Творчество поклонников

Hocka Hei!

Добавлен
2005-01-26
Обращений
5486

© Майк Барлоу "Hocka Hei!"

    Она не могла выздороветь, но есть же такая вещь, как ремиссия? Сейчас она выглядела почти так же, как в дни нашего знакомства. И симптомы заболевания почти незаметны, ничего такого, что нельзя списать на обычную неловкость. В худшем случае на разрушенную координацию движений, но никак на приближающееся дыхание Смерти.
   
    - это она тебе сказала?
   
    - Нет. Я это сам понял. Значит, ты тоже знаешь это?
   
    - Да.
   
    - И куда вы едете?
   
    - К Большому Каньону.
   
    - Понятно. – кивнул Блэки.
   
    - У вас нет никаких легенд насчет Каньона?
   
    - Нет, он не лечит от смертельных болезней. Иногда я вообще склоняюсь к мысли, что его вырыл Пол Баньян[1]. – в голосе Блэки не было иронии и это меня почему – то испугало.
   
    - А ты что здесь делаешь? – спросил я, внутренне взмолившись – «ну соври что – нибудь, ну скажи, что гастролируешь, или что ищешь вдохновения в диких местах, или что решил приобщиться к культуре своих индейских предков. Соври!»
   
    - Катаюсь. – сказал он. В отблесках костра особенно четко выступили индейские черты его лица. ТАКОГО Блэки легко было представить совершающим древний ритуал своего племени, или вырезающим сердце генералу Кастеру. На самом деле я знал, что он современный американский парень, рок – музыкант, который кичится своей индейской кровью во – многом потому, что это удачный ход для рекламы его альбомов... но от ощущения избавиться не мог. Прошло довольно много времени, прежде, чем он заговорил.
   
    - Когда мои предки шли в бой, они кричали не «вперед к победе», не «с нами бог и правда». Они кричали «Хока Хей – хороший день для смерти!». Не думаю, что они совсем смерти не боялись. Конечно же боялись, просто они умели умирать красиво. На самом деле «Хока Хей» звучит куда лучше, «вперед воины республики». Наверное, поэтому дети играют в индейцев, а не в генерала Кастера.
   
    Почему – то этот исторический экскурс, несмотря на всю свою дикую неуместность, меня не утомлял.
   
    - Кастер был подонком. – сказал я.
   
    - Не думаю. Он был одним из... одним из затронутых Вендиго.
   
    - Сумасшедшим?
   
    - Я думаю, у него тоже был этот, как его... Чужой. Но это было давно...
   
    Нынче мы тоже утратили честь. Нынче мы тоже издыхаем. А раньше... раньше смерть принимали достойно.
   
    Блэки снова замолчал. Я чувствовал, что ему все это надоело. Вся эта вязкая мистика. Может быть, в нем и бежала кровь сиу, может быть он и знал многое, чего я не узнаю никогда. Но в нем в отличие от меня никогда не было никакой черной дыры. Он просто жил.
   
    Блэки протянул руку и дернул торчавшую из палатки лодыжку. Раздалось недовольное ворчание. Блэки дернул сильнее. Появилась растрепанная донельзя и крепко пьяная, но очень симпатичная мордашка.
   
    - тебе чего, Блэки?
   
    - Поговорить с тобой. – фыркнул мой приятель.
   
    - Ты, совсем с ума сошел? – мордашка сделала попытку залезть обратно.
   
    - Да вот, Мэту что – то скучно со мной.
   
    - Значит ты и есть тот самый Мэт? – спросила мордашка, вылезая из палатки совсем. – А почему тебя прозвали Железным Мэтом?
   
    - Ну, долгая история!!! – хохотнул Блэки.
   
    Я тоже протянул руку и дернул другую ногу. Эбисс долго сопротивлялась, ворчала, ругалась и плакалась на жизнь, но под влиянием тычков, щипков, уговоров и обещаний дать ей еще виски все – таки присоединилась к нам. Лоулесс как – то сразу оттеснил ее от меня, я видел его татуированную руку, собственнически легшую на плечи Эбисс и немного отстранено подумал, почему не испытываю никакой ревности. Может быть потому, что мы самого начала заключили своеобразный договор об обоюдной «свободе», хотя никогда не испытывали потребности его применять. Может быть потому, что ни я, ни она никогда не произносили проклятого слова на букву «л». Не случайно, наверное, что «ложь» начинается с той же буквы.
   
    Или потому, что подружка Блэки, убей, не помню ее имени, именно в этот момент усиленно пыталась выяснить почему меня прозвали Железным Мэтом и делала это по большей части руками.
   
    Утром я проснулся первым и долго смотрел на наш лагерь. Пустые бутылки, окурки, пепел костра. И еще мне показалось, что над лагерем стоит запах смерти. Не знаю почему. Наверное, пока мы спали, мимо прошел Вендиго... или потому, что я был с похмелья. Я разбудил Эбисс, вытащил ее из объятий Блэки, который упорно не желал ни просыпаться, ни отпускать ее, затолкал в плимут и сел за руль. Утапливая педаль газа в пол я крикнул «Хока Хей!!!» и мой крик надолго повил над пустыней. Я впервые оценил фразу про глас вопиющего.
   
    - Что это ты крикнул?
   
    - Боевой клич сиу. Хороший день для смерти.
   
    - Красиво звучит.
   
    - Да, неплохо. Это мне Блэки подсказал.
   
    - Я запомню.
   
    Я не спросил, для чего она это хочет запомнить.
   
    Уже вечером на горизонте появился самый большой тектонический разлом на континенте. А может быть, его и вырыл сказочный великан.
   
    Вот он финал нашего путешествия.
   
    Мы стояли на краю Большого Каньона. Мне захотелось проститься с Эбисс, но я не стал этого делать. Я знал, что увижу. Но я все еще не верил.
   
    Сколько ни говори себе, что готов, сколько ни пытайся оправдаться в своих глазах... все равно крик самоубийцы, которого ты мог, но не захотел остановить будет стоять у тебя в ушах всю жизнь. Она стояла спиной к каньону, когда прыгнула. Перед самой смертью ей хотелось увидеть солнце. И меня, наверное, тоже. Время остановилось. Не знаю, откуда она набрала силы в своих скованных синдромом Лу Герига мышцах, что бы совершить этот прыжок, но она прыгнула далеко. И бесконечное мгновение висела в воздухе над бездной.
   
    Я стоял в трех метрах от нее. Я видел в ее глазах страх, но это был страх не перед падением, а перед тем, что ждет ее, если она не решится прыгнуть сейчас. Все - таки она так и не привыкла к этой мысли.
   
    я прожил бок о бок с ней пол года, иногда мне казалось, что уже нет «меня» и «Эбисс», есть «мы», но все это время она не показывала этого страха.
   
    Мне потом много рассказывали. Говорили, что еще в воздухе у нее могло разорваться сердце. Что скорость полета могла выбить воздух из легких. Но я знаю, почему она падала молча. Она не боялась.
   
    А я стоял на краю и пока вместо горечи потери ощущал стыд. Стыд за свою силу и здоровье. На мгновение мне захотелось броситься за ней.
   
    Я еще успел подумать, что миллионы человек в мире, от Папы Римского до Энтони Шандора Ла Вея верят в бессмертие души. Но бессмертия душ мне не захотелось.
   
    Может быть, там что – то и есть.
   
    Скорее всего, есть.
   
    И может быть там мы, и сможем встретиться. Но там не будет ревущего ветра в ушах и дрожащего подо мной мотоцикла, прогорклого запаха дешевых клубов, на сцене которых прошла моя жизнь.
   
    Солнце там не будет слепить наши глаза во время безумных гонок на закат. От Эбисс не будет аромата страсти, а от старины Криса перегара дешевой травы.
   
    Я трус. На самом деле, не смотря на все свои похождения, я трус. Я боюсь смерти.
   
    Я не готов был заглянуть через край каньона. Не готов был увидеть, как самое дорогое, что было в моей беспутной жизни ударяется на страшной скорости о камни, как тело подпрыгивает вверх, словно резиновое.
   
    Я усмехнулся. Не такой уж я и Железный, подумал я, вытаскивая пачку сигарет. Я вообще – то не курил, а вот Эбисс курила. Сигареты – вот единственное, что у меня осталось. Я едва ли найду хотя бы одну ее фотографию у себя в вещах. У меня есть только воспоминания. Не так уж мало, если подумать. Мертвые живут не в фотографиях, а в памяти живых. Пока что Эбисс еще не покинула этот мир совсем, раз я ее помню.
   
    А если я умру, будет помнить Крис. Если не станет Криса, то ребята из группы наверняка не забудут девчонку, которая гоняла с ними мяч. И в любом случае Блэки не забудет.
   
    Кто она и зачем появилась в моей жизни?
   
    С каким акцентом она говорила? Не знаю, может быть с канадским. Значило ли это, что она из Канады? Не знаю, почему мне это совсем не интересно.
   
    Как оказалась в Нью – Йорке?
   
    Почему?
   
    Сплошные вопросы. Для себя я нашел ответ. Она была просто Эбисс. Наверное, из страны Neverland.
   
    Какой – то запоздалый зевака, мужичок в стетсоне и с фотоаппаратом на шее, оказывается, видел все это.
   
    Его заурядная физиономия обратилась в знак вопроса.
   
    - парень, парень, что случилось? – спрашивал мужик, переводя взгляд с меня Каньон, с Каньона на меня.
   
    В голове его явно не укладывалась, что красивая девчонка покончила с собой, а парень стоит на краю пропасти, не плачет, не прыгает следом, не рвет волосы, только тускло улыбается. Я хотел ему ответить, но понял, что для этого придется рассказать всю историю с начала. И начать ее так «во мне всегда была какая – то черная дыра, что – то злое и бессмысленное…».
   
    Я уже хотел это сказать, но тут понял, что пустоты уже нет. Она умерла с Эбисс.

Оценка: 10.00 / 2       Ваша оценка: