в черном"

    В том, что сбережения были последними, я не сомневался, – солидная толщина пакета, связанного бечевкой, говорила сама за себя. Что бы ввязываться в такую аферу, нужно знать наверняка. Отец знать не мог.
    Или мог?
    На этот вопрос у меня тоже не было ответа. Тогда не менее важное:
    - Кто Он?
    Опять загадка. Я допил кофе и положил чашку в посудомоечную машину. Потянулся. Настроение у меня заметно поднялось, радовало возвращение привычной отточенной логики ума. Взглянул в окно: погода на удивление хорошая, подмороженный воздух искрился в лучах яркого осеннего солнца. Можно и прогуляться… И зайти к одному очень старому другу, еще по Савватьме. Теперь он работал, по-моему, на рязанском тридцатом канале, чуть ли не главным редактором. Я быстро собрался, и, решив не заходить на стоянку, где вторую неделю простаивал мой серебристый «Пежо», бодро зашагал по улице Ленина, в сторону концертного зала имени Есенина.
   
    * * *
   
    Внутрь здания телекомпании «ЭХО» меня, естественно, не пустили. Пришлось надиктовывать туповатому, и к тому же плохо слышащему охраннику фамилию Егора. Полчаса ждать пока до него дозвонятся (если бы я курил, то выкурил целую пачку). Наконец, мои мучения вознаградились.
    Мы встретились в просторном светлом кабинете, на двери которого висела табличка «Главный редактор». Я остановился в дверях и молча обвел вотчину Егора оценивающим взглядом. Да, устроился неплохо, с шиком. Я не завидовал (в моем-то положении), просто был рад, что ни я один такой, словно Золушка. Егор тоже молчал, то ли не узнавая меня, то ли предоставляя начать разговор первым. Я неторопливо прошел к широкому столу и сел в удобное, обтянутое кожей кресло. Ослепительно улыбнулся. Выражение на лице Егора не изменилось. Да и сам он остался таким же, каким я его помнил: полным, не высоким, но уже с намечающейся лысиной. Единственное отличие - дорогой костюм от Диора и золотой зажим на галстуке.
    - Узнал? Пять лет назад мы еще были не разлей вода… А теперь я вижу…
    Незаметно в голову закралось подозрение о том, что деньги Егору отбили всякую память, заставляя трястись над каждым долларом и рублем. Но мужчина не дал мне времени хорошенько взвесить это предположение.
    - Игорь!!! Ты чё ли?
    В голосе послышались нотки облегчения, будто Егор ждал, что я, представившись старым другом, буду клянчить у него денег. Но мой дорогой костюм (кстати, от Хуго Босс) говорил красноречивей всех нужных слов. Я решил не лицемерить и не скрывать истинных целей.
    - Мне нужна помощь.
    Фраза, которая должна повергнуть любого скупого человека в ужас. А ведь ты не был таким, Егор.
    - Не хочешь узнать какая?
    Егор, а теперь Егор Васильевич (наверное, даже и для меня), устало вздохнул и тихо, как и подобает начальнику (а ведь минуту назад его тон был совсем другим), осведомился:
    - Ну?
    Я улыбнулся – дело тронулось в гору.
    - Ты помнишь тот день, когда мой отец возил Вас в Москву, пять лет назад…
    И вновь облегчение прокатилось по лицу Егора, словно мелкая рябь на поверхности озера.
    - Знаешь, башка что-то не варит… Что-то такое было… А накой тебе это?
    Сначала в мои планы входил рассказ обо всем. Но теперь, подробнее узнав, в кого превратился мой лучший бывший друг, я решил солгать.
    - Мне кажется, что он положил все свои сбережения на какой-то счет. Что бы мы потом могли воспользоваться ими. Будто чувствовал, что смерть близка.
    В глазах Егора я прочитал немой вопрос: «А откуда тогда все эти дорогие шмотки?» Но сказал он совсем другое:
    - Я навер звякну бате. Он мож что-то и знает… Кстати, я вижу ты раскрутился?
    Все-таки не удержался. Я многозначительно улыбнулся, но распространяться не стал.
    - Позвони мне если что…
    Я положил на стол визитку и молча вышел из кабинета, только у порога бросив слова прощания.
    Так я встретился со своим другом детства.
    Оставшийся день провел в городе, бесцельно шляясь от магазина к магазину, покупая какие-то вещи, назначение которых знал смутно. Заглядывал в каждый подвернувшийся на пути ресторанчик и бар. Пил вермут, пиво. Хотел напиться, но не получалось. Словом, тратил деньги на право и налево, как обычный богатенький сукин сын. Возвращаться в квартиру особой охоты не возникало. Но возвращаться все же пришлось, уже за полночь.
   
    * * *
   
    Дом встретил меня холодным молчанием, больше смахивающим на вражду, чем на равнодушие. Я отмахнулся от так не свойственной мне мысли, и, только успев раздеться, рухнул в постель. Сон пришел быстро, словно спешил мне что-то показать.
   
    * * *
   
    Комната. Тяжелые бархатные шторы опущены. Царит полумрак. Брат, весь пропитанный потом и собственной кровью лежит в широкой постели. Старые язвы, покрывающие руки и шею, открылись, словно по команде, извергая на простыню потоки крови. Не было времени даже позвонить в Скорую. И если б знать, что брат болен, то… Но он скрывал это до последнего момента, пока сегодняшним утром не смог подняться с постели.
    Он бредит. Слова его взлетают к потолку. Казалось бы бессмысленный бред, которому я тогда так и не уделил внимания. Но теперь я слышу. Слышу и понимаю, что они очень важны.
    - Договор… Договор… Он… Продал… Договор… ОБРЕЧЕНЫ!!!!
    Последнее он просто выкрикнул, чуть пристав с постели и смотря мне прямо в глаза.
    Внезапно все померкло. Я, все еще цепенеющий от изумления и ужаса (ужаса, причина которого крылась в словах брата, и которую я до конца не осознал), внезапно появился в нашем старом доме. Я оказался на кухне, прямо за спиной обнаженного по торс человека.
    Незнакомец что-то чертит на полу.
    Не смотря на потусторонний страх, что испытал у кровати умирающего брата, я все же подхожу к человеку – увлекшись работой, он меня не замечает. Я заглядываю ему через плечо…
    Неожиданная яркая вспышка обожгла мне лицо и отбросила назад, к старому диванчику. И тогда я услышал голос незнакомца:
    - Продаю!
    Голос отца.
    Я быстро вынырнул из сна, словно непрошеный гость, которого выталкивают за дверь. Тупо уставился в потолок и сразу перебрал все подробности увиденного, чтобы потом, утром проанализировать. На это ушло несколько секунд – уж очень ярким и запоминающимся было сновидение, такое не забудешь.
    Засыпая, мне показалось, что в комнате брата кто-то ходит. Но выбраться из объятий Морфея я уже не сумел.
   
    * * *
   
    Утром меня ждал настораживающий сюрприз. Естественно, я не забыл, что, засыпая, услышал шум в комнате брата. И поэтому в первую очередь зашел туда.
    На подоконнике, сильно контрастируя с белоснежной окраской, чернели два грязных следа. Комья глины еще не успели засохнуть. Я посмотрел на часы: без четверти семь. И тут я только понял, что незваный гость пробыл в доме всю ночь. Рядом с моей комнатой.
    Окно было закрыто, причем на все защелки. Следы только на подоконнике. Неужели он просидел всю ночь на нем, скрючившись и чего-то ожидая… Ожидая – вот ключевое слово. Мне стало не по себе. Стыдно признаться – мне стало страшно. Страшно от того, что я больше не чувствовал себя под защитой собственного дома. Что кто-то проник внутрь, даже не утрудив себя поработать отмычкой или разбить стекло.
    Я сходил на кухню за тряпкой и вытер ненавистные следы, отметив про себя запах, исходящий от грязи. Очень знакомый запах.
   
    * * *
   
    В раздумьях я провел весь день. Гадал, кто бы это мог быть. В голову приходило только одно – незнакомец с кладбища. Возможно, он там что-то вынюхивал или просто следил за мной. Что бы потом одной из темных осенних ночей залезть ко мне в квартиру…
    Сон! Как я мог про него забыть. Что отец говорил в нем? ПРОДАЮ! Что же ты продал, ведь за душой у тебя, кроме скудных сбережений, ничего не было? Да и когда вообще это могло произойти? Странно, я уже начинаю думать, что это и впрямь случилось на самом деле. Что-то подсказывает мне, будто пора навестить психиатра…
   
    * * *
   
    К вечеру я запер комнату брата и неосознанно повесил на одну из защелок маленький золотой крестик, когда-то покоившийся на его груди. Получилось само собой, словно кто-то подсказал. На всякий случай спрятал под своей кроватью нож.
   
    * * *
   
    Похоже, я все-таки спугнул взломщика (если его вообще так можно назвать). Ночью так ничего и не услышал, хотя старался не смыкать глаз до самого утра. Лишь ветер злобно бился в окна, воя от злости и скребясь голыми ветвями липы, росшей под самым окном.
   
    * * *
   
    Утром принял душ и выпил традиционное кофе. Как только почувствовал себя бодрым, принялся перелистывать справочник в поисках хорошего специалиста в области психиатрии. Я его практически сразу и нашел. Им оказался некий Валерьянов Б.Г. – ушедший от практики врач с тридцатилетним стажем. Цифра тридцать внушала доверие. Поэтому я решил не откладывать визит к нему в долгий ящик и позвонил в это же утро. На звонок ответил немного простуженный голос, который принадлежал, по моему разумению, женщине лет сорока. Наш разговор получился кратким и несшим деловую окраску – обмен вежливыми приветствиями, запись моих данных и обещание, что доктор перезвонит сегодня вечером. Слово доктор, да и возраст ответившей мне женщины (а немолодых секретарей берут только очень прозорливые, любящие во всем аккуратность люди) еще раз подтвердили правильность моего выбора. Я положил трубку на рычаг и откинулся в кресле. Мысли витали вокруг проблемы: что делать до вечера? Мои раздумья бесцеремонно прервал телефонный звонок.
    - Игорь Викторович?
    Я сразу узнал Егора. Однако, он держался со мной более чем официально. Я решил отплатить той же монетой.
    - Я вас слушаю, ЕГОР ВАСИЛЬЕВИЧ.
    На имени и отчестве я сделал особое ударение.
    - Ладно, Игорь, откинем никому не нужный пафос…
    Он ждал, что я отвечу. Я улыбнулся - и в правду не зачем выпендриваться.
    - Ладно… Ты что-нибудь узнал или звонишь просто так, предложить встретиться, вспомнить где-нибудь в баре старые времена…
    И вновь, я не смог сдержаться и не намекнуть на то, как изменился Егор.
    - А… Я и правду хотел предложить встретиться… Только…
    Я знал окончание фразы: «Но только не для того чтобы вспомнить и тому подобное…»
    - Короче, в три, в кафе «Царское угощение».
    Он повесил трубку.
    Я тоже хотел повесить, но что-то меня остановило… Что, я понял только через несколько секунд: в трубке не было гудков – тишина и слабое потрескивание, словно где-то существовала вторая трубка, и сейчас она стискивалась чужими руками. Прислушался – потрескивание и еще один звук, до абсурда похожий на дыхание.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: