Творчество поклонников

Инъекция счастья

Добавлен
2005-05-17
Обращений
5528

© Валентин Мазуров "Инъекция счастья"

   Люди частенько потворствуют своим желаниям
    (иной раз весьма сомнительным) и, придавая
    им видимость тяжкого долга гордятся такой
    готовностью идти на жертвы.
    Ч. Диккенс
   
   
    Трусость
    - Ты знаешь наши правила? – хриплый, едва шипящий голос доносился из динамика мобильного телефона.
    - М-мне объяснили все нюансы, - отвлекаясь на огни встречных фар, рассеяно проговорил мужчина в строгом костюме от Гуччи.
    - Нюансы говоришь, - словно передразнивая, повторил осипший собеседник. – Ну тогда вдавливай педаль газа до упора и гони свою железяку к стройке напротив синагоги у Старомаевского спуска. Надеюсь, тебе не стоит объяснять, как сюда добраться? Я чувствую ты паренек толковый.
    «Пареньком я был, когда ты дерьмом прутья в колыбели красил» - промелькнула мысль в голове мчавшегося по пустой автостраде со скоростью 140 км/час водителя черной Инфинити. Хотелось бы вот так дерзко ответить загадочному доброжелателю, но остановила такая прозаическая вещь, как недостаток смелости и в следствие: сбившийся ритм пульса.
    - Я знаю, где синагога и буду приблизительно через 15 минут. Цена не изменилась? - как же жалко и беспомощно звучит голос Геннадия Николаевича, частного предпринимателя, владельца фирмы Стрим-Драй: кондиционеры, обогреватели, вентиляторы и несколько схем теневого капитала, но последнее станет нашей маленькой тайной.
    - Обо всем потолкуем на месте, друг. С нетерпением жду нашей встречи, конец связи…
    Из телефона вылетел треск сотовой линии, после чего наступила тишина. Зеленый свет часов над зеркалом заднего вида излучал половину первого ночи. Стрелка спидометра рывками пошла в правую сторону и заколебалась в зоне между 150-ью и 160-ью километрами. Черная Инфинити сливалась с беззвездной ночью и отвратительно освещенной дорогой, хитро поблескивая прищуренными вырезами фар. Как не удивительно больше всего машина вызывала ассоциацию с рассекающей темные глубины океана акулой. Хотя у представителя подводной фауны глаза смахивают на поросячьи, а тут взгляд затаившейся возле обреченной жертвы рыси или сердитого вьетнамца у рассыпанного хулиганами мешка риса.
    «Ну ведь ей Богу не мальчик уже, далеко не мальчик, а ввязываешься по шее в яму со снастями и шоколадом», - говорил Ангел хранитель с левого плеча, стыдливо причмокивая.
    «Если есть хоть одна сотая процента, что редкозубая тварь умрет медленно и безвозмездно – игра стоит свеч», - парировал чертик с правого плеча и оскалился хищной улыбкой.
    «Если начал дело, даже самое безнадежное, лучше довести его до конца – хуже все равно не будет», - суммировал голос отца в подсознании и Геннадий сбавил скорость автомобиля, чтобы вписаться в поворот узкой, тускло освещенной улочки, пижонски скрипнув резиной.
    На пассажирском сидении вздрогнул от неожиданного рывка плоский, белоснежный конверт из которого выступал квадрат полароидного снимка.
   
    Комплекс
    Наташа не могла уснуть. Ее голова разрывалась от мыслей, образов и ситуаций, хаотично отображающихся взбесившимся фильмоскопом памяти. Девушку обливал лихорадочный пот, не смотря на открытые настежь окна и ледниковый период в комнате. Тело ощущало жуткий дискомфорт, липкая от влаги пижама, полиэтиленовой пленкой обволакивала тело, на кровати образовалось огромное, холодное пятно, словно растаял ледяной Буратино. Для полных (объективнее: тучных) людей это довольно обыденная проблема, так же, как для доходяг бледный цвет кожи, но иногда самое примитивное может выбить из колеи, когда отложенная система немного теряет иммунитет к вирусам.
    Наташа перекачивалась с боку на бок, а кровать брезгливо поскрипывала, давая понять всю ничтожность ситуации. Она походила на мультяшного героя Порки Пига, которого находчивые аниматоры запихнули в раскаленную печку вместо привычной спальной комнаты, но только он об этом узнает в последнюю очередь.
    У толстых людей всегда очень много комплексов, которые удачно приглушаются употреблением пищи. Большинство из них могут не волновать открытые обзывательства или насмешки, как голубых не задевают жесткие упреки со стороны гомофобов, ведь они свыклись с мыслью, что иногда безразличие единственный выход. Но крохотная мелочь, несколько секунд, считанные слова могут оставить неизлечимый след, стать песчинкой останавливающей громадную шестеренку неописуемо сложного и перемудренного механизма.
    «Смотри, эта свиноматка так усердно хавала, что аж вспотела», «Да у нее отдышка после обеда: рука устает в хряпало пищу забрасывать», «Ты замечала, что твой подбородок умеет улыбаться?», «У тебя скоро на веках целюлит появится, если столько жрать будешь», «А ты когда мастурбируешь нужную щель с первого раза под складками находишь?», «Слушай, китобои за такой экземпляр, как ты пол века назад жизни отдавали»… и список издевательств тянется рулоном в свиточный вариант «Войны и мира», но сквозь защитную оболочку жира пробились только слова пятилетнего мальчика, беспардонно показавшего на многолюдной улице в сторону Наташи и полюбопытствовав у мамы: «А эта тетя тоже несчастливая?»
    Мама постаралась проигнорировать интерес сынули.
    «Ну ты же сама говорила, что все толстые люди несчастные…». Глаза сами по себе наполнились слезами, и мертвое море мгновенно вышло из берегов свирепым цунами, срывая все преграды на пути к депрессии: устами ребенка глаголет тупость и чрезмерное любопытство, но еще и несвойственная для взрослых людей искренность даже в своей недалекости.
    Трубка радиотелефона запищала и вырвала из малобюджетной, расплывчатой постановки «Что нам мешает спать, тревожа душу». Дребезжащая сальными складками рука на ощупь потянулась к источнику звука и через мгновения держала телефон у левого уха.
    - Вы ждали моего звонка, деточка? Смею предположить, что это так: именно по моей вине не можете уснуть и питаю надежду, что мнение насчет абсурдности моего предложения остались вместе с недоеденным куском пирога в безвременно канувшем дне.
    Фосфорная стрелка часов на тумбочке показывала половину первого ночи.
    - Я согласна. Хорошо, я воспользуюсь вашими услугами, - Наташа отвечала не сонно, а будто оправдывала беззащитным голосом беспричинный выпад в свою сторону.
    - Вот и замечательно милочка. Встретимся с вами на заброшенной стройке, по Николаевскому проспекту сразу в начале улицы рядом с министерством связи…
    - Да, я п-поняла, о чем вы говорите, - захлебываясь волнением, сказала Наташа.
    - Безупречно дорогуша, тогда конец связи.
    Минуты неведенья и шока.
    Тело будто побывало на лютом морозе: занемело и не слушалось хозяина, а ватные ноги не обнадеживали тем, что страх скоро отпустит. Бог ты мой, да ее всю трясет и лихорадит, она не боялась столь основательно, со времен аварийной посадки в Одесском аэропорту, когда жизнь находилась на тоненькой вольфрамовой нити, готовой вот-вот вспыхнуть.
    Наташа совладала с собой, как заложник в супермаркете во время ограбления: боясь всеми частичками разума и души, но осознавая частью чего в данный момент является. Она покачнулась несколько раз на матраце, словно застряла в гамаке, и присела на край кровати со стороны лакированной деревянной тумбочки. Рядом с подзарядкой для радиотелефона стояла рамка в форме сердечка с любимой фотографией («Как же хорошо ты здесь получилась, прямо фотомодель, - автоматом вспоминаются слова лучшего друга»). Наташа жадно, будто сейчас же на нее навалится стая изголодавшихся коллекционеров нелепых рамок, схватила фото и крепко прижала к сердцу. По щеке стекали ручейки пота, в которых едва различался поток из края левого глаза.
   
    Алчность
    Андрей сегодня спустил деньги, как никогда быстро и качественно. Если бы давали спортивные разряды за умение профессионально сливать на игровых автоматах хрустящие бумажки, он гордо бы отдал уголок квартиры для медали и грамоты «Заслуженный мастер спорта». Двести условных единиц за пол часа в заплеванной разливайке на Jack in the Box с затертыми, заедающими, замурзанными черным лэпом кнопками, контужено вращающимся барабаном и запахом человеческого горя. Как для возбудителя азарта и атрофировщика мозгов автомат скромно пожирает максимум купюру в пятьдесят гривен, что является своеобразным ограничителем скорости проигрывания денег, но находятся уникумы, которыми любые ограничители до ключицы. Особь никогда не игравшая в атрибуты казино не в состоянии понять ощущение, когда очков остается на последний удар, и он оказывается, как и сотня другая предыдущих, неудачным. Словно пролез несколько километров в душной трубе, которая сковывает движения и в диаметре меньше твоего тела, потом упал в гигантскую мясорубку, где прокрутился несколько раз в затупленных резцах, дальше был вытоптан в сотню пар ног, как виноград для оптовой партии контрабандного вина, и посажен в центрифугу подготовительного космического центра на десяток другой часов…
    200 у. е. не такая и большая сумма, бывает люди проигрываются в сотни раз крупнее: деньги, машины, квартиры, а порой и собственные жизни. Но ему, Андрею Сомесову, в геймерских кругах Самсону, скромному программисту-администратору компьютерного клуба «Steep turn», с зарплатой на двенадцать долларов больше, нежели он просадил за пол часа, это действительно чрезмерно крутой вираж. Восемь пчелиных часов в сутки за исключением воскресенья, контингент помешанных на виртуальном мире детей и взрослых с застрявшим в заднем проходе детством, духота и облучение, крики и песок в глазах – вот она цена каждой копейки. А на второй чаше весов пагубное пристрастие к азартным играм, которые велением черта выдали один раз крупный выигрыш…
    Сейчас Самсон сидел на лавке в пустом дворике, который располагался словно зимний сад в середине четырех многоэтажек, такой себе внутренний двор окруженный внушительным стенами. Кругом царила бешенная акустика с горным эхом, стояли опечаленные детские аттракционы и понурые каштаны с березами. Лучше места не придумаешь, чтобы задуматься насколько дерьмова жизнь тварей божьих. Андрей сгорбился напополам и опустил голову на сложенные в области колен руки, образовавшуюся в этом хитросплетении дыру использовал для медленного пускания слюны. Он вел наблюдение за каждой каплей, которая падала на песок и создавала небольшой шалашик.
    Тишину и спокойствие пятничной ночи нарушил писк мобильного телефона Нокиа 3310, который пародировала саундтрэк Бригады. Мелодия казалась рок концертом на экзекуцию в концлагере, от чего Самсона испуганно передернуло. Вдоволь выругавшись, он взглянул на имя звонившего, где конспирировалась надпись «Private number». Секундное замешательство и завязывается разговор.

Оценка: 10.00 / 2       Ваша оценка: