Творчество поклонников

Долгая прогулка. Эпилог

Добавлен
2005-01-26
Обращений
6074

© Майк Барлоу "Долгая прогулка. Эпилог"

   - Говорят что Прогулка нынче не та, что раньше. - сказал атлетичный парень с подбородком – утюгом. Настоящий мужчина, такие ломаются во вторую очередь.
    - Да ты что, дедушка. - усмехнулся жилистый белобрысый тип из разряда ложных темных лошадок. - такие речи полагается вести людям, что уже перевалили на седьмой десяток, а ты едва ли дотянешь до своего третьего.
    - Кроме того, это просто смешно. Что, по-твоему, может измениться на такой вещи как Прогулка? Ты идешь, идешь и еще раз идешь. Когда падаешь, когда пытаешься выскочить с дороги, когда начинаешь драться с солдатами – в тебя стреляют. До финиша доходит кто – то один. Все. Нет тут никакого высшего смысла. – согласился с ним парень словно сошедший с карикатуры на студента – ботаника. При этом ботаник цинично усмехнулся, демонстрируя что, принадлежит к распространенной касте озлобленных неудачами на любовном фронте умников, которые считают, что своим умом они проникают в самую суть вещей, недоступную скудному разуму большинства обитателей Земли. Он может на сарказме протянуть до последнего дня, но Приз ему не грозит. Кроме того, всегда, когда делаешь подобные прогнозы, не следует забывать о таких вещах как мозоль или кишечная инфекция, что способны досрочно свести с трассы как самого морально стойкого, так и самого физически подготовленного. Форс - мажор есть форс - мажор. И, тем не менее, в большинстве своем прогнозы оправдывались.
    - Да, но сейчас Прогулки заканчиваются раньше. – Не сдавался спортсмен.
    - Все просто. Молодежь стала слабее и раньше сдыхает. Скоро вообще будет укладываться в один день. – подал голос тощий молодой человек и лицом до неприличия изведенным угрями. Он курил с видом крутого парня и почему – то в его исполнении заведомо комические манеры ковбоя немого кино не были карикатурны. Интересно, когда сломается он?
    - Это вряд ли. Скорее всего, дело в том, что прогулка утрачивает свой первоначальный смысл триумфа духа и становится всего лишь одним из спортивных соревнований. Отличие в том, что проигравший, скажем, на «Золотых перчатках», полежав пару минут на ринге, утирает нос, делает снимок мозга, а потом идет домой отлеживаться в темной комнате и пить воду. А тут проигравших нет, да почета Победителю больше, но и это скоро сгладится. Еще недавно, всего пять – шесть прогулок назад Победитель был общенациональной фигурой по меньшей мере в течение пары месяцев. А сейчас – неделя и все. Для среднего обывателя победитель Кубка Пантеона опять стал важнее. – с радость углубился в рассуждения белобрысый.
    - Вы бы не выбалтывали сейчас все ваши умные мысли, что бы было чем заняться по дороге на тот свет. – сказал «студент».
    - Меня кстати зовут Клайв. – протянул широкую сильную ладонь атлет. Улыбка – широкая, открытая. Господи, он ведь, похоже, в глубине души считает, что приехал на очередные соревнования по легкой атлетике!
    - Джейк. – кивнул курильщик, потом подумал и пожал протянутую руку.
    - А я не хочу знать, как зовут людей, которые умрут на моих глазах. Вам я скажу, раз уж мы встретились до старта. Мое имя Стивен. И не надо звать меня Стиви. Я думаю, не стоит заводить друзей по дороге на тот свет. Пусть все остальные останутся Иксами и Игреками. Вы, может быть, и приехали весело провести последние 48 часов своей жизни на асфальтовой дорожке, лично я же намерен выиграть и взять Приз. – сказал «студент».
    - Да, я думаю, мы все не осознаем серьезности произошедшего. И еще долго не осознаем.
    - Пока не убьют первого? – предположил белобрысый. – Ах да, я Рон. – словно спохватился он. - Да, наверное до этого самого момента мы будем думать что мы на прогулке.
    - Ну, ты загнул. Она ведь так и называется Прогулка. – усмехнулся атлетичный Клайв. Ну ему то чего понадобилось на Прогулке, ведь наверняка у него то в личной жизни все в порядке и с головой тоже, хотя… Это все неправда, что на Дорогу идут выходцы из низших слоев общества, что бы прокормить «тяжело больную матушку». Нет – Прогулка место сумасбродов, безумцев, мечтателей, потенциальных самоубийц и тому подобной публики.
    - Я говорю о Прогулке с большой буквы, Клайв.
    Разговор угас, как и сигарета тощего.
    Кто – то по сотому разу перевязывал шнурки, словно стараясь ими привязать себя покрепче к жизни.
    -А как вы относитесь к этой истории про Победителя? – неожиданно неуверенным голосом спросил Клайв. Он все еще выглядел настоящим мужчиной, только очень напуганным настоящим мужчиной.
    - Про Победителей ходит много легенд. Какая именно тебя так взволновала?
    - Про того, что отказался от Приза.
    - На Прогулке возможно всякое. Кто знает, каким он пришел к финишу, что он пережил? – Клайв не переставал поражать своих партнеров.
    - Никто из нас пока не знает. Но я намерен узнать. – сказал Стив. На него никто не посмотрел. Прогулка еще не началась, но группировки среди участников, которые продержатся до той поры, пока возможность Победы не станет конкретной перспективой, которую выползшие на финиш изможденные полутрупы, трижды проклявшие день, когда они согласились на Прогулку и полюбившие ее больше родной матери, осознают по - настоящему.
    Стив получил обструкцию, но хорошо это или плохо никто не мог сказать.
    -А вот и Хозяин пожаловал. – сквозь зубы процедил кто – то из Идущих, глядя на высокую плечистую фигуру, перетянутую ремнями портупеи. И неизменные черные очки.
    -Ave Cesar moritoris te salutes. – хмыкнул Клайв. Когда ему надоест удивлять? Ведь они еще даже не пошли.
    - Я смотрю на вас и вижу среди вас победителя. Остальные же достойны восхищения за свое мужество. Я Вижу перед собой самых сильных молодых людей в мире. – тусклым неинтересным голосом начал Главный. Его прервал дружный одобрительный рев.
    -Ура героям! – закончил свою банальную речь Главный.
    И вскоре они пошли. А на второй день умер первый из них.
    И Главный смотрел на них сквозь свои черные очки. Ни один из идущих не мог не думать, что думает сейчас о них этот человек в портупее. А Гаррати думал, почему до сих пор среди всех тех мифов легенд и поверий до сих не появилась, не оформилась одна, которая соответствовала бы истине. Легенда о Победителе, который в качестве приза попросил себе черные очки и портупею.
    Еще никто не приходил к финишу с той же самой мечтой, с какой ступал на старт. Дорога давала, страшной ценой, катарсис, очищение от всего, что Идущий приобрел до нее.
    Так думали все, кто шел второй и третий день, разговаривая со случайными попутчиками, которых хотел пережить о Жизни, Смерти, Дороге…
    И если мозг не отмирал, не заливался сплошной волной боли, отчаяния, биологического желания ВЫЖИТЬ, то Идущий думал и на последних милях своего пути. А потом, на последний день наступало откровение.
    Но суровая суть в том, что откровение вынести не легче, чем Прогулку, что это груз ничуть не меньший, чем Долгий Путь.
    И тот, кто отсыпался, залечивал сбитые ноги и приступал к воплощению своей мечты, всегда сбивался на одно и то же. Деньги. Женщины. Роскошь. Так он избавлялся от последствий катарсиса.
    Но не он. Не Гаррати.
    Даже удивительно, как легко и естественно приняли его желание те, кто руководил Прогулкой. Наверное, потому, что все (и сам Главный) не могли время от времени не задавать себе вопрос о преемнике Главного. Гаррати появился вовремя.
    Гаррати пять лет прослужил во Взводах, конвоируя новые Прогулки, потом занимал другие должности в сложной, но гениально эффективной Системе.
    Через двадцать лет после того, как он перешагнул финишную линию своей Прогулки, Гаррати впервые выехал на джипе перед Идущими, опоясанный портупеей, в черных очках. Его десятиминутное появление удалось. Его предшественник еще пару лет присутствовал на стартах и финишах, но организационную работу доверял энергичному новичку.
    Главному не полагалось умирать, стареть, уходить в отставку. Так решили те, кто принимал решения. Главный согласился с ними.
    Он удалился на покой, доживать век где – то в немыслимой дыре на Мэне, писать мемуары, которые никогда не опубликуют, играть в гольф, пить коктейли, глядя на закат. В провинции царили даже не патриархальные, а почти феодальные нравы, среди владельцев больших домов ценилось превыше всего умение хорошо стрелять и чем седеющий мужчина с военной выправкой и занимался вплоть до своей нелепой скоропостижной смерти.
    Ружье, из которого крепкий и энергичный отставной военный, пользовавшийся всеобщим уважением в округе, целился во взлетающую стаю уток, взорвалось у него в руках.
    Гаррати был искренне этим опечален. Это случилось буквально за пару дней до его первой Прогулки, в которой он руководил всем. Он жалел, что предшественник не успел увидеть и оценить его работу. Это была самая долгая Прогулка в истории.
    Любое желание.
    Любое, самое дикое и разнузданное.
    Приз.

Оценка: 7.50 / 2       Ваша оценка: