Творчество поклонников

Интерактивная реальность

Добавлен
2006-03-28 00:24:09
Обращений
6690

© Иннокентий Соколов "Интерактивная реальность"

    Я стою на лестничной площадке между двух этажей, и смотрю в маленькое, заплеванное оконце.
    Солнце заходит. Надвигается вечер…
    Наташка отталкивает Архитектора, который залазит ей под кофточку и спускается по ступенькам.
    (Маленькая похотливая сучка, ты станешь первой…)
    Она спотыкается, и летит по ступенькам, падая у моих ног, изломанным, искрученным подобием женской фигуры. В ее волосах кровь, голова повернута под неестественным углом.
    - Черт – ошарашено шепчет Архитектор.
    - Блядь – так же ошарашено бормочу я…
    Морфеус роняет очки, которые разбиваются с тихим укоризненным звоном.
    Я наклоняюсь, чтобы убедиться, что Тринити больше нет места в этом мире.
    - Быстро, тащим ее назад, в квартиру – Морфеус первым приходит в себя.
    Мы затаскиваем бренную оболочку Тринити наверх. Я держу ее под мышками, стараясь не испачкаться в крови, Архитектор схватился за ноги. С каждым шагом его лицо все бледнее и бледнее. Когда мы, наконец, попадаем в квартиру Морфеуса, Володька первым делом бежит в туалет, проблеваться. Утробные звуки не способствуют вдохновению…
    Мы с Морфеусом оставляем Тринити на диване, предварительно подстелив старый ненужный плед, найденный хозяином квартиры на пыльных антресолях. Алка повизгивает, и лезет своим любопытным носом. Мы отталкиваем ее ногами.
    (Десять минут, играем дальше…)
    Тишина в туалете пугает.
    Архитектор лежит на полу, слабо подергиваясь. И без того грязный кафель испачкан блевотиной...
    (Еще десять минут…)
    Мы сидим на кухне. На столе треснутая тарелка с порезанной колбасой. Хлеба, к сожалению нет. Так же как нет идей, что нам делать с Наташкой.
    Морфеус покачивается на табурете, и наблюдает за Архитектором, с трудом сохраняя внутреннее равновесие. В спальне лежит труп девушки, на кухне тараканы, за стеной соседи. Алка подвывает, царапаясь в дверь спальни.
    Равновесие должно быть идеальным.
    - Ты знал – я выпускаю дым из легких, собирая мысли…
    Морфеус поворачивает голову. Его губы складываются в презрительную ухмылку.
    На самом деле он нихера не знал, и мы оба знаем это.
    - Нет, не знал – вот и все, что может ответить в свое оправдание Морфеус.
    Я ему верю. И Володька тоже, после того, как мы вытащили его, мычащего, тупо мотающего башкой, и с трудом усадили на шаткий табурет.
    Насчет Алки не знаю, а Тринити уже давно все по барабану…
    Морфеус смотрит в пол. На полу линолеум, он дышит и меняет цвет с серого на желтый, с черного на красный.
    Приход уходит.
    Зато приходят, наваливаются так, что становится тяжело дышать, совершенно ненужные нам, проблемы.
    - В последнее время, мне стало ясно, что эта гребаная реальность, просто билет в один конец, на поезд, который едет одновременно в обе стороны – Морфеус роняет слова, падающие на пол звонкими брызгами, разбивающиеся вдребезги алмазными крошками истины.
    - Она интерактивна настолько, насколько мы в это верим. Причина проста – все это - Морфеус обводит рукой кухню - отражение чьего-то восприятия, выплеснутое в мир, рожденный чужой фантазией.
    Я не знаю, что это все значит, но так как все вопросы в данной ситуации немного несвоевременны, я молчу.
    Молчит Володька, доедая колбасную попку.
    Молчит Тринити, ибо уже сказала все, что смогла…
    Морфеус продолжает, наполнять вечернее пространство кухни зернами правды:
    - Ты, я, Володька, Алка и даже Тринити – маленькие оловянные солдатики, которыми правит кукловод, и он решает, что будет дальше.
    Мне уже немного лучше, и я пытаюсь возразить обезумевшему Сашке:
    - Ты же сам утверждал, что реальность интерактивна. В таком случае она должна изменяться, подстраиваться под нашу волю, согласно нашим желаниям.
    Морфеус горько усмехается:
    - Воли нет, это миф, которым пичкают с детства размягченные мозги, чтобы воспитать достойное быдло. Все, в том числе и твои поступки и желания, есть результат всех предшествующих событий, перемещений электронных импульсов в твоей пустой голове, воздействий гормонов, и прочей чепухи.
    Есть только воля Творца (не нашего Володьки-Архитектора, естественно), в соответствии с которой мы и существуем.
    Суть же интерактивности этой гребаной реальности состоит в том, что этот гребаный мудак - Творец, следит за мной, пользуясь идеями, которые рождает винт, циркулирующий в моей же крови.
    (Есть правда мнение, что этот Архитектор сам зарядился дурью так, что она вытекает у него из ушей…)
    Он подслушал мои предположения, насчет Наташки и Володьки, и теперь просто методично превращает их в реальность.
    Володька хватается за горло, его лицо меняет цвет, багровеет, наливается. Он катается по полу, задыхается.
    (Минус один…)
    - Остановись, стой, пожалуйста – бормочет Морфеус.
    (Двадцать минут…)
    Алка воет, пытаясь лапой открыть дверь, за которой уже два трупа.
    Мы сидим на кухне. Девятый этаж, за окнами снова лес.
    (Какой нахер лес, на девятом этаже, но если так угодно Ему, что же, пусть будет лес…)
    - Что же делать – я задаю извечный вопрос, на который есть, тем не менее, извечный ответ:
    - Обезьянке хуй приделать – небрежно роняет Морфеус, закуривая, из пачки, которую он спер у Володьки.
    Тишина наполняет кухню…
    - Может быть просто попросить? – Морфеус затягивается, и выпускает дым, три маленьких белых кольца, и одно побольше. Кольца плывут по кухне, вытягиваясь, соединяясь, друг с другом в одну причудливую фигуру. – Проси и будет тебе дано, интерактивная реальность – это просто покорная шлюха, которая ждет указаний. Хотя…
    Я склоняю голову перед мудростью Морфеуса.
    Я тихонько бормочу под нос, взывая к неизвестному творцу:
    - Я не знаю кто ты и что ты. Я не знаю что тебе нужно от меня, от Сашки, от всех, кто сегодня был с тобой. Если это действительно, правда, и ты создал этот гребаный мир, будь так добр, верни все на место…
    Тишина озаряет меня, чтобы смениться шумным многоголосием городского парка.
    Я сижу на скамейке, наслаждаясь покоем и первым весенним солнышком. Снег сошел, и природа сошла с ума, ворвавшись в сознание буйством красок, и бешенством звуков. На небе облака плывут серыми птицами, куда-то далеко, в страну без названия.
    Если очень захотеть, разогнаться получше, то можно последовать за ними, оставив суету мирских чувств.
    - Но лучше не надо – Володька сидит рядом, держа в руках бутылку пива.
    Синюшное отечное лицо поворачивается в мою сторону. Пугало, опухшее, страшное. Сквозь прорехи в наполовину сгнившем тряпье, заменяющем одежду, торчит солома. Оно смотрит на меня.
    Облака уходят, растворяясь в небе. Страшило наклоняется ко мне, чтобы обдать несвежим дыханием. Аромат пива разбавлен смрадом гниющей соломы. Оно корчит гримасы, в глазах рябит от неестественных жестов существа, и пространство плывет складками ужаса.
    Миг, и оно уже тянет к тебе свои лапы.
    Вместо лица, у него теперь маска, чужой лик, заживо содранный с несчастного Володьки. Словно персонаж из фильма. Отечественный римейк «Техасской Резни бензопилой». Глазки-бусинки сверлят меня, покачиваясь словно поплавки в глазницах, истекающих кровью.
    Пространство на мгновение складывается, словно лист бумаги, затертый на сгибах до дыр, и затем, взрывается с оглушающим присвистом.
    Со мной снова сидит Володька. Старый, добрый Архитектор, который безбожно прогуливал занятия в техникуме, тискал девах на парах, и прилежно сдирал чужие конспекты. Вот только синюшное лицо, и свисающий, словно кусок алой тряпки, язык, выдают, что с ним не все в порядке, так же как не все в порядке со мной.
    Володька пытается что-то сказать, в горле булькает, и по щеке Архитектора бежит густая темная жидкость.
    (И я знаю, что это не вишневый морс…)
    - Приходи сюда – шепчет Володька, смешно шевеля высунутым языком, поддергиваясь, словно паяц на ниточках кукловода – приходи, здесь все…
    Я закрываю глаза.
    - … хотя кто знает, как все на самом-то деле. Кто-то думает, что поимел свою удачу, и теперь она, словно уличная девка, исполнит все его желания. А кто-то догадывается, что по ту сторону вечности, небритый неудачник, в полосатой тельняшке, уныло барабанит по клавишам, вглядываясь в залапанный монитор, исправляет ошибки, насилуя разбитую в хлам клавиатуру, и все его никчемные фантазии осуществляются помимо нашей воли. Правда он и не подозревает, что все желания, которыми он хочет наполнить свою больную вселенную, проистекают из нее же, и рождены в наших, таких же больных мозгах.
    Морфеус, скорбно затягивается, и в его глазах вспыхивают озорные огоньки.
    Мы снова на кухне, слушаем, как Алка завывает, провожая в неизвестность уходящие души Володьки и Наташки. Морфеус курит, я черчу пальцем узоры, на клетчатой клеенке стола. За окном шумит темный лес, деревья тянутся своими ветвями, словно длинными худыми руками, пытаясь забраться в комнату.
    - Нам нужно в парк – я вспоминаю встречу с Володькой. Не тем, что валяется в спальне, а другим – настоящим, который остался на скамье в солнечном парке.
    - На ночь глядя? – Морфеус задумчиво выпускает дым, очевидно раздумывая о том, кто из нас рехнулся.
    (Я сказал ночь? Я имел в виду утро. Банальное гребаное утро, с солнцем, бьющим из за грязной занавески, заменяющей штору, болтающейся на гитарной струне, заменяющей карниз)
    - Нам нужно в парк.
    Морфеус согласно кивает:
    - Согласен, нужно хорошенько обдумать, что делать с жмуриками, тем более что визиты доблестной милиции в данной ситуации, несколько неуместны, а как думаешь ты?
    Я признаю справедливость слов Сашки, и мы вываливаемся на улицу, оставив упирающуюся Алку в квартире (Морфеус не в том состоянии, чтобы тащить собаку на поводке, а отпускать ее нельзя ни в коем случае – тогда уж точно хлопот не оберешься), осторожно, считая каждую ступеньку, спускаемся по лестнице, толкаем тяжелую дверь и выходим из подъезда.
    Солнце бьет в глаза. Старушки сидящие у подъезда, деловито гудят. Из их ничего незначащего воркования, доносятся обрывки сплетен, и прочей тривиальной информации:
    - Вон, Сашка, опять таблеток наелся, будет хулиганить…
    - Ага, и дружков, небось, полная квартира…
    - И куда милиция только смотрит…
    - А что вы думаете, участковый взяток не берет…
    - Вот на прошлой неделе Зинкин муж нажрался, как скотина, и гонялся по двору за этой тощей стервой, с молотком, и что?
    Мы проходим мимо них, стараясь не обращать внимания на неодобрительное шушуканье. Просачиваемся сквозь двор невидимыми тенями. Уходим прочь, туда, где солнце освещает деревянную скамейку, притаившуюся на широкой аллее городского парка «Солнечный».

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: