Творчество поклонников

Человек в черном

Добавлен
2005-07-25
Обращений
7383

© Синет Никноев "Человек в черном"

    С отдачей в будущем.
    Вернулась официантка с моим вермутом, поставила на стол, предупредительно положив под дно стакана голубую квадратную салфетку. Я отхлебнул кисловатого напитка и задумчиво повертел салфетку в руках. Как я и ожидал, на обратной стороне красовались в спешке нацарапанный карандашом номер телефона и надпись губной помадой: «ПОЗВОНИ!»
    - Батя сказал, что не мы возили твоего отца в Москву, а он нас. Пришел как-то вечером и попросил одолжить машину, мол, бензин заправит сам. Ну, папа все-таки выведал, для чего она ему нужна, и справедливо решил, что он отвезет заодно и нас на рынок.
    Естественно бензин по-прежнему покупал мой отец. Наверное, этот жлобизм у них семейное.
    - Насколько понял папа, твоему отцу нужно было на биржу за акциями, поэтому он и боялся ехать поездом – лихого люда и сейчас полно. Ну вот…
    Егор вздохнул, надеясь услышать от меня удивленный возглас. Но я молчал.
    - … Когда мы подъехали к зданию биржи, твой папаня сверился с какой-то бумажкой, и выбежал из машины. Не было его всего лишь несколько минут. Хотя мне казалось, что для такого рода операций нужно время. После этого мы съездили на рынок…
    Я остановил его подробный рассказ.
    - Говоришь сверился с бумажкой… И куда он ее потом дел?
    - Положил обратно в карман пиджака.
    Значит, он знал все наперед – это бумажка… Да и правда, отсутствовал он недолго.
    Я допил остатки вермута и встал, намереваясь уйти. Глаза Егора округлились от изумления.
    - Ты, что! Так и не скажешь мне, в чем тут дело? Я же потратил время…
    Я наклонился через столик прямо к лицу говорившего так, чтобы он прочитал презрение в моем взгляде.
    - Хочешь, я тебе заплачу?
    Егор поморщился, но промолчал.
    - Звони, если, что.
    Последняя фраза должна была сказать этому слизняку, что в его услугах я больше не нуждаюсь, хотя и отдаю заслуженное собачьему рвению. На прощание я положил на стол перед ним голубую салфетку.
    Так произошла вторая, и как я надеялся, последняя встреча с моим другом детства.
   
    * * *
   
    Я не спешил идти домой. Решил прогуляться под порывами холодного ветра и хорошенько прочистить мозги. В результате только подхватил насморк. В своих же рассуждениях не продвинулся ни на йоту.
    После полутора часа гуляния, ноги сами вывели меня к дому. Я встал под одной из лип и, прищурившись, вгляделся в черные дыры своих окон на пятом этаже. От крыши их отделяло ровно столько же этажей. Нормальный человек не смог бы преодолеть такое препятствие и очутиться на моем подоконнике. Если только лазает по деревьям, словно кошка, и умудрился покорить высокую липу, росшую у моего окна, а точнее бывшего окна брата.
    Сумерки сгущались так, что ветви липы, не смотря на то, что уже давно сбросили листву, превратились в огромный темный кокон. И все же в темноте, у самого моего окна я разглядел сгорбленный силуэт на опасно тонкой ветке. Похожий на грифа высматривающего добычу. По спине пробежали мурашки. Сердце беспокойно екнуло, словно предупреждало об опасности. Налетевший порыв пронизывающего ветра на миг закрыл ветвями странную фигуру. Но и этого хватило, чтобы она исчезла. И снова холодок по спине. Я обречено вздохнул и вошел в подъезд. Куда опасней стоять на улице. Чем бы ни была эта тварь (глюком?), находилась она все-таки на улице, а не в моей квартире.
    Я открыл дверь и первым делом включил свет. Мощные лампы, облаченные в скромные (от Магии Света) абажуры, залили комнаты ярким, почти что дневным светом. Я сощурился и улыбнулся. Радовался чуду прогресса, отгонявшему ночных демонов.
    Я скинул пропитанную изморозью одежду и прошел в душ, где простоял почти час, наслаждаясь горячими упругими струями. В этот момент я пожалел, что рядом нет постоянной подруги. Я слишком уж привык к быстрым и необременительным услугам ночных бабочек. Как бы было хорошо, если б, засыпая, чувствовать рядом, прикосновение не бездушной, холодной подушки, но теплое, разгоряченное желанием тело женщины. Мысли об особях женского пола привели моего бойца в готовность, поэтому пришлось задержаться под душем еще на несколько минут, подставляя ствол под струи воды и ожидая, когда же он уляжется.
    Я вышел из ванной достаточно бодрым и готовым ко всему, как я думал. Проходя мимо кухни, захватил с собой нож, чувствуя себя со сталью в руках в относительной безопасности. Часы, висевшие в гостиной над муляжом камина, отмерили одиннадцать вечера. Я проверил автоответчик, ожидая услышать голос Валерьянова. Ничего кроме пары звонков из детских домов. Странно, обычно врачи весьма пунктуальны.
    Включил телевизор и подошел к бару, чтобы налить вермута. Когда по стенкам запотевшего бокала заструилась благотворная жидкость, я так и застыл. Диктор на экране моего домашнего кинотеатра заполнил своим голосом всю комнату, а смыслом сказанного - все мои мысли.
    - Буквально час назад, на стоянке обнаружили изуродованный труп мужчины, оказавшегося по признанию собственной экономки, довольно известным психиатром Валерьяновым Борисом Григорьевичем. Убитый, по предположению судмедэксперта, подвергся нападению оголодавшего хищника, возможно волка…
    Бокал с тихим стуком упал на ковер. Вермут быстро впитался в пушистый ворс. За бокалом с тихим звоном последовал нож. Я не шелохнулся. Так вот почему он не позвонил – пока я принимал душ, какая-то тварь рвала на куски его тело. Возникла мысль, что я знаю эту тварь. Отогнал как можно скорее. Быстро подбежал к входной двери и проверил, закрыта ли она. Все было в порядке. Хотя нет. Я чувствовал легкий сквозняк, пробирающийся по коридору. Окно! Я, словно ошпаренный, ворвался в комнату брата и с силой захлопнул распахнутую раму. На миг мне показалось, как нечто темное отпрянуло от стекла. Золотой крестик, висевший на защелке, жалобно звякнул. Я даже не пытался думать, что там было за окном. Меня будоражила только одна мысль, и не безосновательная, как я думал:
    - МНЕ ЧТО-ТО УГРОЖАЕТ!
    Что? Я не знал, и от этого становилось только страшнее. Весь лед моего твердого характера быстро испарился, уступая место животному ужасу, страху за собственную жизнь. Я включил свет даже в туалете и решил не спать всю ночь.
   
    * * *
   
    Свет погас внезапно, в первом часу ночи, когда я уже с трудом сдерживал слипающиеся веки. Гостиная погрузилась в непроглядную темноту, будто на лицо набросили непроницаемое покрывало. Я сжал нож, так что захрустели костяшки. Рукоятка удобно лежала в ладони, будто созданная не для кухонного ножа, а для охотничьего клинка. Таким можно резать, кромсать, полосовать, рубить… Убивать… Именно, убивать…
    Я сидел в тишине и темноте около получаса, пока не осознал, что это, по крайней мере, глупо – томиться в гостиной и чего-то ждать.
    Тихо встал с дивана и направился в коридор, соединяющий гостиную, две спальни и кухню с прихожей. Где-то там, во тьме рядом с дверью стоял небольшой столик из темного вишневого дерева, а на нем телефон. Сейчас мне сильнее всех на свете хотелось услышать чей-нибудь голос, поговорить с кем угодно, только не сидеть в этой удушающей темноте. В глубине квартиры, в районе спален что-то громко скрипнуло. Я подскочил, тут же испытав к себе отвращение.
    - Трусливый сукин сын!
    Стараясь ничего не задеть, я добрел до входной двери, нащупал телефон и положил руку на трубку.
    - Кому же звонить? Может Егору. Нет этот разговор меня не успокоит… Тогда кому же?
    «Валерьянову!»,- Хихикнул внутренний голос. Наверное, зря он так пошутил.
    Телефон разорвался звонком, словно граната в пустой комнате. Я вскрикнул и неуклюже отступил назад, нога зацепилась за ножку столика, руки беспомощно раскинулись, и я полетел на пол. Спину отбил хорошо, но голову все же уберег, в каком-то сантиметре от гипсового плинтуса. Столик покачнулся, и, еще трезвонящий, телефон полетел мне вдогонку. Я вслепую выставил руку вверх и к своему удивлению точно поймал дребезжащий аппарат.
    Отдышался. Сердце билось в такт телефонным звонкам. Почувствовал, как маленькие липкие капли пота сбегают за шиворот. Когда снял трубку, она слабо щелкнула.
    - Алло?
    Тишина и треск помех… Как в прошлый раз, когда показалось, что кто-то подслушивает.
    - Игорь Викторович?
    Голос раздавался, будто из-под земли, искаженный до неузнаваемости, забитый помехами и шипением. Неожиданно мне стало холодно. Я поежился и ответил.
    - Да, слушаю. Представьтесь, пожалуйста.
    И снова трещащий вакуум. Казалось, что собеседник обдумывает ответ (или придумывает его).
    - Меня зовут Борис Григорьевич…
    Мой голос задрожал. Я крепко зажмурился и слабеющим голосом поинтересовался, хотя не очень и хотелось:
    - В-валерьянов?
    - Да… Вы сегодня звонили мне днем.
    - Т-так вы же…
    - Знаю, знаю. Это была досадная ошибка. Если бы вы досмотрели новости до конца и не выбежали из комнаты, то увидели бы экстренный выпуск с оправданием…
    Голос его был лишен всяких эмоций, словно и не и не слышал сообщения об собственном убийстве. Холод в прихожей усиливался. Темнота, окутывающая квартиру, внезапно сгустилась и стала почти осязаемой, как желе.
    - Вы слушаете меня? Я бы хотел встретиться с вами прямо сейчас, меня заинтересовал ваш случай…
    - Прямо сейчас?
    - Если вас не затруднит…
    На стене замигал огонек домофона, сообщая мне, что у двери подъезда кто-то стоит.
    - Откуда вы звоните?
    Я недоумевал. Как этот странный доктор нашел меня, почему ему необходимо встретиться именно сейчас, будто у него нет никаких дел?.. И вообще, ОН МЕРТВ!!!
    И тут меня осенило. Я судорожно перекрестился. Маленькая несущественная деталь, которую НЕЗНАКОМЕЦ обронил чисто случайно, но она все меняла. Теперь я уверился, что у подъезда точно не Валерьянов. Кто угодно, но не психиатр.
    «Твой брат?»- задал вопрос внутренний голос, но я предпочел не отвечать.
    - Откуда вы знаете, что я выбежал из комнаты?
    Незнакомец как будто и не слышал моего вопроса.
    - Впустите меня. Или хотя бы пригласите войти, остальное я уж как-нибудь сам. Или ТЫ такой ЗАЯЦ?
    ЗАЯЦ! Так называл меня только брат, когда я боялся войти в темную спальню.
    - Кто ты?
    Такой вопрос я задавал второй раз за прошедший день, и все тем же хриплым шепотом. Горло стискивали ледяные пальцы нешуточного страха.
    - Пригласи меня и узнаешь…
    Теперь его голос звучал звонко и отчетливо.
    - Или все-таки боишься, ЗАЯЦ?
    - Я… Я н-не открою…
    Я лгал, руки сами уже тянулись к кнопке домофона. Голос в трубке меня остановил.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: