Творчество поклонников

Валентин Мазуров - Что за чем?

Добавлен
2006-03-26 08:26:17
Обращений
4615

© Конкурс Зомби секс дождь "Валентин Мазуров - Что за чем?"

   Сейчас…
    RECORD ON…
    Как у нас формируется восприятие нового места, человека?
    Что за чем?
    Тут зависит от конкретной особи, ведь все мы созданы по подобию Божьему, но наполнение ведь разное. У меня в первую очередь включается распознание запахов, так уж повелось, что с младенчества обостренно развито обоняние.
    Встречаем по одежке, а провожаем по уму?
    Не-е, человеческие инстинкты не сотрет ни одна эволюция или сексуальная революция, как бабуино-подобные дикари притирались друг к дружке носами (ни одежды, ни мэйк-апов, ни стайлинг-салонов тогда еще не придумали), так и отложилось в нашем генетическом коде (на подсознательном уровне, феромоны там всякие и «Youth Dew», «Joy», «Dior»).
    Собаки нюхают задницы при знакомстве не забавы ради, по запаху можно узнать намного больше, нежели по идентификационным справкам, и тем паче на порядок больше, чем по визуальному контакту.
    Встречаю по запаху, а провожаю по уму.
    Ну сложилось так лично у меня. Помню, с пятой парты мог учуять, что преподаватель ремесла принял тонизирующие виски из фляги, или в противоположном конце кабинета сидит почетный член «клуба любителей пикантных приправ». А ведь обостренный нюх пригодился мне и во взрослой жизни, ни единожды спасая от возможных неприятностей: то учуял газ на кухне, то протечку масла в машине.
    Далее у меня идет зрительное восприятие невиданного доселе объекта, замечание мелких, но бесспорно важных и основоположных деталей. Я думаю, что основа жизни состоит именно с мелочей, а не поступков вселенских масштабов.
    Одна песчинка может нарушить ход самого сложного механизма, - так говорил (земля ему пухом) мой прадед, работавший в свое время на НАСА.
    Потом, если новое – это некая территория, то подключаем уши, дабы распознать звуковое наполнение.
    Справедливо сказать, что универсальный для всех и важный критерий распознания нового (только если это не корейская кухня) зрительный контакт, а остальное отходит на второй план, вы ж не ищейки с большими ноздрями, как я, правильно?
    Но вот есть одна ма-аленькая такая, скверненькая неувязочка: а что если кроме темноты ты ничего не видишь? Черная, как сажа пленка застилает глаза? Отвечу, положа руку на сердце, обостряются остальные чувствительные способности человека, усиливаются до сверх уровня… я убежден: мини Красавчик-Кларк-Кент живет в каждом из нас, а супермен выталкивается на поверхность, только закипающим от предсмертного страха дерьмом.
    Раньше…
    Где я?
    Что я здесь делаю?
    Я не мог пошевелиться. Хребет кололо, словно между каждым из тридцати трех позвонков вставили цыганские иглы, рук и ног не чувствовал совсем. Веки часто моргали, будто в глаза попали песчинки, но видно кто-то забыл снять колпачок с объектива видеокамеры, ведь кроме темного всепоглощающего пятна пред моим взором не появлялось ни хрена.
    Дышалось с затруднениями, грудь сдавливал невидимый груз. Пахло сырой древесиной, дождевым грунтом и нераспознаваемой медово-горчичной приправой.
    Не люблю соцопросов после того, как принял участие в серьезном исследовании «Администрации содействия правопорядку» посвященному теме: «Почему заключенные хотят убежать из тюрьмы?», но уверен, что 99.9 % очутившихся в подобном моему деликатном положении подумали бы: «Трахни меня Фрэдди, я захоронен живьем и вопреки слезам и прощально-поминальным речам восстал из пепла!». Я естественно не вхожу в 0.01 %.
    Голой спиной я ощущал под собой деревянные доски, где углубленные, где выступающие, поскрипывающие при моих садомазохистских попытках пошевелиться.
    Проверить насколько точными были гипотезы насчет «погребения живьем» я решил, ощупав грани закрытого пространства. Проблема, как это сделать, если не чувствуешь конечностей?
    Что с ними?
    Занемели?
    Парализованы?
    Черт их знает, но максимум я мог пошевелить плечом и едва заметно дернуть ляжкой. «А может, надо мной издеваются, - промелькнула обнадеживающая мысль. – Ослепили серной кислотой, ноги и руки перевязали тугим жгутом, чтобы ограничить доступ крови и омертвить их, и сейчас продолжают с наслаждением свои садистские пытки»
    А-А-А, ВАШУ МАТЬ, А-А-А!!!
    Я закричал, будто неизвестный шутник подловил меня на испуг в самый неподготовленный момент. Вовсе забыв о существовании голоса, я услышал собственный вопль и не сразу понял, откуда он доносится, такой панический и обреченный. Крик рассеялся в пространстве и даже зафонил, из чего следовало: гробик оказался довольно просторным, неужто в шикарной пирамиде похоронили?
    Я заткнулся, как защипало горло, и крик превратился в кашель. У вас бывала сильная крепатура, когда ноет каждый сустав и мышца по отдельности? И в самый неподходящий час (как выступивший на губе прыщ перед гламурной вечеринкой) налетает приступ чахотки, который невозможно оборвать, бьющий по телу, как электрический молот. Этот кашель произвел на меня подобный тонизирующий эффект и пробкой заткнул свистящую пробоину в горле.
    Я был напуган до коликов в яичках, но с облегчением осознал: черта с два меня захоронят живьем в коттедже с высокими потолками и эхом!
    Я лежал и гулко дышал, как по окончанию бурного секса с девочкой-красоткой Джинджер, исходя потам и чувствуя, как сердце выбивает сотню лишних ударов в минуту. Насколько же противным был воздух, перенасыщенный приторно-сладким запахом.
    Через мгновение я попытался перекатиться в сторону, словно был замотан в ковер, но с таким же успехом, мог попробовать себя задушить.
    Сотрясший воздух вопль позволил мне оценить здешнюю тишину. Только капелька воды где-то хлюпали в лужу, скрипел пол, и чуть слышно доносилось шуршание, словно мяли оберточную бумагу.
    «Самая полная, полнейшая, жирнейшая жопа, из всех, в которые я попадал! Дерьмо собачье, ослиный хер, какого блядства я тут делаю?!», - порядочно про себя возмущался я. По прочим эмоциям прокатился на асфальтовом катке негодующий гнев, и я буквально ощутил, как сжались кулаки.
    (Но ведь это невозможно, крошка!)
    - Есть здесь кто-нибудь? – о мой Бог, сколько раз тупейшие отмороженные герои ужастиков задавали этот вопрос пустым помещениям, а потом окровавленными частями валялись в разных его углах. Но я все же крикнул чуждым себе голосом, ведь никакой другой фразы в голову не пришло.
    И свершилось чудо – ответ последовал незамедлительно. Ослепительный луч света мощностью стадионного прожектора ударил прямо мне в рожу. Глаза сощурились, а глазное яблоко спряталось в гнездо, как голова напуганной черепахи в панцирь. Доносился звук электрического жужжания, похожий на шум работающего генератора или флуоресцентной лампы.
    Совсем скоро я уже жалел, что не ослеп.
    Меня не пугало место, где я очутился (будь-то хоть братское захоронение погибших от радиационного облучения или склад расчлененных тел, все равно не обратил бы внимания).
    Не перепугали создания за прозрачными витринами этой комнаты, невыразимые уродцы в белых халатах с гниющей плотью, сочащиеся гноем и бережно записывающие что-то в блокнот.
    Не устрашила надпись на ржавой табличке, повешенной на ручку двери как «Please, do not disturb» в отелях.
    (Они хотели, чтобы я увидел и прочитал…)
    «Исследовательский центр округа Washington DC», «Комната 261: генетические и мутагенные эксперименты. Изучение инородных тел. Внедрение паразитов».
    Меня ужаснула до бешенной обморочной карусели и высасывания души в районе пресса, другая, более прозаическая вещь.
   
    Ша-ба-ду-ба, жизнь прекрасна милые друзья!
   
    Я не в состоянии пошевелить ни большим пальцем ноги, ни дернуть мизинцем руки…
   
    Ша-ба-ди-ба-ду, и цени любовь вокруг себя!
   
    …потому что их НЕТ!
    Ни рук, ни ног, у меня их банально нет, отсекли, как у пластилинового человечка…а вместо красовались гладкие, розовые культяпки…
   
    Ша-ба-ду-ди, в жизни только позитив ищи!
   
    И до сей поры не могу понять почему, но я представил себя ожившим в печи цыпленком табака под майонезным соусом.
   
    Ша-ба-да-ди, не получается хорошего найти?
   
    Мысли зашуршали тараканами в голове…
    Больше не смогу сходить в любимый O’Brines Pub, прокинуть стакан виски и выматерить политику республиканцев. Не обниму крошку Джинджер,
    (да хрен с тем «обниму»!)
    не смогу засунуть руку в ее кружевные трусики и провести ладонью по нежному выбритому лобку с «V» образным пушком у самой киски, не окуну пальцы в ее сочную сливовую мякоть…
   
    Ша-ба-ди-ду, тогда свою любовь с тобою разделю!
   
    Могу только судорожно дергать обрубками, неведомо где, как оживший цыпленок табака, запеченный в собственном соку!
    Срань господня, кто-то
    (что-то?)
    отрезало мои руки и ноги, ампутировало их, превратило в концлагерную подушку[1].
    Мария, мать Христа, проклятая шлюха, у меня больше нет ни рук, ни ног…
    …по-моему самое время заглянуть глубже в прошлое, я бы еще тогда так поступил, дабы разобраться «whatta fuck?», но как-то не до этого было.
    Еще раньше…
    У меня была довольно просторная и боевая машина Range Rover 2004-го года выпуска. Бабуля называла ее «сараем на колесах», но моя тяга к большим тачкам - непреодолима, да и когда живешь за чертой крупного города, свойства внедорожника всегда могут понадобиться.
    Я жил в пригороде Washington DC, работал адвокатом страховой компании «CCR», никаким боком не связанной с Сенатом, политическими делами и прочей грязью, как бы удивительно это не звучало. В 2007-ом у нас выдалась на удивление суровая зима, дороги засыпало на «раз-два», потому первому весеннему ливню я обрадовался, пускай небо и дрыщало, как прорванная труба в моем туалете, залившая пол дома. Тихонько радовался, выполняя стандартный маршрут: Напыщенный Вашингтон - Задница Дремучая, обычным пятничным вечером.
    Более дерьмовых условий для вождения и представить тяжело: мрак, плохо освещенная дорога, со всех сторон брызжет: с неба льет, из-под колес проезжающих мимо машин поднимаются цунами и бьют по стеклам; въезжаешь в огромные лужи и ощущаешь себя подводником, видимость вообще нулевая. Вдобавок ко всему зима повлияла и на качество трассы, теперь выбоины не казались редкими исключениями. Как в таких условиях я заметил девушку в фиолетовом дождевике – остается загадкой.
    Милашка стояла на краю дороги с поднятым вверх большим пальцем, пританцовывала от холода, словно очень хотела пи-пи, едва не переступая при этом на проезжую часть. Одета она была слишком легко, как для начала весны, но на шлюху не похожа, в общем, как и на какую-нибудь маньячку-грабительницу, но попробуй раскусить такой типаж, ведь давным давно аферистки перестали смахивать на героиню Шарлиз Тэрон в «Монстре».

Оценка: 10.00 / 1       Ваша оценка: