Творчество поклонников

Везунчик

Добавлен
2006-05-05 11:29:14
Обращений
5390

© Юра Оборотень "Везунчик"

   Тем, кто благородно оставил за собой возможность мыслить реалиями, посвящается…
   
    Наташ, ты веришь, что я все-таки стану настоящим писателем, поэтому естественно, что этот рассказ в большей степени посвящен и тебе лично.
   
    Хотелось бы верить, ага.
   
    "Чем короче книга, тем меньше вранья"
    [Стивен Кинг, "Как писать книги"]
   
    1
   
    У каждого человека есть дар. Один умеет читать мысли, другой писать красивые картины, а третий шевелить ушами.
    Джимми умел играть в карты.
    Вернее – уметь играть не есть особое счастье, но он умел выигрывать, и в этом был он весь. Джимми мог играть с закрытыми глазами, стоя на голове или плескаясь в ванной с шампанским. В любых обстоятельствах, в любой атмосфере карты сами находили его счастливые руки. Шли к нему, как бандерлоги на зов удава Каа.
    Везунчик, ласково звали его проигравшие, натачивая ножи и чистя дула пистолетов, в надежде хоть когда-нибудь да отомстить этому зарвавшемуся парню. Но навряд ли они в ближайшем будущем сделают свое черное дело, ибо Джимми неуловим. Его мотает по свету, как перекати-поле, а он все остановиться не может. Америка, Мексика, Европа – где он только не побывал и везде за ним остается след таких вот простачков, садящихся за игральный стол и думающих, что они боги карт.
    Джимми обламывал их уже после первых минут после сдачи. Иногда, правда, пребывая в особо хорошем расположении духа, он давал им волю. И они пользовались ею, наивные, ничего не подозревающие мешочки с деньгами. Самозабвенно шлепали твердыми прямоугольниками по зеленому сукну, вытирали потные лысины и радостно вскрикивали, когда Джимми упускал очередную выгоду. Одно огорчение - ему постоянно, к несчастью противников, надоедало строить из себя Робин Гуда, и он начинал играть по-настоящему. Чертов везунчик умел это делать, как никто другой.
    И как никто другой, он умел притягивать к себе людей, располагать их.
    Я был в числе его записных друзей, но, подозреваю, что подобных существовало великое множество. Джимми всегда называл меня по имени, здоровался за руку и пару раз ссужал крупненькие суммы в долг. Я был безмерно благодарен ему, сукиному сыну.
    Однажды, спустив кучу зелени в рулетку, и получив от Джимми незаслуженное беспроцентное вознаграждение, я готов был расцеловать его узкую итальянскую морду, но он остановил меня. Улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, и сказал:
    - Не стоит, Том. Все равно придется когда-то их отдавать, а твои слюнявые губы не сбавят ни цента.
    Я пришел в ярость, и расплющил бы ему нос, великосветскому франту помоек, но сдержался. Вернее, сдержало чувство стыда.
    В свои двадцать три года он переплюнул меня, сорокалетнего дурня, и какой уж тут смысл злиться? Никакого.
    «Что такое комплексы? – имел привычку говорить мой очередной психоаналитик, когда мы сидывали в ближайшем баре и опрокидывали в себя стопку за стопкой. – Комплексы – дерьмо. У кого пожиже, у кого погуще, но любой хренов индивид старается забросать этим самым говном побольше народу».
    Я склонен ему верить.
    В тот день я утопил себя в дерьме, но Джимми не забрызгал. Не ударил, не обозлился, подумаешь… Счастья от этого особого не испытал, но, вот что странно, будто бы очистился! Вроде как мое дерьмецо стало пахнуть фиалками и на вкус превратилось в мед. А Везунчику и невдомек было, какие душевные терзания я испытывал. Он относился к людям как к СРЕДСТВУ. Платежа, жизни, защиты… Мало ли еще чего? Я не знаю, любил ли он хоть раз в своей короткой жизни. Около него постоянно крутились охочие до бабок шлюшки, и он пользовался ими, видит Бог, но вот что-то высшее…
    Не мог Джимми любить, вот и весь сказ. Я понял это после одной истории, которую хочу вам рассказать. Это произошло года два назад, с тех пор я больше не видел Джимми. И, честно вам признаюсь, не было особого желания из тех, трепетных и нежных.
    Итак…
   
    2
   
    О том, что Везунчик появился в городе, я узнал от своих дружков. В то утро они возбужденно галдели, размахивая руками, возле «Мейджик», знаменитого на пять кварталов в округе бара. От них за версту несло перегаром, но я нисколечко не усомнился в верности их слов.
    Хотя смутил меня один факт… Дело в том, что отойдя я взглянул на небо, облизал палец и выставил его вперед перед собой.
    Но ничего не было.
    Абсолютно! Представляете? Джимми заявился в наш сраный Нью-Йорк, а тут ни землетрясения, ни урагана, ни даже самого завалящегося дождя!
    Успокоив себя тем, что может быть я несколько переоцениваю личность Везунчика, мои ноги сами собой покатились в сторону обратную «Мейджик». Я не хотел пропустить представление, пропуская весь день через глотку дешевый виски.
    И это сыграло хорошую шутку.
    Ровно в одиннадцать вечера, умытый, побритый, причесанный я стоял возле дверей бара и протягивал охраннику пять баксов. За столь скромное вознаграждение он обещался присмотреть за моим стареньким «фордом», магнитившим горящие взгляды юных грабителей если не ценностями, так своей незащищенностью. Я и сам, порой, перебрав и потеряв ключи, открывал его довольно простым способом. Он называется «дерни посильнее» и заключается в том, что вам надо крепко ухватиться за ручку, отклячив пьяный блуждающий зад, и рывком подать дверку на себя. В трех попытках из десяти это получается, если только ваши руки, ставшие вдруг как бы чужими, не срываются с порыжевшего хрома, и вы не падаете на асфальт (или грязь, или собачьи колбаски) с задорным матерным выкриком.
    Все прошло как всегда – охрана дала добро, и я двинул внутрь, с чувством уверенности, что никто не вскроет мою тачку и не облюет ее салон просто ради интереса.
    Народу в «Мейджик» был много, как всегда. Но в тот день произошла какая-то перемена мест слагаемых. Сумма не поменялась, а вот концентрация…
    Абсолютное большинство толпилось в дальнем конце зала. Там стояли столики и мягкие стулья, для VIP. В понимании нашего района «вип-персонами» считались парни, у которых за душой водилось еще пара десятков баксов, дополнительно к тем, что они собирались просадить в конце длинной трудовой смены.
    Барменом за стойкой был Макс, полудурошный малый, с вечными наушниками в ушах. Он говорил с жутким акцентом, коверкая слова как только возможно, но умел готовить потрясные коктейли, будто зная, что тебе нужно в этот паршивый вечер.
    Продолжая держаться зарока, данного с утра, я попросил себе минералки (в душе подозревая, что не пройдет и получаса, как в мой желудок проскочат первые граммы виски). Макс работал оперативно, так как больше у него на данный момент никто ничего не заказывал. И передавая мне кристально прозрачный стакан, с мелкими пузырьками, стремящимися вверх, он шепнул:
    - Он играет в пирамиду.
    На деле-то, конечно, вышло что-то вроде «он играует в пираймаду», но я его отлично понял. Еще бы! Джимми решил сгрести побольше бабла, чего уж непонятного.
    Я указал пальцем за спину и Макс утвердительно кивнул.
    Везунчик уже был здесь.
    Быстро осушив стакан, больше похожий на колбу для химических опытов, я небрежной походкой побрел в сторону сизых клубов дыма, подпирающих потолок «Мейджик». Люди курили, причем нещадно и с толком. Сигареты, сигары, трубки и даже (я без проблем уловил в этой какофонии запахов слабый сладковатый привкус) марихуана.
    Джимми я увидел сразу. Он сидел на стуле, немного откинувшись назад, положив ногу на ногу, и улыбался. Как и всегда на нем был молодежный прикид – свободные джинсы, белые кеды и темная футболка, не скрывающая могучего телосложения своего хозяина, но и сильно не выпячивающая. Слегка, но не пошло, в этом и был весь Везунчик. Он никогда не переступал грани, оставаясь балансировать на кромке.
    Он тоже заприметил меня и встал, протягивая руку через расступившуюся толпу:
    - Хей, привет, Том! Как жизнь?
    Я ответил, что жизнь херня херовая, но в целом штука неплохая. Вокруг добродушно засмеялись те, кто меня не знал (а таких было достаточно). Те, кто был знаком с моей незамысловатой личностью, поспешили поздороваться, на манер Джимми, да так, что бы он это непременно увидел. Но ему было насрать на подлиз.
    Он пришел зарабатывать деньги.
    И все уже было готово к этому смелому начинанию.
    Не хватало только одной вещи. Какой?
    Что ж, это было удивительно, но Везунчику не хватало меня.
   
    3
   
    - Джентльмены! – Джимми вскочил на стул, вытянув руку с тлеющей сигаретой кверху. Гулкий шум переговоров прекратился сразу же. – Мы здесь, чтобы хорошенько повеселиться и отдохнуть! У каждого человека есть свои причуды. Некоторые покупают «Пент-хаус» и крем для рук. Другие добровольно позволяют своим машинам иметь себя во все щели. А третьи – мы! Мы играем и выигрываем, ребятки, и никто не сможет нас упрекнуть и сказать, что собирать кораблики в пивной бутылке гораздо лучше! Так?
    Все одобрительно закивали.
    - Я предлагаю организовать небольшое развлечение. Называется оно «Пирамида». Кто не знает, прошу поднять задницы и валить отсюда к чертовой матери. Я не намерен объяснять правила. Я не буду рассаживать вас по парам, и пытаться пристроить всех желающих. Кто не успеет, кому не достанется партнера – ваши проблемы. У кого нет с собой налички – ваши проблемы. Моя проблема в одном – я ужасно хочу выиграть, и мой первоначальный взнос…
    Джимми достал из заднего кармана несколько купюр.
    - Триста. Играем?
    Конечно же, почти сразу, половина из хмуро-суровой курящей братии отсеялась, испугавшись лишиться по крайней мере трех сотен. У кого-то их просто не было. Но все же, к удовлетворению Джимми, осталось приличное количество народа.
    Они разбрелись по столикам, в ожидании старта.
    Так в чем же заключалась суть «Пирамиды»? Во-первых, она была невозможной без хотя бы десятка людей. Во-вторых, она не являлась сама по себе игрой, нет. Это были своего рода соревнования. Тогда Джимми порешил, что оптимальным выбором станет покер. Все согласились, и он принялся раскидывать новенькие пачки с картами.
    - Смотрите, щупайте, проверяйте! – приговаривал он. – У кого есть своя новая колода – пользуйтесь, мне не жалко. Мухлевать никто не будет, а если заприметим, то…
    Он сделал многозначительную паузу, уставившись на меня. Я стоял чуть в стороне, и все, как по команде, посмотрели вслед за Джимми.
    - То мы вышибем этому несчастному его зубы. И, сэры, ко мне пришла прекрасная идея, - возвестил Везунчик. – У нас есть сторонний крупье. Том! Ты не против поработать во благо страждущих? Пять процентов с выигрыша твои.
    И я не был против. Я согласился. По самым скромным подсчетам, этой части с навара мне хватило бы на приличную выпивку и закусь.
    «Пирамида» начала строиться после моего милостивого кивка.

Оценка: 8.50 / 2       Ваша оценка: