Творчество поклонников

Евгений Чямпин - Труба

Добавлен
2006-03-26 08:14:59
Обращений
5921

© Конкурс Зомби секс дождь "Евгений Чямпин - Труба"

   
    - Это почему? – с вызовом в голосе спросил Мазуров.
    - Майка, еще не помянули, вот почему, - ехидно ответил Роман.
    - Давайте без ссор ребята, - вмешались Ксенья с Викторией.
    Не переглядываясь, мужчины, пожали друг другу руки.
    - Давайте в таком случае обсудим, когда и где остановимся на привал, - предложил Волард, косясь в полумрак, таящийся впереди его ответвления трубы.
    - Голосовать-голосовать! – радостно прокричал Баал. Его еще по-детски полноватые щеки с румянцем энергично затряслись.
    Картинка показала всех разом, потом снова начала ухабистое движение. На этот раз в сторону Седова, который ничего не говоря, молча поправлял рюкзак и его содержимое. Которое обильно подтекало, отчего днище рюкзака с кожаными лямками окрасилось в грязно коричневый цвет.
    - Во, круто! Чел дело говорит, нужно голосовать, - с энтузиазмом просипел Максоныч. Пулеметные ленты, которые опоясывали его туловище крест накрест и по диагоналям придавали природной бледности и чахлости юноши не много геваровского, партизанского задора. На носу Максоныча висели внушительных размеров окуляры, а дурно пахнущая одежда цвета хаки и вовсе делала из него подобие выжившего, начитавшегося книжек и слегка повзрослевшего Мальчиша-Кибальчиша.
    - Давайте голосовать, но только с пояснениями своих точек зрения, - сказала Виктория, прилаживая остатки непослушных волос. Она пробыла на поверхности слишком долго, ища бывшего мужа, и, безусловно, все это время с неба лил адский дождь. Воды которого, конечно не простили ей такой ужасной ошибки. Волосы сошли с головы вместе с лоскутами кожи и ошметками плоти. Просто съехали, хлопнулись на дно трубы, взметнув серебро капелек воды. Это произошло с ней на третий день после того, как она спустилась в лабиринт канализационных труб. Через два дня ей стало еще хуже и не встреть ее Синет Никноев, кто знает, чем все бы кончилось.
    - Я согласен с предложением Валентина Мазурова, - начал голосовать Соколов.
    - Почему? – спросила Виктория, - Я же просила аргументировать.
    - Просто согласен и все тут, - Соколов непреклонно.
    Листьева лишь развела руками.
    - Я за, - Баал.
    - Я тоже, - Максоныч.
    - За, – Пареньков.
    - За, - Оборотень.
    - Как и все, - Поляков
    - Я за – Ксенья.
    - Седов вы как? – спросила Виктория.
    - Я с большинством, - ответил он и взвалил рюкзак себе на плечи.
    - А ты Фултон? – вновь спросила Виктория.
    Фултон напрягся. Сжал сильнее глаза и стиснул зубы. В картинке проявился еще один персонаж – он сам. Пытаясь вспомнить, что же он тогда ответил, Фултон открыл глаза.
    И сперва не нашел товарища на привычном месте, затем кинул взгляд левее и обнаружил Иннокентия Соколова стоящим к нему спиной, с широко расставленными ногами и оттопыренным назад тазобедренным суставом. Фултону, почему-то сразу пришли в голову две мысли: первая о том, что так обычно милиционеры ставят заключенных к стене и вторая, не мысль даже, а так отрывок из фильма про гору с изогнутым хребтом и ковбоев. Пытаясь отогнать тревожные образы, он заговорил:
    - Кеша ты чего …
    - Тссс, - резко обернувшись, скомандовал его живой товарищ. Для пущей наглядности он поднес указательный палец к губам.
    Глаза Фултона округлились, он догадался, в чем дело и по сему очень испугался.
    Иннокентий Соколов бесшумно повернулся к трубе, приложил руки к ржавой и пологой стенке. От этого прикосновения куски краски и ржавчины, подобно сплюнутой шелухе, устремились вниз. Иннокентий навострился. Тело трубы под его ладонями явно вибрировало, причем ни столько от волнообразных пробегов воды, сколько от нежити в другом противоположном сегменте трубы.
    - Они рядом, - сказал он Фултону, совсем чуть-чуть приоткрыв рот. Причем прозвучавший еле слышно голос за время первой реплики сильно изменился, став до боли встревоженным.
    Округлившиеся глаза Фултона загорелись в полумраке канализации:
    - Где?
    - В двух поворотах трубы, - машинально ответил Соколов. Интонация голоса вновь поменялась, став по-армейски исполнительной и сухой.
    Фултон опустил голову, нахмурился и сказал:
    - Два поворота, то это значит, что теперь нас разделяет только одна распорка …
    - Ты же знаешь, мы всегда можем подняться наверх, - начал было успокаивать спутника Иннокентий, но Фултон его прервал.
    - Адский дождь оболванит каждого из нас за день пути, убьет за неделю, а через час после смерти мы уже станем одними из них, - указывая рукой на стенку, - Вне фильтрационной зоны канализации для нас жизни нет.
    - Не надо отчаиваться. Слышишь не надо. Мы же еще не знаем, куда ведет эта труба.
    - Зато знаем, откуда мы пришли. Все однообразно – впереди ничего нет. Лучше уж здесь остаться, трупов покормить, - из уст Фултона, как из деревенской трубы зимой повалил сумбур.
    - Не неси околесицу, - поучительным тоном проговорил Иннокентий.
    - Мне уже на все насрать! Я остаюсь, а ты если хочешь уходи.
    Иннокентию Соколову показался нелепым весь этот натянутый драматизм в суицидальных речах. Будучи врачом, по призванию он твердо верил в животный инстинкт самосохранения. И почему-то ему казалось, будь у Фултона выбор убить себя или зомби он наверняка выбрал бы последнее.
    - Мне что еще раз дать тебе по «чайнику»? – спросил он, наконец.
    Фултон сделал резкое движение, достойное, пожалуй, цирковых представлений. Его рука нырнула под подкладку своего плаща и тут же из нее вынырнула … с пистолетом.
    - На этот раз тебе меня врасплох не застать, - проговорил он сквозь зубы.
    Соколов стоял растерянно лишь секунды три-четыре, затем сказал:
    - Ты, поди, и курок уже взвел?
    Фултон кивнул в ответ.
    - Дружище, ты же меня давно знаешь. Зачем тебе стрелять? Ну, зачем?
    Фултон, не отвечая, оторвался от стены и распрямил спину.
    - Фултон, ты же не сделаешь этого? Ты просто устал, опусти пистолет.
    «Ага, щас опущу, чтобы ты выхватил свой обрез … держи карман шире». А если я и устал от чего, так от тебя гнус, мелькнуло в сознании Фултона.
    Соколов отметил безумный блеск в глазах спутника с заряженным пистолетом.
    - Ты хороший спутник Фултон, хороший человек …
    Соколов запнулся, когда Фултон поднял руку во вполне боевом положении.
    - Мы же писали вместе, мы же Короля читали …
    - Заткнись
    - Не стреляй, не стреляй мать твою я же человек!
    - Заткнись
    - Я хочу жить!
    - Не шевелись!!!
    «Вот гнида, еще просит, чтобы я ему, как скотина на бойне лоб подставлял» - подумал Соколов. А в следующую секунду уже с диким криком, доносящимся из колодца глотки, рванулся к Фултону. Громыхнул выстрел. Бок Соколова обдало огнем, а сам он почувствовал резкую боль, как при пчелином укусе. Он меня убил, падая по инерции, думал Соколов. «Убил, убил, убил».
    Затем раздалось еще два выстрела и что-то, так же как и Иннокентий, мгновением ранее, плюхнулось в воду.
    Соколов рывком всплыл со дна трубы.
    - Все хорошо, - послышался голос Фултона. Иннокентий почувствовал крепкие объятья товарища на своих плечах.
    Фултон трижды выстрелил по трупу почти полностью разложившейся молодой женщины. Свинец вынес из ее тела мозги (две пули, посланные в глазницы, по одной пуле в каждую). Первый же выстрел, по касательной задевший Соколова, раскурочил ее левую ключицу.
    - Бежать сможешь? – тревожно спросил Фултон.
    - Они уже в отрезке?
    - Точно не знаю, но нам лучше сваливать.
    Понеслась, подумал Иннокентий Соколов. И действительно товарищи рванули по залитому днищу трубы, выбивая фонтаны брызг и утробно бранясь. Мертвецов не было слышно. Их приближение не ощущалось, а шума издаваемого живыми пока хватало на обе стороны гонки с головой.
    Спутники пробежали в спринтерском темпе минут пять. Затем ярко красные круги вспыхнули перед глазами Соколова, и он упал. Не заметив сперва, этого падения Фултон продолжал движение еще несколько метров.
    - Фултон! – закричал вновь поднявшийся из воды Соколов.
    Тот обернулся:
    - Что случилось? - хватаясь за пистолет, спросил он.
    - Ты что не видишь?! – разозлившись, выкрикнул Соколов.
    Фултон вернулся назад и помог товарищу подняться.
    Участок трубы, где они сейчас находились основным своим «телом» уходил далеко вперед. Так же имелись ответвления, по одной на каждую руку и еще одно ведущее на уровень выше скрывалось под верхом.
    Зомби бесшумно продвигались к вожделенной цели. И понять их в принципе было не мудрено, они, как и любые другие возвращающиеся с работы личности просто хотели сытно поесть.
    Фултон смекнул, что с раненным (пусть и несерьезно) товарищем подняться, наверх не удастся. Оторваться по прямой тоже. Оставался единственный способ спастись - прошмыгнуть в одно из похожих на штольню ответвление и надеяться на благосклонность давно скрывшихся за грозовыми тучами адского дождя звезд.
    Он так и поступил. Выбил ветхую канализационную решетку ногой и нырнул вместе с Иннокентием в кромешную тьму.
    Последующие мгновения они, натыкаясь на скрытые для глаза препятствия, продвигались вперед. Соколов постанывал и жаловался на ноющую боль в поврежденном боку. Если бы в отрезке был бы, хоть какой-нибудь источник света товарищи смогли бы отметить, что кровоточащая рана скорее похожа на большущую царапину, нежели на пулевое ранение. Фултон терпел и молча, как мул тащил товарища на плечах.
    Так они прошагали достаточно много темных претемных метров. Пока, наконец, не вышли к свету. Вибрирующему и танцующему, подобно прожектору в ночном небе блокадного Ленинграда выхватывающему из воздуха пылинки. Мужчины с опаской шагнули в него, оказавшись на неком подобии балкончика. Который в свою очередь больше походил на металлические строительные леса. Помещение было двухуровневым. Как сказали бы раньше двухэтажным. С балкона была с относительной точностью видна планировка – нижний уровень был местом схода четырех крупных канализационных труб, проще говоря, перекрестком. В середине этого кресте была необычного вида эстрада, возвышающаяся над уровнем воды. А в эстраде большая встроенная ванна, из-за кажущейся металлической серости больше похожая на мойку. Вторым уровнем помещению служил одинокий балкон, на котором стояли Соколов и Фултон.
    Порывы свежего воздуха заставили их насторожиться и поднять вверх головы. Стенки стоящей, вертикально как башня, трубы стремились вверх с неправдоподобной силой и мощью. По всей видимости, это была одна из вентиляционных пушек или ее составляющая. Наверху лениво вращая лопастями и заставляя, таким образом, струящийся свет вибрировать, гудел огромный вентилятор.

Оценка: 5.00 / 1       Ваша оценка: