Творчество поклонников

Человек в черном

Добавлен
2005-07-25
Обращений
7384

© Синет Никноев "Человек в черном"

   
    - Можешь не трогать эту игрушку. Неужели ты думаешь, что я все еще томлюсь у подъезда?… Тебе, наверное, холодно?
    Я кое-как встал и начал медленно отступать в глубь коридора, не заботясь о том, чтобы на что-нибудь не натолкнуться. Отмечая путь отступления, в воздухе вился пар моего дыхания. Трубка беспомощно моталась на проводе, раскачиваясь словно маятник. А голос звенел так же громко.
    - Впусти меня. Смелее…
    - Кто ты! Отвечай!
    Мой голос сорвался на визг.
    - Ты знаешь ответ.
    - Назови себя!
    Я уперся спиной в стену и медленно сполз по ней. Глаза заволакивала красная дымка.
    - Впусти меня. Просто скажи: «Войди».
    - Кто… Кто ты?
    Я чувствовал, что теряю сознание, красная пелена перед глазами обретала плотность и заполняла собой всю комнату.
    - Кто…
    Я отключился.
   
    * * *
   
    Я разлепил саднящие веки. Голова нестерпимо гудела, тело ныло, напоминая о том, что я всю ночь провалялся в прихожей. С трудом встал и потащился в спальню. Рухнул в кровать и проспал до вечера.
    Говорят, что если спать днем, то снятся только хорошие, светлые сны. Насколько я смог убедиться – ко мне это не относится. Как только я коснулся подушки, то тут же провалился в темную, пропитанную миазмами пота комнату. Спальню брата слабо освещала ущербная луна. Ее неживой свет сочился сквозь раскачиваемые ветром ветви липы. Брат лежал в скомканной постели и молчал. Лицо стремительно обретало мертвую бледность. Я стоял у окна и оцепенело смотрел на холодеющий труп. В комнате быстро падала температура, пока у меня изо рта не стали вырываться облачка пара, а от мертвеца на кровати исходить неяркое свечение. Я с трудом оттолкнулся от окна и пошел к выходу – все кончено. Мне не терпелось убраться из комнаты, где покоилось напоминание моей собственной скорой смерти.
    Почему я так уверен? Болезнь появляется из ниоткуда и быстро уносит с собой намеченную жертву… Если только не найти путь, каким она врывается в нашу жизнь…
    У двери я замер. Мне послышалось? Кажется, за моей спиной раздался шорох. Я в одно мгновение покрылся липкой пленкой пота, которая тут же замерзла и превратилась в тонкий слой льда. Звук повторился. Теперь я понял, что его издавало –скрипела перина, будто на ней кто-то пытался повернуться. Скрип повторился – более отчетливо и громко. Я резко развернулся…
    Отскакивая оттого, что было на кровати, я едва не врезался в закрытую дверь.
    Мертвое тело брата, полуразвернувшись, пыталось найти опору для руки, чтобы встать. Его глаза оставались закрытыми, но я верил, что он видит все. Его рука остановилась. Голова медленно повернулась в мою сторону. Тихо хрустнули позвонки. Я стоял ни жив ни мертв, чувствуя как сердце панически бьется в ребра, а пот покрывает мое тело слой за слоем. Губы мертвеца с усилием разлепились.
    - Он… за… окном… Пришел… за… мной…
    Теперешний голос брата мне в точности напоминал голос незнакомца в трубке. Словно брат лежал под землей и пытался говорить сквозь рыхлую толщу чернозема и глины.
    Неужели ты его не знаешь?
    Я, стараясь не выпускать из виду оживший труп, бросил взгляд на окно – на толстой ветке, словно гаргулья на карнизе, сидела темная фигура. Я не смог отвести от нее взгляд. Тяжело переставляя ноги, я подошел к окну и распахнул раму. Ледяной ветер ударил в лицо и сбил с ног. Я откатился к двери и остался лежать, наблюдая как Это ползет по ветке.
    Перепрыгивает на подоконник. Лунный свет резко очерчивает его силуэт. Нечеловеческий силуэт, фигуру монстра. Оно спускается в спальню. Затем тихо подходит к постели. И наклоняется над дергающимся телом, будто для прощального поцелуя. Руки брата вцепляются в простынь. Спина в судороге изгибается дугой. Длится это несколько мгновений. Незнакомец отпускает уже затихший труп и поворачивается ко мне – и я кричу.
    Собственный крик вывел меня из кошмара, меньше всего похожего на обычную иллюзию. Скатился с кровати и прижался щекой к прохладному полу. Я пытался выгнать из головы, стоящее перед глазами лицо, лицо моего отца. Я узнал его, несмотря на абсолютно лысый череп и яркие, налитые кровью глаза. Это был он.
   
    * * *
   
    Реальность теряла свои четкие очертания. Я чувствовал, что погружаюсь в пучину безумства, в мир кошмарных иллюзий. И больше всего ужасало, что мне ни кто не может помочь. Я сидел в кресле и тупо смотрел в мертвый экран телевизора. Вот уже около часа мои попытки вырваться из сумасшедшего водоворота не увенчивались успехом. Что же делать?
    День прошел просто так. Я сидел и думал. Ночь за окном подобралась тихо и незаметно. Я посмотрел за стекло, на деревья, борющиеся с ветром, на тусклый свет звезд, с трудом просачивающийся сквозь тяжелые осенние тучи, и почувствовал, что там, в темноте есть что-то еще, ждущее и враждебное. Сон для меня означал скорый конец – я бы проснулся или мертвым или полностью свихнувшимся. Единственный выход – не спать.
    И так всю жизнь? Сколько я протяну? И протяну ли вообще?
    Я надеялся, что помощь все-таки придет.
    Откуда?!
    Ближе к часу ночи глаза стали предательски закрываться. Я прошел на кухню, по дороге отметив, что неплохо все-таки убрать нож, валяющийся в коридорчике, и поставил на плиту маленький кофейник – единственная вещь в доме, которая не блестела новизной. Мы привезли ее из Савватьмы. Я порылся в шкафчике около холодильника и извлек из глубины мятую пачку «Союза» - напоминание о тех временах, когда я еще курил.
    Бросить мне тогда помог рассказ одного старика. Он считал, что в табак добавляют селитру. Только поэтому сигарета, даже если ей не затягиваться, все время тлеет, словно битфортов шнур. С тех пор, в моменты, когда я прикуривал, сразу начинал себя чувствовать бомбой с горящим фитилем.
    Я выудил одну из пачки и сунул в рот. Погонял из уголка рта в уголок, ощущая горьковатый вкус фильтра. Затем взял зажигалку и так ей и не чиркнул.
    Из спальни брата донесся странный царапающийся звук. Я нервно дернул плечами. Скорее всего, это ветер лапами липы пытается найти лаз в квартиру. Но внезапно появившаяся тревога не пропадала, наоборот начала расти. Отложил зажигалку и встал – фильтр сигареты уже практически полностью пропитался моей слюной. Пожевал его. Идти или не идти. Выдвинул ящик кухонного стола и взял широкий блестящий нож для резки мяса – это придало уверенности. Звук снова повторился – я понял, что уже не до шуток – еще чуть-чуть и ветер разнесет стекло на мелкие кусочки.
    Тихо, стараясь не издавать звуков шагов, подошел к спальне брата. Сердце за несколько секунд отсчитало десять ударов. Вперед…
    Я открыл дверь и, быстро нашарив выключатель, прячущийся около косяка, залил спальню ярким светом. Он продержался одно мгновение. Затем беспомощно моргнул и оставил меня одного в темной комнате. Сигарета вывалилась из открывшегося рта. Дверь за спиной скрипнула и мягко закрылась. Ветер с новой силой обрушился на окно. Ветви липы остервенело зацарапали по стеклу. Крестик на защелке запрыгал в разные стороны, издавая пронзительный звон. Я стоял, словно загипнотизированный, только краешком мозга осознавая, что пора убираться. С улицы донесся монотонный, на одной ноте вой. Я все-таки сделал шаг назад. Внезапно ветер изо всех сил качнул ветки. Что-то темное ринулось к окну, и стекло с громким треском разлетелось на миллионы кусочков. Я вскрикнул, чувствуя, как сотни осколков впиваются мне в кожу. Сделал неуклюжий шаг назад, пытаясь закрыть лицо, и упал, хорошо приложившись затылком к косяку. Ветер ворвался в комнату и закружился внутри безумным вихрем, подхватывая мелкие осколки стекла, вонзая их в стены, кровать, мою кожу… Вместе с ветром в комнату проникло что-то еще. Но мне уже было безразлично. Я ощущал, как теплый поток крови струится по шее и плечам. Голова кружилась. Перед глазами все плыло, кроме четкого изображения золотого крестика. Теперь он висел на ветке липы. Она медленно вылезала из окна, словно хорек с долгожданной добычей из курятника. Я потерял сознание… Понимая, что в спальне теперь не один.
   
    * * *
   
    Я проснулся оттого, что лицо нестерпимо жгло. Свет холодного осеннего рассвета проникал в разбитое окно первыми лучами восходящего солнца. Я, прилагая неимоверные усилия, передвинулся в темный угол, уходя с дороги солнечных лучей. С каждым движением чувствовал, как из моего тела вытекает жизнь. Ощущал физически, а не на каком-то уровне взбесившегося сознания. Многочисленные глубокие порезы, покрывающие шею и руки, за ночь успели подсохнуть, но все равно причиняли резкую боль. Я обессилено уронил голову на плечо. Что-то произошло. Что-то изменилось во мне. Я не хотел вспоминать события прошедшей ночи, тем более что помнил частично – только, как разбилось окно. Но я чувствовал, что они повлияли на меня. Изменили… Каким-то образом изменили…
    Я сидел. Наблюдал, как лучи солнца ползут по комнате, все ближе и ближе ко мне. Странно, но, не смотря на разбитое окно, я совсем не ощущал холода. Единственное, что было доступно моим чувствам, так это опасность. Она витала в воздухе. Я не знал, с чем она связана, но предпочел собрать остатки сил и выйти из спальни. Еле-еле дотащился до ванны и кое-как в нее залез. Включил горячую воду на всю и откинулся на кафельный край.
    Ванна не помогла, тем более что в воде, температура которой зашкаливала, я начал мерзнуть. Вылез и специально не посмотрел в зеркало. Пошатываясь, добрел до кухни и включил кофеварку (такая в моем доме тоже имелась). Я не понимал, что со мной твориться, пока не прошел мимо зеркала в прихожей. Все-таки отважился взглянуть на себя. Чашка выпала из ослабевших рук и со звоном ударилась о пол, разметав по нему осколки керамики и горячее кофе… На моей шее и на сгибах локтей виднелись первые язвы. Я их узнал. Прихожая начала вращаться, к горлу подкатила тошнота. Я сполз на пол и бездумно прислонился к стене. Это началось. Что делать? Звонить в Скорую? Или сразу священнику, чтобы успел отпустить грехи?
    - Лучше священнику, - внутренний голос издевался даже сейчас, будто не знал, что и ему скоро тоже придет конец. Очень мучительный. Что же делать?
    - И тебе не надоело? Ты так быстро опустишь руки? Неужели будешь покорно ждать конца?
    - Но это не излечимо!… Найдешь причину, найдешь и лекарство.
    И я вспомнил. В голове стали прорисовываться мелкие незначительные детали, теперь принимающие уже совсем другие черты. Они оказались недостающими кусочками в пазле с названием «Моя жизнь и смерть». Разум сложил мозаику и ужаснулся открывшейся картине…
    Крестик, висящий на оконной защелке… Незнакомец, который просит впустить его в дом… Восставший из могилы брат… Отец, залезающий в распахнутое окно… Обнаженный по торс человек рисует что-то на полу… Я знаю, где начало.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: