Творчество поклонников

Hocka Hei!

Добавлен
2005-01-26
Обращений
5485

© Майк Барлоу "Hocka Hei!"

    На самом деле я умираю.
   
    Я не понял, шутит она, или нет. По тону – не похоже на шутку. Но и на умирающую она не походила.
   
    - что с тобой?
   
    - болезнь Лу Герига.
   
    Я глупо хлопал глазами. Впервые слышу такое название. Может быть все – таки прикалывается? А может быть просто это научное название какой – нибудь общеизвестной болезни?
   
    - что это?
   
    - это форма паралича. Мышечный склероз. Сначала отказывают самые тонкие мышцы. Пальцы на руках, например. Потом и те, что побольше. Сначала не смогу просто прикурить, потом ходить. А потом даже глотать и дышать. Но внутри все будет работать нормально, возможно годы. Скорее всего меня захотят положить под аппарат искусственного дыхания и кормить через вену.
   
    Она говорила как человек, который смирился. Если с ЭТИМ можно смириться. У меня начала отвисать челюсть.
   
    - но почему ты тогда в травме?
   
    - говорю же тебе, связку потянула! Да и вообще, от синдрома Лу Герига не лечат.
   
    - Ого. – сказал я. Звучало это конечно покруче чем «мне очень жаль». Эбисс совершенно не обиделась.
   
    Потом нам обоим наложили тугие повязки, прописали прогревания и погнали с миром. Мы вышли из больницы. Я - бережно прижимая к себе раненую руку, Эбисс – хромая. Два ветерана, не иначе. Только у меня все заживет за пару недель и я снова смогу висеть на перекладине, навешивать джебы и апперкоты каким – нибудь врагам, играть на гитаре... а у нее это уже звонок с того света. Я только рот открыл, что бы что – то предложить, но Эбисс меня опередила.
   
    - Пива хочешь? – спросила она.
   
    - Да.
   
    - Я тоже.
   
    Мы пошли в бар и нагрузились там смертельной смесью пива и текиллы. болтали обо всем и ни о чем и пялились друг на друга. А потом пошли ко мне. Жил я в то время кладовке над спортзалом, который охранял. Там были старые маты и несколько украденных у одного знакомого миллионера мексиканских одеял. Зачем нам нужно, что – то еще? Эбисс оказалась даже лучше Дженни, а это казалось невероятным. Причем речь не только о постели. Она была, словно вторая моя половинка, словно я нашел что – то, чего мне не хватало всю жизнь. Мы не просто понимали друг друга с полуслова. Мы дополняли друг друга. Мы оба были полумертвые. Она умирала на самом деле, а у меня был Чужой из – за которого я уже двадцать пять лет не жил, а играл с судьбой в русскую рулетку.
   
    Но было то, что отличало ее от всех моих сумасшедших подруг. Она была хорошей, понимаете. Очень доброй. Не сентиментальной (самые сентиментальные люди - бандиты, как самые большие ханжи - проститутки), а по настоящему доброй.
   
    Мы практически не расставались. Однажды утром я выяснил, что больше не являюсь вокалистом «Железных орлов», что не было для меня неожиданностью. Какой же группе нужен вокалист до того ушедший в личные проблемы, что прогуливает репетиции, а на сцене забывает слова собственных песен? Они всегда стремились к успеху.
   
    Я, не моргнув глазом, подписал контракт с каким – то клубом, превратившим меня в музыкальный автомат. Это было дивное заведение, где тусовались старые хиппи, водители – дальнобойщики и прочая «белая рвань». В меня загружали программу из соут – рока, блюза и кантри, весь этот «ковбойский рок» Lynyard Skynyard, эти непереносимые для моего слуха сентиментальные баллады про пистолеты и mid – tempo songs про душевную боль. С длинными гитарными соло! Все то, с чем потом через десять лет Bon Jovi и Guns – n – Roses стали королями хит – парадов!!! Знать бы ... наверное пластинку бы записал в этом стиле.
   
    Но надо же было на что – то жить и я вполне смирился с этой участью. Музыкальный автомат в конечном итоге ничуть не хуже, чем докер или матрос на плоскодонном корыте. Хотя бы рыбой не воняешь. Мне вполне нравилось так жить. У меня была Эбисс и немного денег. Забавно и то, что такое насилие над моими связками хорошо на них сказалось. Я раньше мог только хрипло орать в высоком регистре. Теперь я могу ВСЕ в диапазоне от Хэлфорда до Элвиса. Что еще нужно для счастья?
   
    Несмотря на ежедневные лошадиные порции виски и сигарет она только хорошела.. казалось, что страшная болезнь, которая превращает людей в мумии стремилась сделать из нее красивую мумию.
   
    Мы весело танцевали на самом краю пропасти. Иногда я садил ее не свой мотоцикл и разгонялся до такой скорости, что возникала иллюзия, что если бросить руль, то не упадешь, потому что волна плотного воздуха подхватит тебя и понесет дальше. Иногда я просто надеялся, что из – за поворота появится какой – нибудь грузовик и я не успею повернуть. Но это не то же самое, что разогнаться и врезаться в стену, понимаете?!
   
    Любил ли я ее...
   
    Я часто задавал себе этот вопрос, но ответа так и не дождался, наверное потому, что его просто нет.
   
    Как – то раз она зашла в «мой» клуб, у меня был небольшой перерыв между выступлениями и мы спокойно надирались за стойкой. Эбисс вдруг вся вздрогнула, лицо ее исказила судорога. И она уронила рюмку.
   
    - что случилось?
   
    - Правое плечо...
   
    - Возьми рюмку левой. – посоветовал я. А что я еще мог? Вдруг мне захотелось забраться по волшебному бобу на небо, найти там бородатого старика и спросить Его ЗА ЧТО он так обращается с ней. Почему не я? Почему не Сэмми Бык, который как – то убил своего шурина, закатал его тело бульдозером в строительный котлован, а потом устроил похороны оставшейся от него кисти руки? Видите, я все еще в достаточной степени верующий, что бы искать справедливости.
   
    Левая рука еще не объявила забастовки и Эбисс спокойно выпила.
   
    - есть надежда, что я умру от алкоголизма раньше, чем это случится...
   
    о том, что случится, Эбисс предпочла не говорить.
   
    Настала моя очередь идти на сцену, я запел боннетовскую All night long, и тут в толпе произошло какое – то кружение, замешательство... два парня выкатили столик на середину, Эбисс запрыгнула на него и начала танцевать, по дороге теряя одежду... я немного дал петуха, но потом справился с этим. И так я пел для нее, а она танцевала для меня. По моему, это были лучшие минуты в моей жизни.
   
    Но Эбисс все – таки слабела. Сдавала. Все чаще я видел ее только за стойкой. Подняться на третий этаж было уже мучением.
   
    Однажды я оставил ее одну буквально на минуту, что бы поздороваться со своим приятелем Крисом, который только что вышел из тюрьмы. А когда я повернулся, высокий детина случайно толкнул Эбисс монолитным плечом и она упала на пол. Подняться не могла.
   
    Парень заржал.
   
    - эй, уберите эту пьянь!!!
   
    Мне понадобилось не больше секунды что бы перелететь через весь бар. Я пнул его промеж ног. Он упал и зашелся тонким писком. Ползал, пищал, блевал и снова пищал. Никакого самообладания. Я его между прочим не осуждаю, кто такой удар получал от бывшего регбиста, тот поймет. Все это время огрызок сигары, которую парень курил, не выпал у него изо рта и придавал ползающему по полу и стонущему детине комический вид.
   
    Крис тем временем поднял беднягу Эбисс на ноги. Я посмотрел на него и понял, что впервые в жизни вижу, как человек, причем человек куда более грубый и злой чем я, влюбляется. В глазах Криса, когда он смотрел на Эбисс появилось несвойственное ему ранее выражение. Злые льдинки растаяли. Он улыбнулся.
   
    - спасибо. – мурлыкнула Эбисс. Я в общем – то не ощутил никакой ревности.
   
    Через пол часа и полбутылки Джека Дэниэлса мы посвятили его в нашу тайну. Не сказать, что бы нам от этого стало легче.
   
    Мы с Эбисс продолжали жить у меня в спортзале. Иногда, если не было концертов, мы никуда не ходили. В основном потому, что она не могла. Это сначала она играла в футбол наравне со мной и парнями из группы. Это сначала ей ничего не стоило протанцевать пол ночи. Теперь же мы сидели дома, я писал новые песни, а Эбисс помогала мне в этом. Она умела играть на басу! Странно, но из – под моего пера теперь стало появляться нечто другое, чем прямой как линейка и такой же жесткий хэви. Нет, я не захотел писать кантри! теперь, как и раньше складывая каждый рифф видел его только «громким и гордым», но вот петь о Сатане, Баэле и оргиях мне как – то расхотелось. Я менялся.
   
    - Мэт, мне осталось совсем немного нормальной жизни. Однажды утром я просто не смогу встать.
   
    - я тебя подниму.
   
    - Потом я вообще не смогу ходить.
   
    - Я тебя на руках отнесу, куда попросишь.
   
    - Очень скоро я тебе надоем. Ты меня возненавидишь за мою беспомощность. За мою боль.
   
    - Скорее я возненавижу себя за свое здоровье.
   
    Я Железный Мэт. Иногда я этому не рад.
   
    - зачем тебе все это, Мэт?
   
    - Не знаю, Эбисс. Просто мне скоро двадцать пять лет и за все это время я не сделал ничего хорошего. Я большую часть времени просто искал способ убить себя.
   
    - Я не слишком хорошая искупительная жертва за твои грехи.
   
    - Не в том дело, что я «искупаю грехи». Никакого желания завербоваться в Корпус Мира у меня нет. Просто я чувствую, что мне это нужно. Мне ты нужна.
   
    Это была единственная правда, которую я знал. У меня, в самом деле, не было ни малейшей потребности что – то искупать и кому – то платить по счету. Просто я хотел быть с ней.
   
    - и все – таки ты замучаешься со мной.
   
    - Позову Криса.
   
    Вскоре Крис поселился у меня. Это звучит дико, но не более дико, чем вся история. Иногда, если при моем появлении Крис не успевал сделать вид, что чинит плитку, читает газету или с аппетитом ест, то я видел, каким взглядом он смотрит на Эбисс. Не просто влюбленным.
   
    В нем было столько тоски, боли, что – то умоляющее... не сказать, что бы это зрелище меня радовало. Я ощущал себя единственным здоровым в хосписе, больные которого к тому же еще и шизофреники.
   
    Он ее по – настоящему любил.
   
    Но в том и была вся шутка, что Эбисс не хотела ни от него, ни даже от меня ни любви, ни сострадания, ни понимания, она просто хотела, что бы кто – то прошел с ней ту оргию, в которую она стремилась превратить свою жизнь. Остатки своей жизни.
   
    Время вдруг понеслось особенно быстро. Словно оборвалась лавина в горах. Эбисс поникла, когда одним до идиотизма солнечным и приветливым утром не смогла просто прикурить.
   
    - время пошло, Мэт. – сказала она. Я понял.

Оценка: 10.00 / 2       Ваша оценка: