Творчество поклонников

Никогда

Добавлен
2006-04-19 20:19:33
Обращений
5694

© Евгений Волард "Никогда"

   Сумрак как будто бы пятился, побеждаемый бледно-голубой серостью раннего утра. Ещё таился по углам палаты и за тумбочками, но уже чувствовалось, что это его последние минуты. Первые птицы начинали разноголосую перекличку, звонко оповещая мир о своём существовании. Сашкина койка находилась у окна, и он, лёжа на боку, мог наблюдать, как по весеннему безоблачному небу медленно расползается пушистый след реактивного самолёта. Как будто кто-то невидимый по ту сторону атмосферного купола расстёгивал на небосводе огромную «молнию». Вот сейчас, думал Сашка, в образовавшейся прорехе появятся гигантские руки…
    — Саня, ты спишь? — спросил Андрей.
    — Нет, — нехотя отозвался он.
    — Боишься?
    — Нет.
    — Ну, значит волнуешься.
    — Нет.
    — Заладил, как попугай.
    Андрей рывком сел на кровати, придерживая больную руку перед собой, и с протяжным подвыванием зевнул, сморщив при этом уморительную гримаску. Он хотел было что-то сказать, даже приоткрыл рот, но как-то вдруг передумал, натянул помятые спортивные штаны, всунул ноги в тапочки и вышел из палаты, отчаянно шоркая по линолеуму. Сашка повернулся обратно к окну, но волшебство момента уже исчезло.
    До следующего раза, мысленно попрощался он, немного сожалея.
    Андрей вернулся, как всегда, очень довольный собой.
    — Нравлюсь? — Сашка не выдержал его долгого изучающего взгляда.
    — Если ты сегодня кончишься, можно я твой мафон возьму?
    — Значит так? Не успел ещё лев дух испустить, а уж шакалы начали сбегаться!
    Дико хохотнув, Андрей стал заправлять постель.
    — Я вот думаю твою койку занять, — сказал он, присев с самого краешка, — потому как у тебя и солнышко, и панорама окрестностей. Ты же не против, а?
    — Какое тебе солнышко? Ты и так конопатый, словно с друшлаком на лице загорал.
    — Правильно говорить «дуршлаг».
    — Тебе лучше знать.
    Они ещё с полчаса лениво и беззлобно переругивались.
    Отделение постепенно просыпалось. Сегодня с особенным вниманием Сашка прислушивался, как оживает этот огромный больничный муравейник. Где-то в здании натужно загудел лифт, из столовой послышался приглушённый закрытыми дверьми звон посуды, в коридоре появились одинокие заспанные лица. Куда-то торопясь, на ходу запахивая непослушные полы халатика, широко прошагала дежурившая ночью Наталья Александровна.
    Наверное, опять проспала, подумал Сашка.
    Так и есть: у ординаторской низко зарокотали бодрые мужские голоса, последовал взрыв хохота. Ну что ж, все в хорошем настроении, значит Александровне не попадёт.
    Пришли медсёстры, кажущиеся необычайно нарядными в обыкновенной одежде, но скоро они переоденутся в профессионально обезличивающий белый цвет.
    В отличие от большинства ребят Сашке нравилось, что двери палаты и часть стены были застеклёнными. Он часто представлял себе, что находится в просторном купе, стоящего на перроне поезда, а у его окошка мельтешат совершенно безразличные ему опаздывающие пассажиры и многочисленные провожающие. Вот-вот раздастся долгожданный гудок и состав двинется в «прекрасное далёко».
    Елена Павловна метеором ворвалась в палату — спокойно входить она просто не умела — и радостно заголосила:
    — Подъём!
    Убедившись, что никто не остался безучастным к её призыву, она принялась раздавать градусники. К Сашке подошла в последнюю очередь. Как-то так сложилось, что немного грубоватая в своей прямолинейности, пышущая жизненной энергией и смелым молодым задором, Елена Павловна, была его любимой медсестрой, а он — её любимчиком среди больных. Остальные ребята опасались её больше любого из докторов.
    — Сам на бок повернулся? — спросила она Сашку, засовывая ему под мышку холодный градусник.
    — Сам.
    — Что-нибудь поправить?
    — Нет.
    Она всё-таки слегка передвинула Сашкины ноги и одёрнула простыню.
    — Ты сегодня не кушаешь.
    — Помню.
    — Я тебе чего-нибудь припасу.
    — Спасибо.
    — Тебе мандраж уста сковал или я в чём провинилась? — возмутилась Елена Павловна. — Вроде бы ты у нас бывалый.
    — Перетрусил Санёк, — опрометчиво встрял Андрей.
    Медсестра одарила нахала убийственным взглядом. Её близорукие глаза сузились до узеньких щелочек.
    — А к тебе, лыжник, у меня отдельная тема есть, — процедила она.
    — Знаю, знаю, — вздохнул Андрей.
    — А раз знаешь, значит, ласты поднимай, когда ходишь.
    — Эти тапочки мне на три размера велики, если я ноги поднимать стану, они вперёд меня пойдут.
    — Ничего не хочу знать. Босиком ходи…
    — В туалет?
    — А если ты имеешь что-то возразить, — Елена Павловна повысила голос, — будешь опорожняться в судно.
    Закончив свою тираду, она рванула в двери и через пару секунд из-за стены донеслось её громоподобное:
    — Подъём!
    — Опять старуха из 25-ой нажаловалась, — поёживаясь, прокомментировал Андрей. — Видите ли, нервы у неё не выдерживают, когда я мимо прохожу. А с моими нервами почему-то никто не считается. Эта ведьма за те три дня, что она здесь, своим храпом мне всё детство испоганила, и ничего… Кстати, чья она?
    Сашка нахмурился, соображая.
    — По-моему, она с тем Игорьком, — наконец сказал он, — который с остеомиелитом на бедре.
    — А-а … И как ты их всех помнишь? У этого Игорька хреново с ногой, но бабуля у него всё равно ведьма.
    — На полчаса бы позже ходил и никто бы тебе слова не сказал.
    — Не могу — привычка. Я дома, как проснусь, сразу во двор, в темпе поем и бегом в школу. Всё по минутам, а иначе опоздаю. Лет пять в таком режиме.
    — Пару раз перетерпи и накроется твоя привычка вместе с твоим режимом.
    — Попытаться-то, конечно, я могу, но почему-то мне кажется, что вы все об этом горько пожалеете.
    Схватившись за шею, Андрей изобразил на лице жестокие муки удушья. Его комичные страдания не остались незамеченными. Уже окончательно проснувшиеся Артём с Женей дружно засмеялись.
    Ещё две койки в палате временно пустовали, что было большой редкостью.
    — Ага, вот и молодёжь зашевелилась, — выдохнув, сказал Андрей.
    Артём был едва ли на полгода младше его и в категорию «молодёжь» попадал скорее из-за своего небольшого роста, нежели возраста, а Женя действительно был самым маленьким. Благодаря своему тихому нраву, он пользовался общим покровительством.
    — Жека, градусник, как в прошлый раз, не потеряй, — предостерёг его Сашка.
    — Ёлы-Палы клизму кипятком обещала, — вспомнил Артём.
    — Тута он греется, — сказал Женя, на всякий случай, ощупывая себя под одеялом.
    — Кончай рукоблудить, — немедленно схохмил Андрей.
    От Жени подобные шуточки отскакивали, как мячики от асфальта, не вызывая в нём ни малейшего смущения. Он их попросту не понимал.
    — Саш, вон твоя уже фланирует, — заметил Артём.
    — Вижу.
    Света опять прошла мимо. Когда она успевала одеться и умыться оставалось загадкой, но как только в её палате собирали градусники, она сразу же появлялась в коридоре. Сашка знал, что она не зайдёт, пока все не уйдут на завтрак.
    — Видать попрощаться хочет, — сказал Андрей.
    — Тебя выписывают? — удивился Женя.
    — Балбес малолетний, ты откуда свалился? Его сегодня пластать будут, — Андрей по-стариковски скрипуче высморкался, всхлипнул.
    Влетела Елена Павловна, собрала градусники, обратив особое внимание на сашкин, и, как ураган, умчалась в соседнюю палату.
    — Интересно, в каком месте у Ёлы-Палы батарейка «Энерджайзер»? — сказал Андрей и сам себя истерично окрикнул: — Поручик, молчать!
    Все, кроме Жени, засмеялись.
    — Ну, наконец-то вы соизволили улыбнуться, Александр … как там тебя?… Батькович. Можешь приниматься за свою работу.
    — Это за какую же?
    — Веселить всех.
    — А-а… жрать охота… смешно?
    Ребята по очереди почистили зубы и ополоснулись у примостившегося в углу умывальника. Сашка принимал водные процедуры прямо в кровати, для чего ему с незначительной помощью Андрея пришлось повернуться на живот. Стоя на локтях, он мог о себе позаботиться сам.
    — Смотри, пасту не съешь, — сказал ему смешливый Артём, — тебе сегодня нельзя.
    Андрей поставил перед Сашкой тазик и поливал из пластмассовой бутылки. Закончив умываться, Сашка снова повернулся на бок.
    Где-то далеко забренчал звонок. Отделение моментально заполнилось топотом бегущих ног; местные обитатели, проявляя редкую солидарность в выборе направления, образовали в коридоре одностороннее движение.
    — Ох уж мне эти Павловские собачки, — изобразив презрение, фыркнул Андрей. — Стоит раз звякнуть и у них слюна с подбородка капает.
    — Это сашкин прикол, — разоблачил плагиат Артём.
    — А то я не знаю. Приходится как-то заполнять паузы, раз он сам ни «бе» ни «ме». Ладно, молодёжь, чем мы хуже остальных? Пошли.
    Пропустив вперёд Артёма и скакавшего на костылях Женю, Андрей вышел вслед за ними.
    Сашка задержал дыхание. Ещё до того как у него кончилось терпение, в палату впорхнула Света. По обыкновению свежая и красивая.
    — Привет, — пропела она, присаживаясь на кровать Андрея. — С добрым утром.
    — Аналогично, — кивнул Сашка.
    — Ты мне приснился! — Света всплеснула руками. — Пришел в гости, представляешь? Я имею в виду не в палату, а прямо ко мне домой. Здорово, да? С очень красивыми цветами пришел, только почему-то весь в белом, даже ботинки были белые, а губы красные, как кровь.
    Большими зелёными глазами Света выразительно посмотрела на Сашку.
    — И что было дальше? — спросил он, только потому, что должен был что-нибудь спросить. Белые ботинки, думал он, очень своевременно и тактично заговорить об этом именно сегодня.
    — Дальше? — Света хихикнула. — Много всякого разного. Я всё-всё помню. Потрясающе, да?
    И она пустилась в живописание полупридуманного сна, насыщенного яркими «что-то значащими» подробностями. Сашка уставился в никуда. Слушая вполуха, он молил, чтобы кто-нибудь зашел в палату. В другой раз он бы не упустил возможности подтрунить над сновидениями девушки, выспросил бы все пикантности… В другой раз, но не сегодня, не в это утро. Потому что сейчас он мог думать только об одном…
    Чёртов пролежень. Чёртова операция. Чёртова пересадка чёртовой кожи… После второй говорили, что больше не понадобится, а уже четвёртая. Опять всё заново… Не хочу. Надоело. Устал. УСТАЛ Я. Когда же всё кончится? Если бы на «скорой» не очень торопились, сейчас бы ничего этого не было. НИЧЕГО БЫ НЕ БЫЛО. Не мучил бы ни себя, ни других… Чёртов пролежень. ЧЁРТОВ ПРОЛЕЖЕНЬ…
    — …а когда я вошла в палату, ты на меня точно так же как во сне посмотрел. Странно, да?
    — Как? — очнулся Сашка.

Оценка: 9.00 / 1       Ваша оценка: