Творчество поклонников

Семь часов

Добавлен
2006-04-24 18:14:22
Обращений
4007

© Александра Дворная "Семь часов"

   Час 1-ый.
    - Не надо разговаривать со мной, как с маленькой. Прошу тебя, я выросла еще семь тысяч лет назад.
    - Просто хотелось тебя успокоить… Хотелось поддержать.
    - Если хочешь поддержать, разорви на мне платье и изнасилуй. После этого жизнь покажется куда лучше. Это уж точно.
    - С тобой такое проделывали раньше?
    - Тебе какое дело? Нет. Но я догадываюсь о возможных ощущениях.
    - Странная ты все-таки… Может, все-таки скажешь свое имя?
    - Розана, Джульетта, Мандрагорна…
    - Опять за свое. Хватит!
    - Анна Иосифовна, Нара Корпоче, Эвита Перрон! Какая разница?! Какая…
    - Я же сказал – прекрати!
    - Да ты ни хрена не понимаешь! Ни хера тебе «прекрати» не будет! И не будет «хватит»! Проснись, парень! Очнись от своей дремы! Возьми в руку соломы… На-на! Понюхай говеную подстилку! Ты не в раю!
    - Убери ее!
    - Понюхай и проснись, дурак!
    - Да ты с ума сошла!
    - Это ты, ты! Никак не поймешь!
    - Истеричка! Хватит тыкать мне в нос всякой гадостью! Успокойся, а то ты погубишь нас обоих!
   
    Час 2-ой
    - Тебе не холодно?
    - Нет. Отцепись от меня.
    - Ладно, извини. Просто я хотел помочь. Заметил, как дрожишь, словно лист осиновый.
    - Тебе показалось, добренький папа Карло…
    - Ээээх… Твердо здесь, вся спина ноет.
    - Так это тебе не гамак на свежем воздухе и не пуховое кресло.
    - Это я заметил.
    - Ха… Неужели? Наконец-то наш малец прозрел?
    - Слушай, если ты хочешь нормального общения, прекращай язвить.
    - Какого черта, неужели тебе не все равно?
    - А тебе, как я погляжу, очень даже параллельно. Но мне – еще нет. Если это действительно конец, то хотелось бы оставшиеся часы прожить в спокойном разумном общении…
    - Или в спокойном разумном молчании.
    - Как хочешь. Все лучше, чем ругань.
    - Хм………………….
    - О чем думаешь?
    - Прекращай быть таким внимательным! Раздражает!
    - Ладно, ладно…
    - Давай уговор – я прекращаю устраивать словесные перепалки, а ты кончаешь доставать меня вопросами типа: «с тобой все в порядке?»; «чем расстроена?» и подобной лабудой.
    - Условия приняты.
    - Но я оставляю за собой право вставлять саркастические замечания.
    - Похоже, они составляют неотъемлемый твой атрибут.
    - Чего?
    - Неважно. Хорошо, я согласен. Расскажи мне о себе.
    - Вот уж фигушки! Решил, если наладили кое-какой контакт, значит все? Под одно одеяло можно нырнуть?
    - Я совсем не это имел в виду. Просто хотелось узнать тебя получше.
    - А давай лучше узнаем получше тебя. Чем ты занимался раньше?
    - Я?
    - Ну не я же! Ты видишь тут кого-то еще?
    - Не кричи! И … прошу тебя, скажи свое имя. Не могу же я тебе все время говорить «Эй, ты!».
    - Меня более чем даже устраивает.
    - А мне неудобно.
    - Срать на потолке – вот что неудобно.
    - Честное слово, ты какая-то …
    - Какая?
    - Не знаю…
    - Ну давай, договаривай!
    - Не кричи, прошу тебя… Думаю, сейчас есть смысл прекратить разговор.
    - Поддерживаю.
    - Ну и отлично.
    - Здорово.
   
    Час 3-ий.
    - Эй, святоша!
    - А? Что такое?
    - Что, решил вздремнуть на жестком ложе?
    - Я не спал, не спал…
    - Да что ты так перепугался? Просто спрашиваю…
    - Нет, неужели я заснул? Ведь нельзя, нельзя спать. Пойми, всего семь часов. Нельзя спать. Нельзя-нельзя-нельзя…
    - Сейчас ты больше походишь на погруженного в глубокий транс. Раскачиваешься, как идиот. Только посмотри на себя.
    - Сейчас, сейчас станет лучше… Все холод, проклятый холод.
    - Н-да? Кто-то во мне узрел осиновый лист, кажется.
    - Прошу тебя … Не надо говорить так.
    - О, Господи, да у тебя, милок, приступ паники! Слышала про такое, но вижу в первый раз. Забавно смотришься.
    - Какая же ты!
    - Ну?
    - Н-н-не капли сострадания. Черствый сухарь вместо сердца.
    - А ты маленький пушистый баран. Не удивлюсь, если рога у тебя есть. Дай посмотрю…
    - Кончай! Эй, чтоб тебя, ты чего делаешь?!
    - Да перестань дергаться, как будто я тебя девственности лишаю.
    - За волосы схватила! Сумасшедшая!
    - О, кажется, дело на поправку пошло. Дрожать ты перестал. Еще немного и перестанешь нести чушь.
    - Были бы мы сейчас в Беркли, с тебя бы такой штраф взяли за нападение!
    - Ты о чем?
    - Я бы подал на тебя в суд. Подал и выиграл бы… И штраф бы с тебя взяли.
    - Нет, чушь, похоже, у тебя в крови. Сколько тебе лет?
    - Причем тут это? Я же не спрашиваю, сколько годовых колец отсчитала ты!
    - Тебе восемнадцать? Скажи, какая разница? Теперь-то…
    - А ты скажешь свое имя?
    - Нет.
    - Черт….
    - Ну?
    - Что «ну»?
    - Восемнадцать?
    - Нет, к вашему сведению, мне двадцать один год.
    - О, Господи…
    - Что опять?
    - Совсем мальчишка…
    - Слушай, ты опять за свое!
    - Нет, успокойся. Просто я думаю о других… Сколько еще было двадцатилетних, десятилетних, и совсем еще детей… Их отправляли вслед за родителями в Компостер. Штамповали из них отличные сосиски. Может, ты даже ел сэндвич с детским мясом.
    - Хватит говорить глупости. Знаешь, можно вытерпеть все что угодно, но только не обвинения в том, от воздержания чего я очутился здесь.
    - Я так и знала.
    - Знала? Что ты знала?
    - Ты не способен на настоящее преступление. Просто тихий бунтовщик. Но довольно таки тупо попасть сюда за воздержание. Каким же ты оказался глупым, если не смог скрыть даже этого. Мог бы продолжать тихо жить и жрать растительную пищу.
    - Я не только воздерживался! Были митинги! Я участвовал во всех бунтах 2234 года!
    - Идиотизм. Даже бунтом назвать язык не поворачивается то, что я наблюдала около Кампа-Мен прошлой осенью. Плакатами помахали, а чуть голоса повысили – всех повязали к чертовой матери.
    - Не всех.
    - О, прости, забыла про простофилю, который со мной в одной камере сидит.
    - Это случайность.
    - То, что ты здесь? Не сомневаюсь. Всем в мире руководит случай.
    - Серьезно, если бы я не хотел, то тут не очутился бы.
    - Это как так?
    - Попытался ребенка защитить… Друга моего близкого Теда Бронски навестили в один прекрасный день красные рубашки… Каким-то образом они перехватили телефонный разговор с его бывшей женой. Ничего удивительного, междугородка без специальной сетевой защиты как открытая книга. И пришли они в гости, имея в запасе одну провокационную запись… Представь, они не разговаривали. Вломились без предупреждения. Теда из ванны вытащили голым, мордой об стол, кандалы нацепили. А сын Теда – Мартин, он с прогулки вернулся аккурат в то самое время, когда отца его вязали. Тед мальчишку увидел, заорал, а красные рубашки дубинками его как припечатали по голове. Кровищи было… Я в квартиру вбегал, чуть об обломки дверные не споткнулся… Первое, что увидел – брызги красные на стене, и Мартин встал как вкопанный, взгляд с рубашек на отца переводит, моргает. Как умственно отсталый… Я хватаю его сходу за шиворот, тащу к выходу. Помню, как грозился здание взорвать, хотя в кармане одно яблоко зеленое лежало вместо гранаты.
    - И как далеко позволили тебе уйти?
    - Ха, я даже до лифта не дошел. Один козел на лестничной клетке, оказывается, сторожил. Они ведь, вояки, настоящую подготовку проходят. И бил, зараза, как с плеча рубил. Мать его! У меня звезды из глаз посыпались…
    - Еще бы. Ты поэтому шарахался?
    - От тебя? Ну да, представляешь, какая шишка на башке выросла? Стены таким рогом пробивать можно.
    - Что с мальчишкой?
    - С Мартином? Забрали его тут же… Уволокли. Не зря я тогда кинулся. По приказу его, как законное потомство предателя, в Компостере распяли. Остается уповать на то, что усыпили до того, как горло перерезали.
    - Отцу не позавидуешь.
    - Теда убили при аресте. Красные рубашки перестарались, орудуя дубинами. Размозжили голову прямо на глазах у Мартина.
    - Господи… Ну ты-то какого хрена полез в заваруху?
    - А?
    - Когда чью-то квартиру навещает Кампа-мэн, добра не жди. И любого, кто на пути у них встает, они наказывают. Уж кому-кому, а бунтовщикам должны быть известны столь элементарные правила.
    - Тебе легко говорить. Когда ты стала такой правильной?
    - Что ты сказал?
    - Поучения, взялась меня учить, а сама-то ты здесь! В камере.
    - Это мне легко говорить?! Возьми слова назад, если в глаз не хочешь, олух!
    - Не слышишь меня? Мы здесь вместе отматываем последние семь часов! Вместе! И если я олух, то ты и того хуже!
    - Заткнись! Бога ради, иначе я твой язык голыми руками вытащу и галстуком завяжу!
    - Сейчас ты говоришь, как они! Прямо как они!
    - Захлопни! Захлопни свою пасть! Иначе….
    - Иначе что?
    - …..я, я за себя не ручаюсь…. Прошу, перестань.
    - Прости. Кажется, это стресс. Прости меня.
    - Ох….
    - Эй, ты чего? Эй…, погодь, погодь, ты в порядке?
    - Все… все нормально.
    - Прости пожалуйста.
    - Убери лапы! Дай отдышаться! Сама справлюсь…
    - Я хотел помочь. Позволь мне помочь.
    - Засунь свою вежливость туда, куда солнце не заглядывает.
    - Ты…
    - И НЕ ТЫКАЙ МНЕ!
    - Скажи свое имя.
    - Нет. Просто заткнись. Я требую разумного молчания. Чего ржешь?
    - Нет…, ты действительно странная девушка… Все-все, молчу.
   
    Час 4-й.
    - Почему они не приносят еду?
    - И не принесут.
    - Почему?!
    - Бунтовщик искренне удивлен? Такое ощущение, будто ты ни разу не попадался в плен. И не слышал ни одной байки.
    - А ты слышала? Да, я был настолько умен, что предпочел действовать, не раскрываясь. Не томи, рассказывай, коли знаешь.
    - Еду наказуемым никогда не приносят по одной вполне логичной причине: при Компостировании потрошить гораздо удобнее не обремененное полным желудком тело. Все каналы, конечно, все равно подвергаются чистке, но стенки желудка менее портятся при одном промывании…
    - О… Могла бы хоть предупредить.
    - Что опять?
    - Похоже, морально я был не готов к этой информации.
    - Мне начхать! Завел пластинку старой девы! Если будешь продолжать в подобном духе и дальше, я попрошу молчания в третий раз. В конце-концов, тебе должно быть интересно, ведь все это произойдет и с тобой.
    - Может, и не произойдет.
    - Что за нахальство в голосе? С каких это херов тебя Кампа-мэн выпустит отсюда?
    - Организация, с которой я имею дело по части сопротивления кампании представляет кроме всего прочего настоящую гильдию адвокатов.

Оценка: 9.60 / 5       Ваша оценка: