Творчество поклонников

Человек в черном

Добавлен
2005-07-25
Обращений
7379

© Синет Никноев "Человек в черном"

    Чего я испугался? Галстук, как галстук. Я еще раз посмотрел на него – черная гадюка, свернувшаяся на дорогом велюре. Обычная вещь, кроме самой малости. Я тихо хмыкнул. Галстук принадлежал моему брату, я сразу узнал анаграмму его имени, вышитую серебряными нитками. Что в этом такого…
    Снова завел двигатель и тихо тронулся, в любой момент, ожидая нового приступа тошноты. Но ничего подобного не произошло. Я набрал скорость до семидесяти так, что до церкви добрался к полудню, почти за сорок минут.
    Я остановил «ПЕЖО» в нескольких метрах от поворота к увенчанному куполами храму. Решил все-таки проветриться и пройтись по морозу, благо ветер, да и снег поутихли. Я набрал полную грудь ледяного воздуха – головокружение полностью прошло, осталась какая-то легкость, готовность к действию, что само по себе вселяло надежду.
    По мере приближения к церкви, надежда быстро таяла, заменяясь странным, ни на что не похожим страхом. До тех пор пока я не остановился перед чугунными воротами, с трудом сдерживая крик, рвущийся из груди, и просто сходя с ума от боли, пульсирующей в шее и руках. Боль застилала глаза. Сам не знаю, зачем я сделал шаг вперед и дотронулся до чугунной завитушки. Наверное, я закричал. Не помню. В голове с ревом взорвался кровавый шар, отбросив меня в темную утробу забытья.
   
    * * *
   
    Темные деревянные стены хмуро взирали на меня из под навеса теней, в воздухе висела легкая дымка, пахнущая ладаном. Неужели я в гробу, неужели меня похоронили заживо. Странно, но меня это совсем не пугало – есть на свете вещи и пострашнее. Я попытался повернуться на бок, но тут же скорчился от волны чудовищной боли и, поэтому оставил тщетные попытки. Скрипнула позади дверь, и раздались осторожные шаги. Я лежал и не двигался. Вошедший обогнул кровать и встал в ногах, по комнате поплыл тихий шепот, в котором с трудом различались слова молитвы. Значит, я все-таки достиг своей цели. Я слегка приподнял голову, чувствуя как боль в шее, нарастая, обжигающими пульсациями распространяется по всему телу.
    Это был он. Старик, который отпевал моего отца, а позже и брата. Человек, который сумбурно на каждых похоронах пытался меня предупредить о чем-то, но я все списывал на старческий маразм. Как оказалось зря. Он что-то знал – за этим я и приехал (пусть меня и внесли в церковь). Я сглотнул слюну, ощутив, как мгновенно раскалившийся шарик, скатывается по пищеводу.
    - Подойди…
    Слова давались с трудом. Священник оторвался от старой затертой книги и тихо подошел к постели.
    - Слушаю тебя, сын мой.
    - Какой я тебе сын?… Я не исповедоваться пришел…
    Я нашел в себе силы усмехнуться (хотя смешок получился каким-то каркающим).
    - Облегчи свою душу. Исповедь поможет тебе биться против того зла, что решило поработить твою душу.
    Я изумленно уставился на старика.
    - Тебе легче всего будет справиться с ним. Ведь не ты его вызвал в наш мир, не ты его подпитывал алчными желаниями все это время.
    Я на миг закрыл глаза, собрался с мыслями и начал свое повествование.
   
    * * *
   
    Когда я закончил, единственная свеча, мерцающая в переднем углу у иконы, практически догорела. Лицо священника скрылось в наступающем мраке. Но даже в темноте я видел морщины, избороздившие его лоб. Он тихо вздохнул и присел рядом со мной. Я попытался подвинуться, но тут же был остановлен ударом боли.
    - Что вы со мной сделали? Раньше я себя так хре… плохо не чувствовал.
    Я с опаской посмотрел на едва видимую икону.
    - Настой чеснока на твои язвы и маленький заговор.
    - Разве церковь не отрицает это языческое шаманство?
    Я был удивлен проснувшейся во мне жажде спора, может быть, была виновата чудовищная боль. Старик тоже не без удивления посмотрел на меня, в глазах блеснул тревожный огонек.
    - Извините.
    Я понял, что хватил лишнего.
    - Откуда вы узнали, что меня нужно лечить именно так?
    В душе я все-таки не доверял всем этим народным средствам, хоть и провел детство в деревне – лучше аспирина ничего не бывает. Старик снова вздохнул.
    - Я знал это уже давно. В тот день, когда начали мироточить иконы…
    Я прислушался.
    - … Твой отец… Он поступил очень плохо, хоть и из самых лучших побуждений… Он заключил договор – в обмен на ваше безоблачное будущее он отдал свою… Господи, пусть земля ему будет пухом…
    Старик быстро перекрестился.
    - Он отдал свою душу…
    Последние слова священник произнес шепотом и боязливо оглянулся на утопающий в темноте угол.
    - Но не мог он знать, каким способом душа его будет взята…
    Старик еще раз вздохнул, как-то судорожно, выдавая свое волнение.
    - Ко…
    Я подался вперед и тут же поперхнулся криком боли – это лекарство странно влияло на мое тело.
    - Кому он ее продал?
    Я уже был готов поверить чему угодно, лишь бы это давало мне нужные ответы – как Его остановить и как излечиться. Старик плотно сжал губы и встал.
    - Вы не ответили.
    Он посмотрел на меня, и взгляд его был полон печали и сострадания, как у Иисуса на моем золотом крестике.
    - Тому, кто теперь пришел за тобой…
    - Брату?
    Священник покачал головой и вышел.
    - Тебе нужно набраться сил. Еще многое предстоит свершить.
    Помниться мне, что я сам говорил похожую фразу утром. Кстати, какой сегодня день, сколько я здесь провалялся? Старик осторожно притворил за собой дверь, оставив меня наедине со странными мыслями и непрекращающейся болью. В конце концов, она вогнала меня в очередной ночной кошмар.
   
    * * *
   
    Я очнулся от ледяного прикосновения. Резко вскинул голову с подушки и испуганно огляделся – около иконы горела уже новая свечка, желтые тени прыгали по углам, складывались в гротескные фигуры. Но там все равно не было Того, кого я ожидал увидеть. Кожа на плече все еще хранила холод чужой руки. Я тихо встал, чувствуя себя отдохнувшим и полным сил: боль, мучившая меня накануне, исчезла. Выглянул в коридор: пусто и темно. Но мне не было страшно, все происходящее напоминало всего лишь очень реальный сон. Я спустился по скрипучим ступеням (а старик не плохо устроился) и остановился в прихожей – широкой и ярко залитой луной. Зачем я сюда пришел? Не знаю, может, кого-то ищу? Сквозь не завешенное окно виднелись деревья сада, окрашенные серебренным (очень уж, похоже на наш сад в Савватьме). Там кто-то был. Я подошел к окну поближе и вгляделся в переплетение ветвей. Меж деревьев промелькнула огромная тень – быстро, почти не заметно для глаза.
    … Впусти меня…
    Я отпрыгнул назад и стиснул зубы.
    - ЗАБУДЬ ПРО ЭТО!
    Тень на мгновение закрыла луну.
    … Ты сам сделал выбор…
    Какая-то угроза скрывалась в этой простой фразе.
    Я попятился к лестнице, ни на секунду не выпуская окно из поля зрения. Тень закрыла луну, в комнату пробрался мрак. И тут меня скрутило – боль, парализующей волной окатила руки и шею. Я упал на колени и поднял руки к лицу, уже чувствуя, как по шее из язв заструилась обжигающая кровь. Сгибы локтей, словно миниатюрные чашки, переполнились кровью, она густыми каплями падала на пол, где натекла приличная красная лужица. Я распластался на досках и пополз по… по дому в Савватьме: эти метаморфозы меня не волновали, я осознавал только одно – через несколько минут я умру, протяну ноги в луже собственной крови. Но я полз, полз и оставлял за собой темно-красный след. Полз к полуобнаженному человеку, что-то рисующему на полу, а точнее под полом (доски с выдранными гвоздями лежали рядом).
    - Отец…
    Слова на удивление четко звучали в этом… мире, хоть и произносил я их сдавленным шепотом.
    Мужчина на мгновение прислушался к чему-то, но тут же вернулся за свое занятие, аккуратно вычерчивая узор на земляном полу. Палочка в его руке слегка дрожала.
    «Отец!»- я набрал полные легкие воздуха и захрипел на всю силу: вышло неплохо, учитывая странную акустику этого места.
    Мужчина снова прислушался, но все лишь на несколько секунд дольше. Я понял – кричать бесполезно и снова потащил свое тело вперед. Кровь толчками выливалась из моих язв. Оставалось совсем чуть-чуть до того как… Я выбросил всякие мысли из головы и сосредоточился на движении, было почему-то очень важно доползти до отца. Доползти, прежде чем он закончит рисовать и произнесет слова заклинания.
    Выбросить руки вперед, подтянуться. Снова руки вперед и подтянуться. И еще раз… И еще…
    Мужчина, влажно поблескивая в свете свечей голой спиной, поднялся с корточек и окинул взглядом проделанную работу. Затем удовлетворенно кивнул и достал из кармана брюк маленькую скомканную бумажку.
    - Князь тьмы, услышь мою грешную душу. Я тот, кто обещает жертву. Я прошу твоей черной награды за свою жертву. Я тот, чья левая рука алчет помощи. Вот кровь, как залог будущей жертвы.
    Господи, что же ты творишь? Остановись!
    Но отец не умолкал, пока не прочитал заклинание ровно шесть раз.
    Я обессилено прильнул к теплым доскам. Не успел…
    Дом стал медленно наполнятся различными запахами, среди которых я угадал уже знакомый мне запах разложения и гниения, нечто, напоминающее тухлые яйца (возможно, даже сера), и еще много незнакомых, резко отдающих в носу и заставляющих слезиться глаза. Черные свечи, стоявшие на рисунке, выпустили в потолок клуб дыма. Он едва поднялся над землей и тут же был пойман закружившимся вихрем, образуя темный, меняющий форму саванн. Отец полоснул ножом чуть повыше запястья и, скривившись от боли, выставил руку над рисунком: кровь весело заструилась вниз, исчезая, как только касалась земли в красных испарениях.
    - Я уже здесь.
    Голос, доносящийся из вихря, был спокоен и бесцветен, но каким-то образом проникал в самый центр мозга, вызывал непонятную панику и смятение. Отец, похоже, был ошарашен действием голоса Вызванного им не меньше, чем я.
    - Я… Я…
    «Молчи»,- мысленно приказал я стоящему ко мне спиной мужчине, даже не надеясь на успех, но просто был обязан это сказать, хотя бы бесплотно. Отец не обернулся. Я застонал от бессильной злобы на свое тело, медленно угасающее на деревянном полу и не способное что-либо сделать. Похоже, я уже что-то пропустил.
    - Пообещай мне.
    Странный голос издал нечто напоминающее снисходительный смешок, мол, глупый человечишка, Я ничего и никогда не обещаю. Но ответил Он совсем другое.
    - Скрепим наш договор… кровью.
    Отец, все это время зажимающий запястье, снова открыл рану и махнул ей: на рисунок полетели алые брызги.
    И снова этот смешок, Он будто издевался над человеком, уже заранее зная, что приготовил для него нечто особенное.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: