Творчество поклонников

Кошмар Блю - Лейкс 2. Энн.

Добавлен
2005-08-06
Обращений
5483

© Майк Барлоу "Кошмар Блю - Лейкс 2. Энн."

   
    - Парню нелегко, – пояснил Ричи, – его и так все долбят, так еще и папаша нотации читает. Иногда мне кажется, что ему легче получить по носу, чем выслушать папашину речь. Он иногда в зале ночевать остается, я ему разрешаю.
    На улице он купил Энн мороженного.
    - Хочешь покататься на моем «ричи-мобиле»?
    - На чем?
    - Ну, у Бэтмэна есть «бэт-мобиль». А меня Ричи зовут, у меня «ричи-мобиль». Я же автомеханик.
    - А мне говорили другое.
    - Что я дилер? Это хобби. И вообще, на Лужайку я угодил не за наркоту, а за стероиды. Так прокатить тебя?
    - Мне идти пять минут.
    - А мы поедем другой дорогой.
    Ричи с ловкостью обезьяны вскочил в свой «мобиль», что-то внутри щелкнуло, хрустнуло, и пассажирская дверца открылась.
    - А мне сказали, что она вообще не открывается.
    - Мне просто нравится смотреть, как городские пижоны стараются залезть в него, тряся свои телеса.
    - Ты… ты забавный.
    - А то!
    Ричи врубил магнитолу. На всю округу грянул раскатистый рифф Shout at the Devil.
    - Это Motley Crew. Я сидел с их ударником. Железный мужик, этот Томми.
    Мотор «ричи-мобиля» чудовищно взревел, вырывая с места едва ли не сотню миль.
    Ричи завез ее куда-то за город, к какой-то разваливающейся мельнице.
    - Раньше я тут прятал свои … снадобья. Теперь мне тут просто нравится, – сказал он, потащив Энн по разваливающейся лестнице на крышу мельницы.
    В этой развалине у Ричи была припасена пара бутылок пива, какие-то консервы. Он раскидал по полу старый спальник и вытянулся на нем, глядя в небо, сквозь дырявую крышу.
    - Мы с парнями любили тут бухать. Не знаю почему. Приезжали сюда и нажирались до чертиков. Нас было пятеро. Мы звались «Ударной командой мотоциклистов-параноиков». У меня тогда был Харлей. Я его продал, что бы купить этого зверя. На Харлей больше одной девушки не посадишь, сказал я тогда парням. Мы гоняли по бездорожьям и лесам. Плевать нам было на все эти дела с клубами, Ангелами, Бандитос, Монголами и прочим. Мы любили кататься и бухать. Как-то Джек Строу провалился через сгнивший пол, но ничего не сломал. Сейчас уже почти никого нет. Рокки разбился прошлой зимой по пьянке. Джека застрелили в Дакоте в разборке между «Ангелами» и «Бандитос», Тим сидит на всю катушку, Энтони служит в армии, он сейчас на войне, где-то в Иране.
    - В Ираке.
    - Какая разница.
    - Да никакой. Никого нет. А я остался.
    - Сколько тебе лет, Ричи?
    - Двадцать пять.
    - Я думала ты моложе.
    - Главное вовремя заспиртоваться.
    Энн легла рядом. Приятно было просто лежать рядом. Энн сама обняла Ричи, прижимаясь к нему. Тот, казалось, не заметил.
    - Дурацкое у нашего города название. Город ниже по реке. Тьфу. Меня в лагере просто доставали этим названием.
    - А меня в тюрьме все время попрекали нашим Мэном. Будто я виноват, что мой папаша не смог заделать меня моей мамаше в другом месте. Да и вообще, мой дед индеец, и я не обязан рассказывать из какого я штата.
    - Ричи?
    - Да.
    - Ты помнишь новый год?
    - Да, помню. Я был пьян, извини.
    - Не извиняйся. Мне было приятно.
    - Мне тоже. Ты мне нравишься, Энн. И давно. Что-то в тебе такое есть. Ты настоящая, Энн.
    - Ты… ты мне тоже нравишься.
    - Но ты все еще скучаешь по Зику. Я не хочу тебя утешать, Энн.
    - Я не хочу больше скучать, Ричи. У тебя сейчас кто-нибудь есть?
    - Не сказал бы.
    - Давай я буду.
    - Такого я еще не слышал. Я не против.
    Все ее немногочисленные подруги были в шоке. Энн подозревала, что они завидуют.
    Сью даже не придумала что съязвить.
    Хартнетт, сын сгинувшего где-то в Синг-Синге папаши и мамаши, пропавшей в неизвестном направлении, когда ему было около тринадцати, был приемным сыном всему городу. Вопреки всем правилам на свете Ричи не сдали в приют после исчезновения мамаши, а позволили самому управляться с домом, установив над ним опеку. Люди из мэрии помогали ему и выплачивали пособие, пока он сам в шестнадцать не начал зарабатывать починкой машин. Это был нормальный, в общем-то, бизнес, но страсть к приключениям заставляла его искать иные источники дохода и за перевоз через границу незаконных препаратов (не наркотиков!) неугомонный Хартнетт угодил за решетку. Скорее всего, и там провел время нормально, во всяком случае, вернулся тем же веселым энергичным парнем, а не озлобленным на весь мир наркоманом.
    Энергия в нем била ключом и Энн моментально забыла о бледном призраке Зика Киллингсворда под окнами, о борьбе на илистом дне озера.
    Ричи, по-прежнему, за свои услуги проводника пользовался поблажками шерифа, закрывавшего глаза на его маленький наркобизес, по-прежнему работал в своей мастерской и по-прежнему помогал за сдельную плату всем в городе. Вместе с ним Энни то моталась по лесам вытаскивая из трясины очередной «внедорожник» очередного городского пижона, то с умным видом стоя рядом с разобранной машиной, подавала Ричи (из-под автомобильного остова торчали только ноги в армейских ботинках) ключи.
    Она не стала хуже учиться, не бросила заниматься спортом, в чем Ричи, просто тащившийся от ее тела ее всячески поддерживал, но стылая жизнь нелюбимой дочери Сью Якобс кончилась.
    Говоря языком дамских романов, он открыл Энн «мир чувственных удовольствий», в самом деле, секс был хорош, очень хорош, и порой при одном воспоминании о его жилистом загорелом теле, о его почти грубой настойчивости низу живота становилось горячо-горячо.
    Но, кроме того, он открыл ей мир выходящий за пределы огромного полутемного дома Сью Якобс, с годами все больше напоминавшего склеп. Ричи жил вкусно, жил каждый день, наполняя и ее жизнь, если не событиями, то эмоциями. Энн меньше всего смущало его тюремное прошлое и неблагонадежный образ жизни. Она знала, что он не причинит ей вреда.
    Он был добрым парнем, однажды вовсе не из желания покрасоваться перед Энни, а самым естественным образом он залез на скользкое после дождя шаткое дерево, что бы снять бестолкового котенка, оравшего с верхних веток на всю округу.
    Ричи так и не уговорил ее выкурить ни одного косяка, а вот пиво оказалось приятной штукой, с ним она полюбила вылазки в Лес и не только ради горячих ночей в палатке, но и ради самого Леса.
    В Ричи текла толика индейской крови, почти незаметная внешне, но видимо он не лгал, когда говорил, что чувствует зов предков. Он обожал охотиться и просто бродить по Лесу, плавал как рыба, а однажды, забравшись на Скалу Старого Эдди, прыгнул вниз «рыбкой», что бы появиться на поверхности едва ли не у другого берега. Скала была высокой, но не настолько что бы разбиться о воду. Что бы в полете не удариться о скалу, при прыжке надо было оттолкнуться футов на пятнадцать…
    Вслед за ним и Энн забралась на скалу и, банальным образом визжа, через несколько минут обморочного стояния над пропастью полетела вниз, погрузилась в холодную чистую воду Блю-Лейкс, что бы еще через несколько секунд всплыть на поверхность, хватая воздух, захлебываясь от сладкого ужаса…
    Кроме того, этот хулиган любил читать, такое тоже случается. Иногда, лежа у костра где-нибудь в самом глухом, недоступном никому, кроме Ричи с его «ричи-мобилем» месте Леса, он пересказывал прочитанные им в тюрьме книги, заставляя Энн едва ли не плакать над пьяными злоключениями Генри Чинарского или тоскливой сагой семьи Трасков.
    В Ричи было то, чего ей всю жизнь недоставало. Он был такой…. живой.
    Они были неразлучны, но ни Энн, ни Ричи не могли сказать, что между ними происходит, «серьезно» ли это и как надолго.
    Сью, вопреки всякой вероятности, приняла Ричи, о котором достоверно знала, что он трахал Магду, в качестве парня своей дочери.
    В глубине души Сью Якобс еще долго ожидала, когда этот прохвост впутает Энн в историю, в проблемы с законом, когда она забеременеет, сядет на иглу, когда Ричи ее бросит, когда Энн застанет его с другой.
    И все это ради сомнительной радости обрушиться на Энн с шипящими проповедями, но Ричи ничего такого не делал. Более того, даже прекратил мотаться в Дерри за дурью, сосредоточившись на мастерской и Сью вдруг поняла, что Энн теперь неуязвима для нее за своим щитом из счастья.
    Это было новым в их отношениях, Сью лишилась источника своей власти над дочерью. Власти скорее моральной, чем «фактической», ведь Энн с двенадцати лет делала что хотела, но хотела она всегда только одного – противостоять воле Сью. Теперь она жила своей жизнью.
    Задыхаясь в безвоздушном пространстве своего дома, на порог которого Энн старалась ступать как можно реже, Сью все чаще коротала вечера в обществе «Сумасшедших Сук» Магды (после того как Ричи ее бросил превратившейся в анчоус окончательно) и Карен (после смерти Зика расплывшейся до размеров среднего кита). Нехорошо было в их доме, но Энн было уже все равно.
    Приходя домой со свидания, еще чувствуя на себе жадные руки Ричи, с распухшими от поцелуев губами, с растерянно счастливыми глазами она мало замечала Сью, разделывавшуюся с очередной бутылкой перед телевизором.
    Энн спала крепко как никогда до этого. Теперь при взгляде на нее поворачивали шеи и восхищенно вздыхали уже все без исключения мужчины от тринадцати до восьмидесяти трех. Она была счастлива, а счастье делает некрасивых женщин красивыми, красивых - прекрасными.
    Зимой Энн заняла седьмое место на чемпионате штата и, хотя не вошла даже в первую пятерку была довольна этим результатом. Ей было всего восемнадцать!
    Зик все так же застенчиво улыбался со стены в зале, но Энн это не причиняло боли. Ей стало казаться, что он с того света благословляет ее на счастье, которого в жизни не знал. В конце концов, он мертв, а она жива. И как чудесно жива.
    Весной Сью укатила во Флориду, предоставив Энн полную свободу. Единственное что она запретила это пользоваться своей машиной.
    В каком-то припадке Сью сделала вещь, выходящую за грани разумного. Она не только списала со счетчика показания. Видимо, догадываясь, что подлый похититель дочери, мерзавец и проходимец Ричи Хартнетт, профессиональный автомеханик с шестнадцати лет, отмотает счетчик куда угодно; Сью опутала машину в гараже сложнейшими сигнальными системами, отмерив с помощью миллиметровой линейки расстояние не только до стен, но и до лежащих на полу кусков использованной изоленты, натянув в гараже лески и проволочки в каких-то замысловатых геометрических узорах.
    Естественно Ричи предложил взять машину покататься. Дело было не в том, что им было не на чем ездить. С ричи-мобилем случиться ничего не могло. Дело было в принципе.
    Надо ли говорить, что Энн, которая постепенно заражалась веселым авантюризмом Ричи, обшарила дом в поисках карты ловушек, нашла ее в шкафу, рядом с парой порнокассет (отчего ей стало немного грустно), тщательно переписала, и за пару часов Ричи освободил машину из плена.

Оценка: 7.00 / 1       Ваша оценка: