Творчество поклонников

Hocka Hei!

Добавлен
2005-01-26
Обращений
5487

© Майк Барлоу "Hocka Hei!"

   
   
    На самом деле в этом ничего хорошего нет. Таких бессердечных ублюдков, как я, обрушившаяся на нас любовь ломает, превращает в дураков и слабаков. Вообще все наши плохо закончившиеся хорошие чувства (и не обязательно любовь) никуда не уходят, и точно никогда не умирают. Они складываются где то на дне нашей души, в черных липких водоемах нашего подсознания и там лежат, похожие на ил. Лежат и протухают. Если сверху по ним течет новая чистая вода, то ничего страшного. А если нет? Кто знает, какой яд они в конечном итоге могут дать. Что может из них вырасти?
   
    Хелен была дрянь. Но в ней было то самое проклятое ЧТО – ТО, из –за которого ты готов простить ей и злой смех и наркотики и гангстеров. У большинства женщин ЧЕГО - ТО нет. С ними просто спят.
   
    В Хелен была какая – то глубина, чувствовался душевный надрыв, излом, делавший ее непохожей на остальных шлюх из этого клуба. Это чувствовали все, даже пьяные бандиты.
   
    Когда к шесту выходила Хелен, бар замолкал. Она выкладывалась в эти дешевые эротические танцы вся. Со всем телом, мыслями и тем, что осталось у нее на месте души. Блюз так блюз, рок так рок, диско так диско. Не важно. Все не важно. Ни одежда, ни нехитрый сценарий номера. Не важно, сколько девиц уже танцевало до этого. Не важно насколько у них стройные ноги и высокая грудь. Главное блюдо всегда одно - Хелен.
   
    ДАМЫ И ГОСПОДА, А НУ ПОЖАЛУЙТЕ К МО, СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ ТАМ ХЕЛЕН ВЛОЖИТ ВСЮ СВОЮ ЛИЧНОСТЬ В ВИХЛЯНИЯ ЗАДОМ!!!
   
    Я продавал ей кокаин. Однажды у нее не оказалось денег, и я взял плату натурой. Потом я долго ходил по ночному городу, втайне надеясь встретить пяток уголовников с ножами, или попасть под автобус. Наверное, это была самая странная ночь в моей жизни. Когда мы повалились на видавший виды диван в дешевом мотеле, мир нешуточно плыл у меня перед глазами. И виной тому была не выпивка. На несколько часов для меня перестало существовать все. Больше не было ни кокаина, ни ребят Сэмми Быка, ничего кроме двух сплетенных тел на мокрых от пота простынях. Я немного отстранено подумал, сколько же парней перебывало здесь до меня, но эта мысль ничего разрушила. Все разрушила сама Хелен. Как всегда.
   
    Я лежал где – то между тем и этим светом, слушал далекие гудки грузовиков и не знал, что буду делать завтра.
   
    - Мэт.
   
    - Ага.
   
    - А знаешь, ты хорош.
   
    - Знаю.
   
    - Мне девчонки из шоу сказали, что ты хорош. Вот я и подумала, а почему нет. А денег у меня сейчас три куска в тумбочке. Один хахаль дает. Знаешь его, он из семьи Дженовезе. Какой – то смешной. Ему бы только поговорить.
   
    Я молча переваривал услышанное. Парня из Дженовезе я знал. Знал, что он однажды облил должника бензином и поджег. Что в другой раз он мясницким ножом порубил троих и скормил их тела псам. Это были не страшные слухи, а сущая правда. Почему – то я его не испугался. Мне по – большому счету было не до него. Я задумался о судьбе человечества. Такое, знаете ли, иногда бывает, накатывает. До чего мы докатимся в итоге, если уже платим что бы ПОГОВОРИТЬ?
   
    - иди ты, Хелен. – сказал я, встал, натянул джинсы, футболку и ботинки. Потом посмотрел на женщину на кровати. Я по – прежнему ее любил, ничего не изменила ни история про гангстера, любящего поговорить, ни то, что у нее при ближайшем рассмотрении оказалось больше морщинок, чем можно подумать. Это и было самым плохим - ничего не изменилось.
   
    - Мэт, поехали в Айову.
   
    - Почему в Айову?
   
    - Я оттуда родом.
   
    - Ты родом оттуда же, откуда я. С фабрики, где делают неудачников, бессердечных ублюдков, убийц и самоубийц.
   
    - Что ты мелешь?!
   
    - Чушь. Полную чушь, Хелен.
   
    Я распахнул окно и прыгнул. Хелен не завизжала, что делает ей честь. Этаж был третий, но мне было все рано. У меня сильные ноги – я же бывший регбист, да и раскисшая от дождя земля смягчила удар. Но я думаю, что прыгнул бы и на асфальт. Я не хотел умирать. Мне просто было все равно.
   
    Хелен умерла через пару лет. Парень из клана Дженовезе зарезал ее. Я не поинтересовался, тот ли это парень, что платил за разговоры, или другой. На самом деле это мне неинтересно. Я не пошел на похороны. На них вообще были только те, кому это вменено в служебный долг и девчонки из шоу. Наверное, я все еще любил ее и не готов был увидеть труп. Я все еще помню нашу единственную ночь. Может быть, я и сейчас ее люблю? Таких, как я любовь ломает и обращает в дураков.
   
    Но я думаю, вам уже надоел этот перечень моих несчастий. На самом деле я не позволил им взять верх. Я пил виски и пел в металлической группе. И вся моя боль выходила на сцену в виде ярости. В моих текстах бесновались демоны Апокалипсиса, мечтающие уничтожить этот шарик со всем его населением, вплоть до белок. Адское пламя и кровь бушевали у трона Сатаны.
   
    Я был микроскопическим Оззи Осборном, то есть почти богом, почти Сатаной для нескольких десятков таких же, как я, тех, чьи души были настроены на ту же волну.
   
    А еще я обожал группиз и вечеринки. Иногда это напоминало какой – то кошмарный сон. Я помню, как я шел по холмам с красивой черноволосой девчонкой. Мы оба накачаны алкоголем до того состояния, когда ты уже не пьян, а просто пребываешь в другой реальности. Походка тверда и ты не мелешь чуши. Ты чувствуешь, что «уплыл» но остановиться не можешь. Секса нам уже не хотелось. Его было достаточно за предыдущие трое суток, которые мы провели в моей квартире. У меня на губах была ее кровь - ей нравилась боль. Она что – то говорила, она просила принести себя в жертву Сатане.
   
    На самом деле я никогда не верил в Дьявола. Я верил только в своего Чужого, но тогда решил, что это одно и то же. Я опрокинул ее на камни и некоторое время стоял над ней с ножом в руках. Она не испугалась и не пошла на попятную. Она была как Дженни. Я вонзил нож в землю в миллиметре от ее шеи, и вдруг меня охватило почти нестерпимое возбуждение. Ее тоже. Она сама вдруг потянулась ко мне, сначала поцеловала, а потом больно укусила в шею. Я рванул молнию джинсов...
   
    Это был экстаз.
   
    Были и другие группиз, были и другие оргии. Но мы работали. Мы играли по пять концертов в неделю. Мы репетировали. Утром, облив голову холодной водой, сделав несколько глотков минералки мы выходили на улицу для ежедневного кросса. С потом выходил алкоголь, а под лучами солнца, все ночные откровения казались тем, чем и были – пьяным бредом и мы все забывали о нем. Во всяком случае, это парни из группы забывали. У них ведь не было Чужих. У них были только попойки.
   
    Потом появился этот парень. Высокий, сильный, с черным хаером до плеч, лицом похожий на индейца. Говорили, что когда – то он был профессиональным бейсболистом и учился в военной школе... не знаю. Он был помешан на оккультизме и жестком звуке. Пил, кстати, мало, наркотиков не употреблял. Все это ему заменяли женщины. Десятками. Иногда по две в день.
   
    Его звали Блэки. Его голос напоминал свихнувшуюся бензопилу, на гитаре он играл как бог. Как очень злой бог. На сцене басист его группы приделывал к своей гитаре лезвия. Он играл, раздирая пальцы в кровь и звук его гитары был сочным и живым, как ни у кого в мире. Потом этот басист стал играть у самого Оззи.
   
    Мы сдружились с Блэки. Он был велик. По – настоящему велик. Вы его явно знаете. Это он записал самый дорогой в истории металла альбом, это он играл в Доннингтоне перед 180 000 фэнов, это он воевал с сенатором Гором. В нем соединись грубое животное и великий поэт. Поэт не в старом стиле. Поэт новой школы, поэт стальных джунглей, затянутых смогом.
   
    Однажды мы с Блэки до изумления напились в баре и подрались с байкерами из Ангелов Ада. Для здоровяка Блэки это кончилось благополучно, да и я почти не пострадал. Но, навешивая, какому – то детине, я выбил себе кисть и на следующий день впервые за десять лет пошел к врачу. Я спокойно сидел в приемной, бережно поглаживая ноющее, словно гнилой зуб, запястье и тут моя судьба сделала очередной крутой поворот.
   
    Все что случилось потом, все, благодаря чему я до сих пор не в Синг – Синг и не на кладбище было связано с моей пустяковой травмой.
   
    Она прошла мимо, и мой взгляд скользнул по высокой груди, отказывавшейся помещаться в майке. Еще на ней были прорванные и простреленные во многих местах джинсы и военные «гады». Не тот наряд, в котором вообразил бы себе даму сердца джентльмен викторианской Англии, но по мне - так лучший на свете. К тому же она сильно хромала. А что вы ожидали увидеть в травматологическом отделении?
   
    Девушка села рядом. Я долго рассматривал золотистый загар на тугих плечах, массивную золотую серьгу в маленьком ухе, вытатуированную на плече розу, светлые волосы, лавиной спадавшие на плечи. Лицо я разглядел не сразу. Фигура ее просилась на обложку Плэйбоя. Лицо не подводило. Я даже забыл про боль.
   
    - куда уставился? – спросила она с акцентом. Не то канадский, не то английский. Не поймешь. И еще кое – что важное. Несмотря на грубость слов, они прозвучали вполне дружелюбно. Почти предложение познакомиться.
   
    - тебе за пазуху, детка. – фыркнул я.
   
    - и как вид?
   
    - хорош.
   
    - меня зовут Эбисс. – она протянула руку. «Имя как имя. – подумалось мне. – хорошо хоть не Филти Энимал». Рукопожатие у нее было странное. С одной стороны довольно крепкое, а с другой казалось, что кисть у нее стеклянная.
   
    - Мэт. – сказал я. – Железный Мэт.
   
    Мое прозвище Железный Мэт появилось на концерте. Я пел песню Оззи Осборна «Iron Man». А поскольку перед выходом на сцену я успел дунуть косячок, то слова перепутал и спел «Айрон Мэт». Был я в этот момент гол по пояс, мои накачанные регби мускулы выглядели весьма неплохо, так и прицепилось прозвище Железный Мэт.
   
    - ты поешь в «Железных Орлах»?
   
    - да.
   
    - у нас ваши кассеты идут по паре в день.
   
    - У нас? Я хотел спросить, откуда ты?
   
    - а это важно?
   
    Я посмотрел в синие глаза.
   
    - наверное, не очень.
   
    - Как сюда попал?
   
    - подрался в баре. – я показал распухшую кисть. – А ты?
   
    - связку на колене потянула. В постели набарахталась.
   
    Я усмехнулся. Как – то все странно развивается.
   
    - но связка это ерунда.

Оценка: 10.00 / 2       Ваша оценка: