Творчество поклонников

Ранний закат позднего рассвета

Добавлен
2006-03-25
Обращений
5478

© Альфред Уайт "Ранний закат позднего рассвета"

   
    Ветер мягко расталкивает зеленые листики на деревьях, смахивает росу с травы, а на высоте в две тысячи метров устраивает шоу «Кто первый умрет от разрыва сердца».
    Я не люблю эту игру. У меня порок сердца.
    Жена очень красива, у нее белые волосы, которые трепет ветер, это внутри то салона, и зеленые глаза. Она прекрасна. А сейчас она плачет. А еще она на седьмом месяце беременности.
   
   
    Кажется я задремал.
    Отличный сон.
    Если принять три красных и одну желтую – можно не проснутся.
    Если две красных и две желтых, можно спать двое суток, правда вся кровать будет уделана экскрементами.
    Нужно быть уверенным в том, что сон этого стоит. А он этого стоит.
   
   
    От такого стресса вероятность выкидыша превышает пятьдесят процентов. А если мое сердце сейчас остановится, то она не доживет даже до этого. У меня в кармане на груди всегда лежат таблетки.
    Но не стоит сейчас отпускать рычаг управления.
    Риск или риск.
    За это я ненавижу выбор. Какое зло меньшее? Отпустить руль? Или не принять таблетки?
    В глазах начинают поигрывать искры – недостаток кислорода. Без таблеток мне конец.
    Вот тебе и сраный выбор. Особо умные любят говорить, что у человека он есть всегда.
    Уроды.
    Повторили бы вы эти слова во время званого ужина, когда живот твердит вам – диарея.
    У вас все же есть выбор. Публично абосраться или пойти в уборную и продристатся как человек.
    Ебнутые.
    Так и что вы выбираете? Первое? Нет? Почему? В-в-в-торое?
    Выбор, твою мать.
   
    Левой рукой я держу руль. А правой пытаюсь просунуть металлическую пуговицу в дырку.
    Свист начинает набирать громкость. Жена кричит ему в унисон. А самолет пританцовывает в ритм. Вот такой у нас джаз бэнд.
    В следующий раз куплю куртку с карманами на липучках. Главное, чтобы следующий раз наступил.
    Я все же открыл этот чертов карман, пузырек с таблетками я открываю зубами и опрокидываю голову ссыпая все содержимое в рот. Правая рука уже держит рычаг. Главное не проглотить всю горсть от страха, нужно только две. Если проглочу все, то засну и даже не почувствую приземления.
    Я лечу на встречу рассвету. Искры становятся ярче и больше.
    Блестит, блестит, блестит.
    Похоже я проглотил всю горсть.
    Пожалуйста! Я должен его посадить!!!
    Если подняться до двух с половиной тысяч метров, все будет в порядке. Турбуленция присутствует только на низких слоях атмосферы. Но это кукурузник, а не истребитель.
    Придется срочно опускаться. Внизу один лес, а у меня есть несколько минут.
    Искры кончились. Зато мне уже очень тепло. Жена кричит еще громче.
    Ждаз бэнд – выход на бис с удвоенной силой.
    Мы входим в легкое пике. И я уже не боюсь. Но крутится какая-то мысль.
    «Не забудь, что нужно поднять самолет на семистах метрах.» Я помню, но руки меня не совсем слушаются. В невнятном крике, я разбираю, что жена спрашивает все ли со мной впорядке.
    - ..а в..е в п..о..р..ке
    Видимо она поняла что не все в порядке и стала кричать в два раза громче.
   
    1000
   
    950
   
    850
   
    Тяни! Поднимай!
    Мне так тепло. Земля все ближе, а мне все спокойней. Крик жены стал отрывистым и невнятным, по-видимому, у нее уже не осталось сил кричать.
    Просто лень поднять руль. Просто лень смотреть.
    Это не крик стал отрывистым, а я его постепенно перестаю слышать.
   
    600
   
    Как любит сказать мой братец «можно начинать плакать». Теперь самолет достиг такой скорости, что как не тяни руль все верхушки деревьев останутся на моем лобовом стекле, и пара веток внутри меня.
   
    500
   
    Красиво, очень красиво, если не обращать внимания на спятившую позади меня, то это просто великолепно, у меня сосет под ложечкой и в тоже время я созидателен как никогда. Справа светит солнце, слева я вижу голубое небо, а прямо по курсу зеленый лес. Последнее меня немного настораживает, но это пройдет.
   
    200
   
    Ветер не дает сомкнуть мне веки, а его вой заслоняет вопли жены, но откуда за двести метров до земли взялся запах говна?
    Видимо она обделалась от страха. Ну а что, действительно страшно. Ха! 100 метров. Очень страшно!
    В двойне Ха!!!
    Девяносто метров.
    А может это я обделался? А имеет ли это смысл за пятьдесят метров до столкновения?
    Может быть это и я. Слишком расслабился, так сказать!
    20
   
    10
   
    1
   
    Дерьмо.
    Последний вопль. Последний брызг крови. Последняя идиотская мысль.
   
    Ноль.
    ***
    На деле все превзошло мои самые наилучшие и наихудшие ожидания. Сон был великолепен! А был ли это сон, или простая галлюцинация? Есть ли разница?
    Разница в том, что я по уши в своем же собственном дерьме.
    Нембутал и люминал, гремучая смесь в равной пропорции. Весь в дерьме с наружи, зато полон чувств изнутри.
    Эти уроды (Малкольм и Эва) ходили мимо меня и смотрели как я переваливаюсь с одной кучи на другую. Интересно, попкорна у них с собой не было? Интересно, а женушка действительно абосралась?
    Будь здесь мистер Франклин, он бы не медлил поваляться со мной на пару.
   
    Грустно. Очень грустно. Пованивает, но грустно не из-за этого. Я пока не знаю. Надо думать. И поесть.
   
    Хлопья «капитан Америка». Какао «Несквик». Молоко «му-у-у».
    Будь я идиот, сказал бы, что капитан Америка – это кролик Несквик, и когда ему хочется жрать, он просто говорит «Му-у-у».
    Любопытно. Даже забавно.
    Надо завязывать с люминалом.
    Из-за этого гавнеца я могу заснуть за рулем машины, как тот мистер из самолета. А мне почему-то не хочется думать о дерьме за несколько минут до смерти.
    Мне вообще не хочется думать о смерти, но после барбитуратов, не контролируешь свои мысли, отсюда и причудливые сны.
   
    Пора на работу. Я не пришел туда вчера…или уже сегодня…
    Не важно. Важно то, что у мистера Франклина появился еще один повод мне засадить, и ради премии я наверное не откажусь.
    «М-у-у».
    Я еду на работу. Важно не заснуть за рулем. Вдруг сны сбываются.
    Снова пробка, долбанные нарки, сначала абдолбаются, а потом садятся за руль, врезаются в кого-нибудь, а я из-за них опаздываю на работу за порцией членовпихивания от начальника…с другой стороны, не такие нарки и плохие…
    Бывает и хуже. Любимая фраза оптимиста.
    Уроды.
    Бывает и лучше. Любимая фраза банкира, брокера и жены.
    - Почему ты вчера не пришел, Тони? – Не поднимая глаз, спрашивал меня мистер Франклин. – Почему сегодня ты опоздал на шесть часов? По идее, сейчас ты должен уходить с работы, а не приходить на нее.
    - Но мы ведь можем закрыть на это глаза. - Втянув задницу, спросил я.
    - Нет, Тони. Не можем. Сегодня я нанял нового уборщика.
    - А мусорщика?
    - И мусорщика тоже.
    - Урод.
    - Прости?
    Мистер Франклин наконец-то удосужился поднять глаза. Как ни странно, но он не особенно удивился, увидев на моей правой руке оттопыривающийся средний палец.
    - Ты уволен, Тони, прощай.
    - Что новичок уже дал тебе засунуть своего червячка по глубже? А, ненасытный ковбой? – Как ни старался я себя сдержать,…а…никак и не старался,…но говорить у меня получалось с трудом. Через каждую гласную я разражался неимоверным хохотом. – Видимо хозяйство у него ничего…
    - Охрана, пожалуйста.
   
    Жалкий педераст.
   
    В следующий раз устроюсь работать охранником. Оказывается в их обязанности входит избиение и унижение людей.
    Не плохо, когда ты охранник.
    Но я не охранник.
    Жаль, что я не качался в молодости. И охранники меня бы не били, и девушки бы не обходили стороной.
    Н-да. Дилемма. Люминал и Нембутал? Или велотренажер, гантели и костюм охранника?
    Трудный, очень трудный выбор. Любимая фраза фармацевта.
    Мой фармацевт – Джонни Уилсток. Отличный парень, он продает мне лекарства без рецепта, за двадцать процентов их стоимости сверху.
    Секонал или либриум?
    Вот трудный выбор.
    Красный дьявол или бывалый солдат?
    - Беру все. Мне на вынос, Джонни.
    - Как скажете, господин Тони.
    Отличный парень, побольше бы таких работало в медицине, и Нью-Йорк зажил бы совсем другой жизнью. От присущей ему суеты только бы и осталась память и пустые улицы.
    Секонал знает каждый, кто сидит на барбитуратах. Красные таблеточки, которые любят называть «Красным дьяволом», «Красной птичкой» и просто «Румяной».
    Не правда ли идиотское название?
    Не более идиотское, чем мое имя. Чертов мафиози.
    Что приятно, так это то что дозировка у него намного выше чем у остальных, а либриум просто закуска. Закуска, которая превращает спящую красавицу в Мэрлин Монро.
    Плюс в том, что спать я буду не так долго, и мне не придется в течение часа отмываться от дерьма.
    Может это еще один сон?
    За это я люблю плюсы - меньше минусов.
    Дерьмо наступает тогда, когда твоему внутреннему миру начинает противоречить мир окружающий.
    Запиваю Секонал соком, кладу под язык либриум. Это не обязательно. Ходить в туалет тоже не обязательно, но бывает полезно.
    Безмятежность. Легкость. Тепло.
   
    Меня окружает Лондонский живописный лес. Ветер поигрывает с волосами пришедших на свадьбу гостей, развивает юбки и стаскивает шляпы с чопорных старушек.
    Меня пригласили как друга семьи. Это значит, что я буду сидеть в первых рядах.
    Я их ненавижу, а они считают меня своим другом. Вот такие мы англичане странные.
    Серый жакет и зеленый пиджак. Со вкусом у меня явно проблемы, но другу семьи можно все.
    Сначала тебя осматривают как шпиона, потом исподтишка косятся, а потом кто-нибудь скажет:
    - А-а-а, это Майкл, друг семьи.
    Старушки махнут рукой, сверкнув натянутой улыбкой. Их мужья мучающиеся в предсмертной агонии поднимут в воздухе стакан виски за твой идиотский костюм, и дико рассмеются. Но я пришел сюда не развлекать дом престарелых. Нет, это не мой конек.
    Та кто выходит замуж, вот кто мне нужен.
    Стоило бы не приходить вовсе, но слишком много вопросов это бы вызвало, может даже мы перестали бы общаться. Но теперь этим уродам не к чему придраться.
    Что это за странное чувство, которое является вместе с ней. Она все освещает, согревает, и умиротворяет. И вот, я уже не хочу уходить.
    - О, боже мой, это же Майкл! – Эмили улыбается, и медленно идет ко мне.

Оценка: 8.00 / 2       Ваша оценка: