Творчество поклонников

Кошмар Блю - Лейкс

Добавлен
2004-08-30
Обращений
6162

© Майк Барлоу "Кошмар Блю - Лейкс"

   
    Посреди комнаты стоял большой таз, в который капала вода с потолка. По профессии плотник, Оззи Вудс не мог выделить пятнадцати минут на починку крыши, под которой проводил половину жизни.
    Над всем этим великолепием стоял совершенно неистребимый запах травки.
    Энн сначала хотела возмутиться, что Оззи затащил ее в эту дыру, но передумала. Поздно ломать комедию.
    - Ну, я это… схожу одежду вам посмотрю. – сказал Тони, даже будучи под кайфом проявляя чудеса такта. – я это… не знаю, долго наверное буду искать, дом – то большой…
    Тони вышел. Оззи на всякий случай запер дверь. Он улыбнулся немного сумасшедшей улыбкой. Пока Оззи метался по полу, пытаясь расчистить от хлама чуть больше квадратного метра, Энн стала стягивать противное мокрое платье. «Теперь только попробуй меня разочаровать!» – подумала почему – то Энн.
    Они были оба прохладные, мокрые, скользкие после дождя. Пока не стали горячие и мокрые и скользкие уже от пота. Оззи не разочаровывал. Чувствовалось, что он в восторге от происходящего. Как – никак он был в нее влюблен. Хоть и несильно, но был. А она? А что она?
    Почему - то Энн нравилось, что он занимался сексом молча. Мужские реплики в постели обычно сбиваются на сценарий к порнофильму – и это еще лучший вариант. Оз же не считал долгом что – то болтать. Оргазм был сильным. На стенке ухмылялся Джим Моррисон. Что скажешь, старина?
    Энн довольно вытянулась на одеялах.
    Оззи некоторое время просто сидел рядом, рассеянно гладил Энн по бедру. В сполохах молний был виден его, в общем – то скучный профиль переходивший в массивный шар раскачанного плеча.
    В этот миг Энн испугалась, что сейчас он спросит какую – нибудь глупость, но Оззи вдруг снова улыбнулся своей веселой, чуть сумасшедшей улыбкой.
    - А ты даешь! – наконец хмыкнул он. Тоже глупость, конечно, но хотя бы забавно. Если честно, Энн не знала, что сказать. Что между ними такое? Не любовь, но и не просто случайная связь. Какая – то дружба с сексом. Оззи зачем – то встал, предоставив Энн счастье полюбоваться своей неуклюжей фигурой, подошел к окну, и некоторое время стоял, глядя на молнии.
    - Тони прав. – сказал он. – красиво.
    - Иди лучше ко мне.
    - А ты жадная.
    - Какая есть.
    - Самая лучшая в моей жизни, вот какая ты есть.
    Энн перестала, наконец, думать. Какая на самом деле разница, что между ними. Какое дело, почему это происходит. Оз был с ней, был в ней, он был ее. Хотя бы сегодня.
    - с четвертым июля. – сказала ему Энн.
    А потом пришел Тони с одеждой. Оззи повезло – ему достались джинсы и рубашка самого Тони, который был его всего дюймом выше и всего десятком фунтов легче. Для Энн же нашлось нечто, что Тони обозвал кимоно. С тем же успехом это мог быть чехол для бьюика 76 года. Но это нечто было приятно на ощупь. Они сидели на полу в комнате Тони. Тот несколько вышел из ступора и предложил им выпить и покурить. Оззи жадно присосался к бутылке с пивом. Такой вечер с девушкой, на счет которой он давненько забросил даже строить планы – нехилый стресс! Энн же выглядела просто притихшей. Она прижималась к Оззи, но смотрела, словно мимо него.
    - Будешь? – предложил Тони косячок Энн. В его увитую дредами голову не укладывалось, как можно отказаться от выпивки и косячка в такой чудный вечер.
    Пластинка кончилась. Тони пошел перевернуть ее. Энн взяла из рук Оззи бутылку и отхлебнула. Оззи вытаращил глаза. Он впервые видел ее пьющей пиво из горлышка. И вообще пьющей спиртное.
    - ты слушаешь винил? – спросила Энн, заметно оживляясь.
    - Да… винил лучше звучит. Настоящая музыка. Живая, нецифрованная.
    - Здорово! Слушай…
    - Тони.
    - Тони, у тебя нет Коэна?
    - Любишь Ленни?
    - Ну не очень, но пара вещей…
    - Ленни… где – то был Ленни…
    Тони рылся в немыслимых развалах винила в поисках давно уже забытого им Коэна.
    - найти не могу, извини… Слушай, Энни, а хочешь мы тебе что – нибудь сыграем, а?
    - брось это, Тони!
    - А вы что, играете? Вроде как группа, да?
    - Если сильно выпьем. – фыркнул Оззи. – он на ударных. Я пою.
    - Ты поешь?
    - Стараюсь петь… да брось ты это, Тони!
    - ты мне раньше не говорил, что поешь.
    «А ты не спрашивала» – подумал Оззи, но промолчал.
    Тони появился с гитарой.
    - что сыграем?
    - Давай «Солдат Фортуны».
    Этот блюз был, наверное, единственным, к разучиванию которого Оззи подошел со всей ответственностью, в результате чего пел его хоть и хуже Гленна Хьюза, но и ухо не резал.
    Тони играл. Оззи пел. Энн пила пиво и слушала.
    Глава 2.
    Южный берег Блю Лейкс (опять же бедность воображения первопроходцев края, назвавших город «Городом ниже по течению», а озеро Голубым Озером) слыл местом идеальным для пикников.
    С одной стороны до города было не более сорока минут на машине, с другой стороны у всякого, кто впервые окидывал взглядом этот пейзаж захватывало дух. Чуть позже, глянув под ноги этот всякий замечал, что идет не по девственной лесной земле, а по плотному ковру из мусора, оставленного другими туристами.
    Костровищам не было числа, но каждая кампания считала долгом учредить свое. Пустые бутылки, консервные банки, отработавшие свое презервативы, потерянные ножи, одноразовые стаканчики и прочий туристический хлам то тут то там попадались под ноги, но странным образом это не портило ощущения первозданной запущенности этого места.
    На самом деле в относительной загаженности пребывал крошечный кусок побережья, словно специально сооруженный природой для пикников – поляна, резко обрывавшаяся к озеру. Стоило в поисках дров отойти хотя бы на три сотни футов, и следы цивилизации исчезали, человека обступал самый настоящий лес. Конечно же, и в пяти сотнях футов от поляны можно было наткнуться на пивную бутылку, которую бросил здесь другой искатель дров. Но истина была в том, что у человека, потерявшего направление поляны и пошедшего на север были все шансы сгинуть в лесах, тянувшихся на добрые две сотни миль на север.
    Это был почти ровный треугольник, каждое бедро которого было около двух сотен миль. Обитатели Даунватера, равно как и Дерри звали его одинаково – Лес. Не Большой, не Черный, не Шервудский, а просто Лес. Это и был просто лес. Никем не учрежденный, случайно сложившийся заповедник, на территории которого – ни одной асфальтированной дороги (если быть точным вообще ни одной дороги кроме старой трассы, которой перестали пользоваться с началом прошлого, двадцатого века) и ни одного строения серьезнее охотничьей хижины. Да и они встречались в основном на севере Леса.
    С востока Лес отрезало шоссе 65, с запада – соответственно шоссе 62, с юга были предместья Даунватера, все эти заброшенные, полузаброшенные и вполне процветающие фермы, летние домики, в которых в летом спасались от запаха раскаленного асфальта зажиточные горожане. На севере коптил небо и пополнял статистику преступлений в штате Мэн Дерри. Но в Лесу водились медведи, олени, и даже волки.
    По осени в Лес с такой интенсивностью устремлялись толпы мечтающих доказать себе свою мужественность мужчин из Дерри, Даунватера и прочих городов, что на эту пару недель он становился обитаемым.
    Охотники, которые по заведенной еще неандертальцами традиции напивались прямо с утра, частенько палили друг в друга, принимая собратьев по нелегкому отдыху за оленей или волков, так что звери спасались простым бегством в самые непролазные внутренние чащобы Леса.
    Когда Оливер рассказывал своему детройтскому дядюшке истории про Лес, тот недоверчиво покачивал головой. Слишком уж маленьким на карте был этот Лес, что бы в нем могло происходить все это. Но то, что на карте занимает десяток дюймов, в жизни можно пройти только за пять дней. Стоило человеку, сколько угодно городскому попасть в Лес он с первых пяти минут понимал, куда его занесло. Лес есть Лес.
    Таким образом, то ли благодаря близости Леса (он ведь на самом деле начинался, стоило отойти от поляны) то ли потому, что уже на северном берегу Блю - Лейкс никогда не было ни одной постройки, ни одной фермы, ни одной дороги, эта мирная, истоптанная поляна была каким – то краем света.
    Главной достопримечательностью Блю – Лейкс была Скала Старого Эдди. Вообще – то документах картографической службы она именовалась как – то по- другому, но уже около двадцати лет жители Даунватера звали ее только так. Или Скалой Эдди МакКормака, в память о человеке, которого все кто его знал, старались забыть.
    Это была черная глыба камня, словно воткнутая в берег озера, совсем рядом с поляной. С нее самые смелые (или просто пьяные) прыгали в воду, не опасаясь разбиться о дно - глубина сразу же под скалой была около сотни футов. Вода там тоже была несколько холоднее, чем в остальном озере. Полагали, там били ключи. Но поскольку лохнесского чудовища в озере не водилось никто его толком не исследовал.
    По расчетам специалистов глубина Блю – Лейкс было слишком полноводным озером, что бы подпитываться только одной впадавшей в него рекой, зато давать начало сразу трем. Блю Лейкс ни на дюйм не мелело самым жарким летом. Скорее всего, озеро черпало запасы воды в подземных реках и ручьях.
    Любопытно было само существование скалы. В окрестностях Даунватера с трудом можно было отыскать крутую каменистую гору. То, что жители округа горделиво именовали горами, являлось просто высокими холмами. На вершине такого холма редко встречалось каменное навершие. И хотя берега озера были крутыми, крупных скал больше не встречалось нигде. Скал вообще не было нигде в окрестностях. Специалисты небрежно отмахивались от вопросов обывателей. Скалу притащил сюда ледник. И все.
    Любой охотник, забиравшийся в Лес достаточно глубоко, мог с легкостью подтвердить существование таких же скал в чащобах Леса, где они, как правило, тоже располагались по берегам небольших озерец или рек.
    Какая ни есть, скала была достопримечательностью, а пара карстовых воронок на расположенных рядом с ней позволяли предположить, что где – то в окрестностях озера имеется сеть пещер, вымытых когда – то водой, но кого кроме геологов это, скажите, интересует?
    Старый Говард Филлипс начал было бродить по лесам, наносить все камни на карту и что – то чертить, но получалась у него чушь. А потом он и вовсе умер от рака поджелудочной, которую, как он уверял, обеспечило ему правительство в Корее, и про камни забыли.
    Скала Эдди МакКормака была просто хорошим трамплином для тех, кто хотел порисоваться перед девушками.

Оценка: 10.00 / 3       Ваша оценка: