Творчество поклонников

Интерактивная реальность

Добавлен
2006-03-28 00:24:09
Обращений
6791

© Иннокентий Соколов "Интерактивная реальность"

   Момент, предшествующий перезагрузке, подобен недосягаемой вершине. Это как пробуждение ото сна…
    Утечка мозга сквозь насквозь прогнившие глазницы пугает ничуть не меньше, чем пространство ставшее вдруг на дыбы, скручивающееся в жгут, невообразимой метрикой, словно нарочно стараясь свести с ума. Если закрыть несуществующие глаза, отгородиться от этого странного ощущения невесомости вокруг, то можно попытаться понять, нащупать эти нити, ведущие вдоль, а потом и поперек, как тебе самому захочется. Все закручивается в тугой клубок мыслей, эмоций, небывалых ощущений, ярких, будоражащих, неистовых…
    Пусть пенится время, раздуваясь радужными пузырями, лопаясь в пустоте, с тихим укоризненным треском. И каждая секунда пропитывается смыслом, осознанием того, что происходит с тобой здесь и сейчас, если конечно эти термины применимы к данной ситуации.
    Дерьмовой ситуации.
    Отчаянно херовой ситуации.
    Невообразимо… впрочем, не важно…
    Раскрыть глаза, смерить окружающий бардак равнодушно-циничной маской, сплюнуть сквозь гнилые остатки зубов, коричневой от никотина блевотиной, которой лететь девять этажей, совершая в полете немыслимые с точки зрения здравого смысла, кульбиты, чтобы шлепнуться потом о постылую твердь, угрюмо подчиняясь закону тяготения, который пока еще никто не удосужился отменить. Треш-метка на асфальте, обходите ее стороной дедушки и бабушки, внуки и внучки, состоятельные мэны и люмпенизированный донельзя обыватель этой чудной страны.
    Ох…
    Встаю, покачиваясь, рассматривая измерения панорамы, застывшей в глазах тысячей огней. Маленькие окошки светятся мертвенно-бледным, повторяясь упорядоченным рисунком, словно двоичная последовательность, сходящегося людского ряда.
    Гм, на самом деле, это просто горят окна многоэтажек, сливаясь в одно непонятное окно. Там, с другой стороны, своя реальность, и мне нет в ней места. Ну да, ну да…
    Первый шаг дается нелегко. Это всегда так.
    Пока загружаются первичные программы, для оболочки, (то есть тела), можно попробовать попрыгать на одной ножке, как гребанный терминатор, да вот только неохота что-то. В голове зреет, перекатываясь упруго, одна единственная мысль:
    - Ну-ка детки, давайте станем хороводом вокруг дедушки Мазая, то есть Мороза, а впрочем, ладно, пусть остается Мазай (где же ты мое весло, бить по голове этих осточертевших, вислоухих тварей, которые отчаянно пища раскачивают лодку, пытаясь забраться во внутрь), и озвучим единственно верное решение для выбранной системы координат в этом безупречно холеном мирке.
    Итак, что родили ваши маленькие пустые головешки?
    Совершенно верно:
    Ни-хе-ра.
    И я не виню вас - мне самому тошно.
    Как известно для этого мира существует только две альтернативы:
    Либо белая таблетка (обычный мел естественно), либо красная.
    Здесь уже возможны варианты:
    Пить или не пить, вот в чем вопрос, который задаешь себе, проглотив, эту чертову таблетку. И вот тут понимаешь, что старина Морфей явно что-то недоговаривал, более того его пристальный взгляд из-под очков не понравился не только тебе, но и всем остальным на хате, когда винт, сваренный бродягой, оказался на самом деле полной лажей. Сообщество так и провозгласило:
    - Бродяга ты, и винт твой херовый, как сама жизнь.
    А приходоваться герычем на данной ступени развития, как сообщества, так и отдельных индивидуумов, в него входящих, есть вещь несколько не разумная, поскольку не своевременная, то есть не соответствующая текущему политическому моменту.
    Впрочем, я давно подозревал, что змей герыч, на самом деле гениальный пример коллективно-бессознательного предвидения культурной среды народа (это тоже вариант сообщества, но крупнее рангом и количеством, при полной потере генеральной линии развития сообщества, как такового) и вследствие искажения, вызванного временными колебаниями континуума, трансформировалось, переродилось так сказать в Змея Горыныча.
    Сообщество, на момент предшествующий перезагрузке, состояло из пяти живых существ, перечислим же их по порядку, чтобы не дай бог не оставить никого неотмеченным в сей истории:
    Аз есмь, номер первый. Друзья и члены сообщества (что впрочем, одно и тоже) зовут меня Нео, поскольку по паспорту я Новиков Евгений Олегович.
    Сучка-собачка, она же Алка – номер два. Я думаю, возможно, в ней проснется рано или поздно дар предвидеть будущее, поскольку настоящее она выкупает на раз (не было случая, чтобы она хоть когда-нибудь пропустила халявный ужин, в виде какого-нибудь, особо сочного мосла, или спинномозговой кости крупного млекопитающего). Назовем же ее Пифией, хотя какая она, нахер, Пифия – Алка и есть.
    Морфеус, он же Сашка, живущий на приходе от всевозможных химических производных эфедрина, по совместительству владелец двухкомнатной квартиры (предки вот уже полгода живут отдельно), – три.
    Володька, по кличке Архитектор (поскольку закончил два курса строительного техникума) – четвертый участник сообщества. У него потрясающее тату на спине, что-то вроде бычьего черепа с рогами. Ну да бог с ним…
    Тринити – ну пусть ею будет Наташка (это особь женского полу, если кто не понял).
    Бродяга, то есть Морфеус, вину свою признал частично. Так и сказал:
    - Признаю вину частично, но если бы вот кто-то не заглядывал через плечо каждые пять минут, тогда…
    О, ну конечно, тогда бы, да мы бы, да смогли бы, да мало ли чего бы…
    Вот впариться нахаляву, халявным же винтом, это да, это мы можем. И отбиваться от сучки-собачки, которая носится по хате, преданно заглядывая в глаза, мешая предвкусить ожидаемые ощущения, это тоже…
    А запороть пять с половиной порций – не свинство ли?
    Хотя, что значит запороть? Непосредственно эффект имеет место быть. Грубые физиологические ощущения – утеха для изголодавшихся за кайфом организмов. Но как же эффект присутствия, который необходим для придания особой утонченности измученным душам?
    Впрочем, не будем забегать вперед…
    Что меня поражает в особенностях русского человека, это его особое пристрастие трындеть на кухне. За чашкой чая ли, за бутылкой водки, за партией в шахматы – это особое место в системе жилых помещений, где обычное с виду пространство, оживает, в нем появляются какие-то невидимые глазу, но чувствительные для особого органа русского человека, (развившегося очевидно в процесс эволюции человеков, населяющих эти самые кухни), флюиды, несущие глубинное понимание окружающей действительности, преломляемое сознанием в какую-то особую, только ему присущую реальность.
    Простой пример:
    Дядя Вася, наливает из бутылки с отбитым горлышком, спиртовой эквивалент увеличителя мощности континуума, в рюмку своему собеседнику дяде Жоре, и прочувствованно замечает:
    - А Ленин-то епть, в Мавзолее, как живой лежит…
    Дядя Жора, сочувствуя, одним махом опустошает стакан, и тянется за куском черного бородинского хлеба, чтобы заглушить избыток осажденного в желудке пространства, ограничивая его размерность и способности как к схлопыванию в бесконечно малую материальную точку, так и к бескрайнему расширению, с последующим выходом из ранее занимаемого объема, довольно хрустит зеленым лучком, и кивает головой, признавая, возможности дедушки Ленина, занимать место среди живых.
    И суть данного примера не в способности Ленина как такового, принимать любой, какой только ему заблагорассудится, облик, сколько в той удивительной емкости построения фразы, где каждое слово, вырывая кусок обычной убого-пролетарской реальности, способствует созданию новой, более чистой и естественной реальности для дяди Васи и Жоры, сидящих на кухне, в окружении обоев и тараканов.
    Когда винт был употреблен, некоторое время сообщество провело в размышлениях. Алка прямо сочилась своей сучье-собачьей радостью, грызя под столом найденную в заначке кость.
    Бродяга Морфеус, закатил глаза. Его кадык легонько поддергивался, нижние конечности обвились вокруг ножек табуретки, дабы препятствовать привычному для организма Сашки, процессу сползания на донельзя загаженный пол. Глаза его, конечно же, закатились, и можно было увидеть при желании, как они двигаются под неплотно опущенными веками, рождая неясное ощущение тревоги.
    Наташка, на карачках, на радость Алке, уползла в спальню, чтобы бессовестно развалиться на продавленном диване, пугая клопов, и так не избалованных спокойствием.
    Архитектор же, достал пузырек, изготовленный промышленным способом из коричневого стекла. Вместо крышечки, из пузырька торчал клочок грязноватой ваты (на петуха вата, конечно же, не годилась). Убрав вату, Володька вытряхнул на ладонь несколько горошин розоватого цвета, и с преувеличенным вниманием уставился на сферы, способные унести его сознание туда, куда не добраться проклятым свиньям, провоцирующим его на противоправные действия.
    Он проглатывает содержимое пузырька, оставляя на ладони те несколько горошин, что оказались лишними в этом празднике жизни. Некоторое время спустя, приход усложняется, приобретает новые качества, ранее недоступные Володьке, на великом Джефовом пути.
    Я уверен, стоит ему взять сейчас в руку алюминиевую ложку, спизженную по случаю из столовки техникума, и та начнет всячески изгибаться, демонстрируя сверхспособности ее обладателя.
    Володька не берет в руки ложку, он просто выкатывает глаза маленькими бессмысленными шарами, устремив потухший взор на останки кости, которую сладострастно грызет сучка-собачка Алка.
    - Это и есть реальность доступная пониманию – небрежно роняет Морфеус, наполовину приходя в себя, с трудом фокусируя взгляд на точке, отстоящей от его лба, сантиметрах в десяти, где-то по диагонали от подбородка к противоположной стене кухни. Нарко-азимут блудливого сознания, разбуженного искусными руками Бродяги.
    Морфеус щелкает пальцами, пытаясь разогнать пелену, разбудить ставший вдруг бессмысленным, взор Володьки.
    Я откидываюсь назад, наполовину уходя в стену, которая размягчается, принимая форму моей спины. Я готов слушать Морфеуса.
    - Твоя реальность, Нео, есть только частный случай общей реальности, маленькими частичками которой являются все здесь присутствующие, за исключением, быть может, Алки. Не стоит разделять общее и частное, заморачиваясь на первое, и, тормозясь от беспричинной глупости второго. Так, реальность, истекающая радиоволнами из Останкинской телебашни, есть общий поток, который разделяется миллионами маленьких, кубиков, отсвечивающих на сетчатке глаз, неровным сиянием голубых экранов, рождая индивидуальное осознание для каждого телезрителя собственной важности, как участника интерактивного шабаша. Вольно или невольно каждый вовлеченный в этот процесс, носитель элементарного разума, становится создателем новой реальности.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: