Творчество поклонников

Девочка, которая мечтала. Часть 1

Добавлен
2005-08-31
Обращений
5670

© Синет Никноев "Девочка, которая мечтала. Часть 1"

    Словно на наркотической волне всепрекрасности.
    Лапа наслаждалась сигаретой. Она выпускала то призрачные дымные колечки, то тугую серую струю. Обычно девочка докуривала почти до самого фильтра, но в этот раз все пошло по-другому. Впрочем, как и со вчерашнего вечера - мир изменялся, чтобы там не говорил Роб.
    - Не рано ли тебе курить, сопливка?! – утробный с хрипцой голос раздался над самым ухом, так что Лапа вздрогнула и выронила окурок. Она резко повернулась на звук. На углу палатки стояла продавщица в грязном белом халате. Огромная по всем параметрам женщина с фиолетовыми волосами и старушечьими роговыми очками подавляла всем своим видом. На стеклах очков играли солнечные блики, спасая девочку от полного ядовитой ненависти взгляда. Лапа сразу поняла, что продавщица никогда не любила детей. Наверное, с трудом переносила своих внуков, которых, как назло, было минимум двое.
    - Я ухожу, - нашлась девочка и вскочила с ящика. Грозная тетка перевела взгляд на ящик. «Все, кранты моему ящику!» - подумала Лапа и попятилась в противоположную сторону, надеясь обойти вокруг палатки и скрыться в шумной толпе. Продавщица снова посмотрела на девочку.
    - Иди отсюда, дурочка! Что бы…
    - Я все поняла, - пискнула Лапа, горло которой сдавил краснощекий стыд. Она бросила последний, предупредительный взгляд в сторону злобной тетки и побежала к заветной палатке с мелочевкой. Она, кажется, так и называлась - «Триллион мелочей». Ее яркая вывеска с желтосердечной ромашкой виднелась над головами толпящихся в Городке людей.
    Тонкую белую молнию и изумрудную бабочку-брошку Лапа купила в «Триллионе мелочей», кусок ткани на пояс - в соседней палатке. Деньги даже остались.
    Лапа возвращалась домой, неся в одной руке драгоценный пакетик, а в другой стаканчик мороженного. Все складывалось лучше некуда. До самого подъезда.
    Как только Лапа открыла исписанную маркером дверь подъезда, в нос ударил отвратительный запах пота и мочи. Таким сильным он не был еще ни разу. Девочка сморщила носик, рука автоматически поднялась к лицу и не удержала мороженное. Стаканчик кувыркнулся в воздухе и с чавканьем упал на грязный пол. Девочка остановилась в дверях и с сожалением посмотрела на растекающуюся белую лужицу. Его еще можно было подобрать и дома отмыть от грязи. Дверь стала медленно закрываться. Лапа оглянулась в поисках случайных свидетелей. Ее глаза широко раскрылись, взгляд застыл на закрытой двери.
    Он стоял в дверном проеме и старательно просовывал деревяшку в ручку двери. Чтобы никто не вошел, ни один случайный свидетель, которых так боялась Лапа. Он, наконец, закрепил деревяшку, шумно перевел дух и повернулся. Это был тот самый бомж, что утром вытаскивал себя из помойки. Даже в темноте Лапа могла видеть сверкающие красноватые глаза, впалую голую грудь, выглядывающую из-под рванного пальто, и трясущиеся руки. Мужик что-то сипло пробормотал и потянулся к девочке. Лапа не могла двинуться, хотя за спиной вилась лестница.
    Неожиданно все померкло. Яркая вспышка. Узкоплечая тень на потолке. Вонючая волна теплого воздуха. Скрежет дверных петель. Два глухих удара. Темнота и тишина. Беспамятство.
   
    6
   
    Вокруг царила тьма. Лапа слепо повела рукой и сразу же нащупала липкую деревяшку. В голове возник образ бомжа, пытающегося засунуть импровизированный засов в дверь. Возможно, это и была та самая палка. Лапа надеялась, что все еще лежит в подъезде, где нет вонючего мужика. Она надеялась, что она одна.
    Тишина, обступившая девушку, была абсолютной, невольно навевая мысли о кладбище. Мысль о последнем пристанище мертвых вызвала неприятный холодок.
    - А что, если я умерла? И теперь в аду, за свои страшные мысли о самоубийстве.
    Неожиданно резкое потрескивание счетчика электричества заставило девочку вздрогнуть и облегченно выдохнуть.
    Кто здесь кроме нее? Вопрос более чем важный. Вопрос жизни… О смерти Лапа не хотела даже думать. Но такие мысли были очень кстати в непроглядной тьме. Она сжала палку и осторожно встала. Палка противно липла к руке, словно хотела слиться с ней.
    Теперь, когда девочка встала, появилась новая проблема: куда идти? И впереди и за спиной - темнота. Где-то в двух шагах дверь подъезда, на этаж выше - дверь в родной дом. Лапа ощутила, что домой идти не хочется. При воспоминании об утренней стычке, становилось противно и одновременно стыдно – слишком подробно она изучила сегодня физиологию толстых мужчин.
    Лапа сделала шаг. Вытянула руку. Сделала еще шаг и наткнулась на что-то мягкое. И тут все встало на свои места. И палка, липкая от крови, и тело под ногами – убитый бомж вонял еще хуже, чем при жизни.
    Девочка, давясь подкатившей рвотой, отбросила назад палку и, подпрыгнув, распахнула дверь. В глаза брызнул свет катящегося к закату дня. На улице было безлюдно, словно все жильцы, почуяв беду, сговорились не выходить на улицу. Оно и к лучшему. Лапа упала на колени. Ее вырвало. Была только желчь – горькая, вызывающая новые приступы тошноты. Слишком знакомое чувство за последние два дня.
    Девочка кое-как утерлась и обернулась. Бомж лежал на самом пороге, руки заломлены за спину. Кисть, выглядывающая из-под пальто, смотрит в потолок изуродованными пальцами. На лбу две небольшие ранки, словно от гвоздей. И подсохшая лужа крови, растекшаяся на весь тамбур подъезда. Глаза мужчины полузакрыты, они были мертвецки пьяны.
    Лапа не выдержала и закричала на весь двор. В окнах постепенно появились испуганные лица соседей. А Лапа все еще стояла на коленях. Она кричала, раздирая горло, и рыдала, забыв о своем обещании никогда больше не плакать.
   
    7
   
    Утро Лапы было взбудоражено предрассветным кошмаром. Обрывки воспоминаний о кровавой трагедии вывели детский разум на грань истерики, заставив девочку распахнуть глаза и закусить одеяло, чтобы не закричать.
    Труп бомжа, укрытый грязной простыней, живо воплотился в ночных грезах. Все до мельчайших подробностей. Запыхавшийся отец и трясущаяся мать стояли возле Лапы. Они даже не подняли ее с колен. Санитары деловито погрузили мертвеца в машину «скорой помощи» и, расписавшись у нервничающего милиционера, отъехали от дома. Двое стражей правопорядка прохаживались возле очерченного силуэта бомжа. Пестрая толпа соседей и просто зевак о чем-то тихо переговаривалась. Родители Лапы, наконец, оторвали взгляды от уезжающей Скорой помощи, и посмотрели на всхлипывающую дочь. Они молчали, наверное, обдумывая, похоже ли их детище на убийцу с извращенной психикой. Может быть, они еще просчитывали, сколько будет стоить содержание пятнадцатилетней девочки в психлечебнице. Гадать можно было бесконечно. Нервничающий милиционер подошел к родителям и что-то прошептал отцу на ухо. Тот утвердительно кивнул в ответ.
    - Так, граждане! Расходимся, расходимся! Кино уже закончилось! – устало крикнул милиционер и пошел к своим коллегам, изучающим подъезд.
    - Есть что? – послышалось из глубины.
    - Детские следы… Два, – ответил не менее усталый голос.
    - Что два? – Милиционер, который был, несомненно, старше по званию, начинал раздражаться.
    - Два ребенка здесь было, - тихо доложил ответчик.
    - Вставай и пошли домой, - сказал отец, не дав дослушать диалог.
    Лапа покорно поднялась и поплелась за родителями, вдоль стены, чтобы не уничтожить следы преступления. В этот момент для Лапы единственным ориентиром в круговерти сумасшедших событий служил заветный пакетик с покупками. Его нес отец.
    В тот вечер отец вернул Лапе ее пакет. И изнасиловал находящуюся в посттравматическом ступоре дочь. Он сорвал благоухающий цветок, который предназначался Робу.

Оценка: 6.00 / 1       Ваша оценка: