Творчество поклонников

Кошмар Блю - Лейкс 2. Энн.

Добавлен
2005-08-06
Обращений
5477

© Майк Барлоу "Кошмар Блю - Лейкс 2. Энн."

    Зик, ничего не спрашивая, не пытаясь изображать из себя психолога, отдал парню платок, хлопнул по плечу и угостил остатками воды. Энн хотела бы не помнить, что эта жертва школьных хулиганов – будущий ее парень, что нынче это накачанный, длинноволосый, и отчетливо пародийный мачо Оззи Вудс, победитель озерных монстров.
    - Что это за красавчик тебя провожал, Энн? – бросила Сью Якобс, на секунду отрываясь от плиты.
    - Его зовут Зик, ма. Познакомились в зале.
    - И когда ты бросишь туда ходить? С накачанными мышцами нормального парня не подцепишь. – Сью говорила скороговоркой, не поворачиваясь в сторону Энн и, наверное, не совсем слышала свои слова. – Кто он, этот твой Зик?
    - Зик… он не мой.
    - Да ладно тебе, можешь пооткровенничать с матерью.
    - Знаешь, Сью, из семнадцати лет, что мы с тобой прожили, последние десять я думала, что мы компаньонки.
    Сью Якобс повернулась к дочери. Ей было 39, она была красива, и без всяких «все еще». Энн ей даже завидовала. Она была «симпатичной», может быть «хорошенькой» девушкой. Мать была женщиной яркой, сразу обращавшей на себя внимание.
    - Какая муха тебя укусила? Перекачалась что ли?
    - Сью…
    У Энн возникло желание разбить что-нибудь об пол, закричать, устроить сцену. Сделать все что угодно, лишь бы Сью не смотрела сквозь нее.
    - Так кто он?
    - Он боксер.
    - Не похож.
    - Знаю.
    - Боксеры, они все сумасшедшие. Привыкли махать руками на ринге, и все проблемы решают кулаками. Это я тебя так, на всякий случай предупреждаю. Когда придешь с синяками можешь не рассказывать, что штанга слетела с грифа.
    - Штанга не может слететь с грифа. Гриф это несущая часть. Слететь она может со стоек.
    - Да какая разница, стойки, гриф. Когда он тебя начнет бить, не жалуйся мне.
    - Зик не такой! – выпалила Энн.
    - Ты так хорошо его знаешь? Зик, Зик, имя такое дурацкое… Как его фамилия? Ах, вспомнила! Киллингсворд, верно? Я знаю его мать. Сумасшедшая сука.
    Карен Киллингсворд, Магда Элеффсон и Сью Якобс составляли собой замкнутый кружок. Они принципиально не входили ни в какие женские общества, собирались раз в неделю-две дома у одной из них поиграть в бридж, выпить, а порой и травки покурить.
    Травку им продавал Ричи Хартнетт, этот идущий через века тип всеобщего друга-приятеля, «своего в доску», который всегда все достанет, хоть в центре пустыни холодное пиво, хоть проститутку в Ватикане.
    Все любили Ричи.
    Ричи считался автомехаником и в самом деле разбирался в машинах как Бог. Но он был слишком широкой натурой, что бы зарабатывать себе на жизнь такой скучной профессией. Он чинил в основном те машины, что были ему интересны и иногда чуть ли не бесплатно.
    Ричи покупал дурь у байкеров в Дерри, что бы продавать ее в Даунватере, об этом знал весь город, знал и шериф. Но Ричи умел охотиться, то есть не просто нажраться на природе и выпалить обойму в белый свет, а выследить и убить оленя, волка, медведя. Каждую осень шериф брал Ричи с собой в лес, где тот выслеживал ему оленей, заготавливал дрова, ставил палатку, готовил пищу и слушал истории про Вьетнам. Так что Ричи беспрепятственно снабжал местных любителей расслабиться травкой. Ему хватало ума не браться за более жесткие снадобья, иначе умение выслеживать дичь могло и не помочь.
    Он мог починить машину, которую в любой другой автомастерской советовали выкинуть на свалку, мог достать патроны к запрещенному оружию, травку давал в долг, рассказывал про тюрьму такие истории, что туда хотелось сесть.
    Он легко брался за любую работу из разряда «разобрать-перевезти», таскал из лесных бездорожий увязшие машины столичных охотников. На своем легендарном «ричи-мобиле», монстре, переделанном из военного джипа времен Эйзенхауэра, он возил пижонов на охоту и рыбалку. У «ричи-мобиля» не было предела проходимости, он мог пробраться через решительно любую трясину, преодолевал вброд такие реки, что их было впору переплывать, но у него был один недостаток. У него не открывалась ни одна дверь. Сам Ричи легко взлетал в машину, а на вопрос, почему он не сделает двери, отвечал, что бы прикольнее было девчонок подсаживать и жадно шевелил пальцами.
    Он знал Лес как свои пять пальцев.
    Три несчастные любительницы бриджа тоже любили Ричи.
    В порядке одолжения он спал с Магдой, в порядке компенсации за моральный ущерб (Магда и в молодости была некрасивой, а годы одиночества в кампании с бутылкой и сигаретами высушили ее до состояния анчоуса), причиняемый сексом с «этой старой клюшкой» (слова Ричи в спортзале), он честно приворовывал, унося то десяток-другой баксов, то серебряные ложки, то еще какую-нибудь мелочь.
    У всех не было не только мужей, но даже намека на них, зато были дети. Тощий заморыш Алберт у Магды, который днями напролет смотрел «Кобру» со Сталлоне и мечтал стать полицейским, молчаливая, самоуверенная от множества комплексов Энн у Сью и застенчивый нокаутер Зик.
    Так как Карен, Магда и Сью не были подругами в истинном смысл этого слова, а за глаза говоря друг о друге употребляли в основном словосочетания вроде «сумасшедшая сука» и «эта стерва», Энн даже вообразить не могла, что у Карен – толстой и не слишком чистоплотной особы, которая приходила на игру со своей бутылкой джина потому, что при всей своей неопрятности брезговала пить из чужой посуды, есть взрослый сын. Что он главная знаменитость Даунватер-тауна, чье фото уже побывало на обложке национальной «библии бокса» - журнала «Ринг».
    - Так что там у тебя с этим Киллингсвордом? Карен говорила у него много фанаток. Знаю я этих спортсменов, здоровья невпроворот, ни одной юбки не пропустят. – Нескончаемый монолог Сью, сводившийся к фразе «все мужики – сволочи» на самом деле не нуждался в адресате. – Ты бы, кстати, купила себе нормальную юбку. Не надоело тебе в джинсах ходить?
    - Откуда интерес к моей личной жизни? Возомнила себя матерью, Сью? – в пустоту сказала Энн.
    - Есть будешь?
    - Буду. Но у меня своя еда в холодильнике.
    - А этот твой диетический корм? Значит ты и Киллингсворд… хм, кто бы мог подумать.
    Я сейчас назову ее стервой, сумасшедшей сукой, скажу, что хочу увидеть, как она подавится своей злостью. Только зачем? Она просто не услышит.
    Принято считать, что у матерей-одиночек материнский инстинкт гипертрофирован. Но это штамп. Изрядная часть воспринимает появившегося в доме человеческого детеныша, как временную помеху в своей жизни.
    Сказала ли Сью что-нибудь сумасшедшей суке Карен, или нет, Энн у матери не спрашивала. Спрашивать было бесполезно. Сью никогда не лгала, что правда, то правда. Она бы просто усмехнулась и ответила бы «делать мне нечего болтать с этой толстой коровой о твоих шашнях» и при этом бы даже не покривила душой. Скорее всего, за очередной игрой и бутылкой Сью завела разговор про Зика. Просто так, из любопытства спросила бы как там у парня с девушками. После Карен, оберегавшая уверенно шагавшего к 25 дню рождения сына от «порока», плодом которого он и был, устроила тому выволочку. Запретив ему в очередной раз все и на всю жизнь.
    И Зик Киллингсворд, номер 11 в топ-рейтинге WBO, нокаутировавший спарринг-партнера Рэя Леонарда, боксировавший с разорванной барабанной перепонкой и сломанной челюстью наверняка потупил глаза.
    Про себя он вспоминал, как на своих первых любительских соревнованиях, после того как он проиграл нокаутом, его долго утешала в своем номере молодая жена тренера команды соперников (таким образом, Киллингсворд хоть и косвенно, но взял реванш за сокрушительное поражение от Дерри, которое потерпела команда Даунватер-тауна). Наверняка Зик подумал и про свой поход в бордель в обществе своего углового Сэмми, на турнире в Мексике, где он выиграл свой первый любительский титул. По ощущениям это напомнило ему бой. Туда он шел на подрагивающих ногах. Возвращался королем.
    Вспомнил всех тех «девушек с номерами», что дефилировали по рингу в промежутках между раундами. Вспомнил и сумасшедших болельщиц, с которыми «сбрасывал пар» после бешеного напряжения турнира, с которыми он, плюя на старый предрассудок о том, что секс ослабляет спортсмена, занимался сексом и до и после боя, в номерах гостиниц, в раздевалках, вестибюлях ресторанов…
    И думал о том, что никто из них не знал его, не хотел его, их всех возбуждала слава, деньги, а больше всего – запах крови и опасности, которые исходили от непобедимого боксера, восходящей звезды… Еще в Древнем Риме патрицианки любили спать с гладиаторами.
    В Мемфисе после очередного минета на заднем сиденье длинной машины, которую ему на сорок минут предоставил промоутер, Зик не мог избавиться от ощущения, что это его поимели. С этим ощущением он вышел на ринг против Чарли «Потрошителя» Роппера (22-4-19КО) и нокаутировал его в пятом раунде.
    Но без славы, без ореола звезды он был так же застенчив, до полной беспомощности. Все эти женщины хотели его имидж, репутацию, и до них не вполне доходило, да и не могло дойти, что там, под мышцами боксера-панчера зарабатывающего по 10 тысяч за бой все еще живет «настоящий Зик».
    Возвращаясь с турниров, он все так же вел образ жизни примерного маменькиного сынка, и уже перестал понимать, КОГДА он притворяется.
    Может быть, ничего этого и не было. Вот только Зик с тех пор с Энн постоянно здоровался и… все. Не делал даже попыток продолжить знакомство. В зале он появлялся теперь раз в неделю. Остальное время проводил в «Box Church». Готовился к бою. Готовился вбить переносицу в мозг миру.
    В своем углу он профессиональными движениями бинтовал запястья, видимо страхуя сухожилья от растяжений. Веса на штанге становились меньше, а количество повторений все больше.
    - Зик?
    - Да, – поднял взгляд Киллингсворд.
    У Энн просто готовы были подогнуться колени, она боялась, что краснеет. Так не делается, так никто не делает, 17-летние дурочки не делают первых шагов, не спрашивают такие вещи, так не делается…
    - Ты что делаешь сегодня вечером?
    - У меня спарринги сегодня. Часов до девяти я буду в Box Church. Ужин и спать. У меня бой через три недели, Энни. Есть боксеры, которые перед боем могут играть в казино, выпивать, курить… Вот Джеймс Тони, он курит после боя сигары. Я так не могу. У меня режим.
    - Значит, сегодня вечером ты занят, да?
    - Можно и так сказать. А что?
    - Ты видел «Крепкий орешек»?
    - Да.
    - Вышла вторая часть. Все кто видел, говорят, что еще лучше первой.
    - Я не люблю боевики. Но как-нибудь мы сходим в кино. Обещаю.
    Зик, Зик, что же ты отводишь взгляд, будто чем-то провинился.
    - Энни… ты что, с ума сошла? – хохотнул на весь зал Ричи Хартнетт.
    - В чем дело?
    - Ты что НАКРАСИЛАСЬ? Эй, парни, Энни научилась краситься!
    Еще на Хэллоуин, сияющий Хартнетт, пришел в зал со свежим «Рингом», в котором анонсировался новый бой их тихого соседа по залу.

Оценка: 7.00 / 1       Ваша оценка: