Творчество поклонников

Hocka Hei!

Добавлен
2005-01-26
Обращений
5483

© Майк Барлоу "Hocka Hei!"

    Шансов умереть от алкоголя раньше, чем случится ЭТО, у нее уже не было. Далеко – далеко парень по имени Самаэль уже занес косу над Эбисс. Но рубить голову он не будет. Он будет медленно терзать, потрошить.
   
    В то время я потерял Блэки. Он был на подъеме, разогнал профнепригодных алкоголиков из своей команды, собрал алкоголиков профпригодных, назвал все это WASP и уже собирал стадионы. Ему явно было не до старого собутыльника, который все еще пел за выпивку. Во всяком случае, я так думал. Однажды он прислал мне длинное письмо. Не знаю, что заставило его это сделать, не знаю, почему он адресатом выбрал меня. Наверное, у него были на то веские причины.
   
    «Я наполовину сиу. – начинал он, не тратя времени на «дружище Мэт» или «уважаемый мистер Крэнстоун». - В прошлом у нашего народа была такая традиция. Человек, добившийся большой славы, могущества, успеха в любом виде, мог покончить с собой. Для того что бы остаться в памяти потомков в ореоле славы. Любопытно, да? Я никогда не считал это безумием. Мы вообще страшные лицемеры, ценим славу и репутацию выше всего. Я никогда не думал, что лучше быть, чем казаться. Лучше казаться мужчиной, даже если внутри ты маленький мальчик, чем не скрывать этого. Если ты трус, но подавив в себе страх становишься воином, ты перестаешь быть трусом. Кому какое дело до того, что сердце твое падает в пятки, если на лице ничего не отражается? Высшая доблесть – достойная смерть. Красиво умереть едва ли не лучшее, что ты можешь сделать в жизни».
   
    Потом он вдруг забывал эту тему, начинал рассказывать о похождениях в Лос – Анджелесе. Жаловался, что новый состав его команды – такие же алкоголики, как прежние, просил меня найти ему НЕПЬЮЩЕГО ударника и хвастался, что в последнем туре завалил три сотни группиз. Я все это прочел раз десять, не понимая глубинного смысла.
   
    - Мэт, я хочу посмотреть на Большой Каньон. – сказала Эбисс.
   
    Пирог ее приготовления (редкостная гадость) встал у меня поперек горла. Я запустил было пальцы в свою шевелюру, пытаясь поймать мысль, но мысли не было.
   
    - круто. – сказал я.
   
    - Да уж точно, круто. – кивнул Крис.
   
    - Я не могу просто так взять и поехать, Эбисс.
   
    - Я скоро вообще никуда не смогу поехать.
   
    Я понял просьбу. На следующий день я нашел в газете нужное объявление и отправился по адресу.
   
    Больше всего на свете (может быть чуть слабее, чем музыку диско) я ненавидел таких типов, как продавец этой машины. Они ведь не меняются, понимаете. Ему было за сорок, но я сразу же узнал бывшего капитана футбольной команды и парня королевы красоты школы. У мужика было лицо фотомодели из рекламы одеколона Old Spice. Было до того, как он постарел, обрюзг и стал нерегулярно бриться.
   
    Между прочим, в его глазах я читал не меньшую ненависть к «чертовым хиппи, которые просрали страну». Он бы меня с удовольствием прищучил в школьной курилке, но я уже в седьмом классе сам прищучивал по курилкам кого угодно. До него, кажется, еще не дошло, что я не из тех хиппи, что распевали All you need is love, а из тех, что скандировали Let it bleed.
   
    - да, малый, - сказал он, поглаживая бок плимута словно женщину. – это конечно не Кадиллак. Но если хорошенько выжать газ на хайвее, то разницы практически не чувствуешь. Я его купил в шестьдесят девятом. Сколько баб я в нем перетрахал! Мне нелегко решиться его продать, малый.
   
    История плимута была увлекательной, но техническое состояние оставляло желать лучшего. Плимут был как я или Эбисс – жив только наполовину.
   
    Мужик продолжал почесывать пивное пузо, да рассказывать байки. Мне на мгновение даже стало его жаль. Это ж как надо охренеть от будней, что бы пустяковую сделку с ненавистным хиппи превратить в вечер ностальгии? Я всю жизнь его насквозь увидел. И завод и пьянки с друзьями в боулинге, и жену, которая явно погуливает с коммивояжером, который продает всякую чушь в этом районе.
   
    - штука двести. – сказал я.
   
    - Брось, парень! Это же моя крошка, я в ней десять лет баб пялил. Да она, по меньшей мере, полторы стоит!
   
    - Штука двести. Если не хочешь стать импотентом прямо сейчас.
   
    Он угрюмо посмотрел на меня. Он был выше, тяжелее и сильнее. Он был груб и умеренно жесток. Наверное даже умел драться. Наверняка ему и последние годы доводилось чесать кулаки в пивных. Но он не был мне противником. Если бы он вздумал затеять свару, то для него это был бы просто повод «почесать кулаки». Я бы стал его убивать. Вот почему даже крупный домашний пес никогда не одолеет даже мелкого волка. Пес дерется ради победы. Волк ради вкуса крови. До мужика начало доходить, что я из тех, которые пели Let it bleed.
   
    - Штука триста. – не хотел он терять лица.
   
    «Все - таки он не такой трус» – подумал я.
   
    - двести пятьдесят.
   
    - По рукам. Береги ее.
   
    - Буду!
   
    Расстались мы почти друзьями.
   
    Эбисс не смогла вынести такого убогого светло – синего цвета и раскрасила плимут молниями, костями и черепами, а на бортах начертала Iron Mat и Abyss. Потом я просто сел за руль и мы поехали. На самом деле не много нужно, что бы полностью сломать весь привычный ход жизни. Я, с тех пор как меня выгнали из группы, я не был за пределами не то, что штата , даже своего квартала не покидал. А тут проснулся в совершенно неизвестном мире.
   
    Я взял курс на Запад. Я утопил педаль газа в полу. Мне даже не хотелось вертеть головой в поисках впечатлений. Я нарочно гнал так быстро. Что бы города и фермы, дома и лица сливались в одну бесконечную полосу за окном. Это тоже способ путешествовать, мне как – нибудь надо его запатентовать. Гнать что есть сил, это значит оставлять всю жизнь на обочине.
   
    Мне порой всерьез казалось, что это мы живем по настоящему в нашем плимуте, а весь Техас и Канзас и Арканзас и прочие просто построены в качестве декорации. Я не стремился разбивать эту иллюзию, что все вокруг только создают массовку для нашего путешествия. Заходя в патриархальную лавочку за покупками я хватал колу и гамбургеры, не глядя на антураж. Обменивался беглыми фразами, не присушиваясь к тягучему южному говору. Радио в машине сломалось, и мы ехали в тишине.
   
    Это было прекрасно, нестись через страну. Вот живут они тут словно пни, растят кукурузу, едят кукурузные початки, пьют кукурузный самогон под завывания Криса Кристоферсона, а я просто еду мимо, и бросаю в окно окурки.
   
    Но умом я понимал, что они думают свое – они живут настоящей жизнью, а мимо пролетают всякие придурки, которые даже следа на земле не оставляют, так что можно и вовсе не считать их за людей.
   
    Иногда эта гонка прерывалась. Я познакомился с парнем - дальнобойщиком, который, по его словам, окончил было колледж по специальности «реклама», да пошел работать водилой потому, что на ночной дороге хорошо думается.
   
    Если за рулем был я, то еще ничего, я лихач, но хорошо вожу. Хуже было когда я доверял руль Эбисс. Она, кажется, не вполне усвоила предназначение руля и вообще не знала зачем машине тормоза, придуманные трусами.
   
    Я гнал и гнал на запад. Эбисс на заднем сиденье расправлялась с очередной бутылкой виски, потом с риском устроить автокатастрофу лезла целоваться, от нее пахло виски. А от полей за окном рожью из которой этот напиток делают. И тогда я высовывал голову в окно и орал.
   
    - I’m blind in Texas!!! – то были слова нового хита моего друга Блэки.
   
    Потом пошли дожди, и мы застряли в мотеле без названия, зато с табунами тараканов, а портье так же как я любил музыку Оззи Осборна, и мы с ним напились до потери сознания. На исходе третьего дня Эбисс какими – то невероятными усилиями пришлось оттащить мое бесчувственное тело в машину и сматываться в ночь до того, как приедет хозяин и обнаружит вылаканные нами запасы дорого вина в баре и разбитое зеркало в вестибюле. А в Техасе я повстречал другого музыканта – неудачника, который работал на заправке. Мы и с ним напились до зеленого змия, я все орал и орал I’m blind in Texas, пока не заснул уткнувшись мордой в стол.
   
    А уже потом, когда до нашей цели осталось совсем немного меня остановил суровый, похожий на Чарльза Бронсона коп. В его усталых, под тяжелыми веками глазах было какое - то невеселое знание.
   
    Мне на мгновение даже показалось, что он знает всю мою историю, знает, что с девушкой, спящей на заднем сиденье моей машины, и чем все это кончится.
   
    А еще в его взгляде я прочел, что ему на это совершенно наплевать.
   
    Совершенно ясно, что Блэки пришел в мою жизнь не случайно, что ему суждено сыграть в ней важную роль. Но меньше всего я ожидал встретить его здесь, причем не гастролирующего с группой по провинции, а просто катавшегося на мотоцикле вместе с какой – то киской, и пятеркой прихлебателей, которые даже щелкали зажигалкой, если шеф вытаскивал сигарету.
   
    Потомок племени сиу, рок – звезда, поэт и мой друг долгое время казалось, смотрел сквозь меня. Его очень заинтересовала Эбисс и не только ее красота. Какой бы он ни был «поэт стальных джунглей», индейская кровь есть индейская кровь.
   
    Мы с ним сидели у костра. Когда вся шайка, его подруга и Эбисс уже спали беспробудным пьяным сном мы все ее сидели и болтали. Нет, не болтали, говорили. Именно тогда я рассказал ему все про своего Чужого. Раньше я не решался, думал, что он будет смеяться. Но почему – то под куполом ночного неба, в котором на бесконечно – долгое расстояние тянулся дым нашего костра вся эта история уже не выглядела дикой. И она перестала казаться просто клиническим случаем.
   
    - я все – таки не шаман. – пожал плечами Блэки. Я слышал о демонах, которые приходят в мир с нами и живут в нас, но я не знаю что с тобой. Безумие или в самом деле демоны? Или это след Вендиго? В тебе нет индейской крови?
   
    - Я потомок первых поселенцев.
   
    - Еще хуже. Они были сумасшедшими, все до единого. Они считали моих предков дьяволами, а мои предки считали демонами их. Они пришли из а моря со своим безумием, со своим страхом. А может быть, когда они только пришли на нашу землю, и еще не построили себе дома и церкви, не успели защититься от наших демонов, Вендиго пришел ночью и коснулся всех и каждого.
   
    Блэки помолчал. Я не совсем понял, что он хотел сказать. Надо будет как – нибудь еще раз поговорить с ним об этом. Блэки, Блэки..... Кто ты такой?
   
    - она умирает, Мэт, ты знаешь об этом?
   
    Я осоловело посмотрел на него. Вообще, наше путешествие очень благотворно действовало на Эбисс.

Оценка: 10.00 / 2       Ваша оценка: