Творчество поклонников

Была ночь

Добавлен
2006-05-26 00:56:50
Обращений
4310

© Александра Дворная "Была ночь"

    Но вместо того, чтобы прижаться к нему, Лиза отступила на шаг в спальню. Ротик судорожно сжался и она смотрела куда-то поверх отцовского плеча.
    - Ерестань! Ну что ты?
    Лиза сделала еще шаг. На руках повис потрепанный временем мишка. Она наклонила головку, будто к чему-то прислушивалась. Смотрела, не отрываясь, поверх его левого плеча.
    Рыбак забеспокоился. Только тут до него дошло, что это был за скрип половых досок со стороны кухни.
    Он сделал попытку увернуться, но Мари близко подкралась. С криком отчаяния женщина подскочила к мужу и, схватившись за рукоятку торчащего ножа, дернула изо всех сил. Одну страшную секунду ей казалось, что лезвие застряло, словно меч в камне Правды и намокшая от крови ладонь сорвется, а желтые горящие глаза вопьются ей в лицо и начнут есть-есть-есть…
    Нож вылез и раны, потянув за собой багровую струю. Рыбак пошатнулся, вскинул руки к истекающему кровью горлу, не обращая внимания на скальпель, накрыл рану, сгреб кожу в кулак. В результате в изуродованном лице появилась еще пара красных полос.
    Кровотечение лишь усилилось, и Рыбак в ярости развернулся на месте, но поймал взглядом лишь две колышущиеся шторки с кленовыми листочками на окне прихожей, бежевую стену, блестящий пол. Для него время будто приостановилось, и зрительное восприятие разбилось на кадры. Вот кадр – пустой коридор, кадр – женская нога, кадр – испуганная Мари, прижимает к груди голубоглазую Лизу, последний кадр поймал Мари в движении к двери, ее неуклюжий бег, искривленное болью лицо, расплывшиеся пятна на розовом халате. Три дополнительные розы.
    И Рыбак понимает. Она ранена. Она далеко не убежит. И стремится за ними.
    Ноги заплетаются, полы медицинского халата преградами становятся перед коленями, стискивают их, приближают друг к другу. Оказывается внезапно приятной перспективой опуститься на пол, приложиться головой о стенной косяк… Рыбак поймал себя на этой мысли, когда из рук уже готов был выпасть скальпель. Заветный скальпель. Эта девка. Он недооценил ее как мать в ее сумасшедшем стремлении защитить дочь. Черт, когда он до них доберется, он больше не будет добрым. И если Мари будет продолжать сопротивляться – хрен с ней, с Мари. Ему нужна девчонка.
    С нечеловеческим рычанием Рыбак двинулся к двери. Мари мертвой хваткой вцепилась в ручку и отчаянно дернула. Все против них – даже дурацкая дверь. Рыбак махнул перед собой скальпелем. Вот она, женщина! Сейчас он ее достанет.
    Будто по заклинанию, дверь распахнулась, впустив свежий утренний воздух. Женщина, маячившая под прицельным взглядом желтых глаз, оказалась вне досягаемости. Рыбак перемахнул через порог одним прыжком, очутился на лестнице и хотел было бежать дальше, но знакомое чувство неимоверной слабости покорило, поставило его на колени и он скатился со ступенек, словно мешок картошки.
    Сквозь вату он услышал отчаянные крики. Крики Мари.
    Она остановилась и оглянулась назад. Она слышала этот ужасный грохот и звук удара тела об асфальт. В отчаянной, вымученной надежде Мари обернулась. Лизе она шепнула, чтобы закрыла глазки и не открывала ни при каких обстоятельствах.
    Вот, вот оно, неужели? Майк или то, что было Майком, спокойно лежало перед крыльцом, нелепо раскинув ноги. Халат собрался на широкой спине складками, полы задрались, один ботинок носком взрыл землю. Даже огласив округу несколькими воплями, Мари сомневалась в безопасности Лизы. Хотя бы посмотреть вокруг: кое-где зажегся свет, может, кто-то таращился на улицу, но никто не вышел, чтобы помочь. Оказать возможную помощь.
    Она продолжала смотреть на неподвижное тело, забыв про горящий от боли бок.
    Рыбак шевельнулся. Выпростал руку со скальпелем и оторвал от земли страшное лицо.
    Мари закричала и кинулась прочь. Прочь от этого кошмара, неумирающего кошмара.
    Рыбак согнул ноги, попытался подняться, но снова рухнул на дорожку. В темноте безумные блестящие глаза светились будто два пламени ненависти. Слабость злила, слабость выводила его из себя, слабость была из-за нее… Нет, из-за них!
    Ох и доберется же он до горла вопящей суки!
    Рыбак не мог идти. Он пополз.
    Мари запнулась о край дороги и чуть не выронила Лизу. В страхе за нее, за себя, за непроглядную мглу асфальта, она стремилась как можно быстрее пересечь улицу, попасть на зеленый мягкий участок города, обхватить руками вязь и звать на помощь до умопомрачения…
    А позади скрежетала галька и шуршала одежда. Рыбак полз по-пластунски, как учили в армии, насколько позволяли ему силы, оставляя кровавый след на белых камушках.
    Мари услышала полицейскую сирену и оглянулась еще раз, хотя дала себе зарок, что больше делать этого не будет. И увидела, невероятное – чудовище почти настигло их. Оно как раз пересекало разделительную полосу на дороге.
    Им не скрыться. У Мари не осталось дыхания, грудина беспощадно болела, напомнила о себе свежая рана и женщина в отчаянии соскользнула на землю. Вот так она и умрет. В собственном дворе – а соседи будут смотреть в окна и спрашивать друг у друга, что же случилось.
   
    Патрик Слимс осторожно вел полицейскую машину. По рации сообщили, что на Кембридж-стрит не все спокойно и надо бы разобраться… Но Патрик жутко не хотел разбираться с кем бы то ни было в эту ночь. Патрик хотел бы быть дома. Он трусил.
    Некоторые спросят, да как же трусы могут работать в полиции? Патрик бы вам с улыбкой ответил на это – могут. И не только работать. Но и отдыхать, качать права и скулить о повышении.
    Сказали, что кричала женщина. Что ж, может, ее взбесившийся муженек решил установить, кто в доме хозяин и взялся за что-то потяжелее диванной подушки. Только этого ему не хватало. Объяснять местному хулигану меру ответственности за нарушение прав человека…
    Замелькали аккуратные дома с белыми одинаковыми стенками и стандартной планировкой. Все здесь на Кембридж-стрит одинаковое и дома и люди. И все остальное.
    Патрик смотрел по сторонам, надеясь на ложную тревогу, и вдруг разглядел неясный силуэт, обхвативший дерево руками.
    Машину подбросило, будто он наехал на корягу. Раз, потом второй и так зависла, с приподнятым задом, заставив очумевшего от страха полицейского повиснуть на ремнях безопасности с наклоном вперед. По дну ничего не царапнуло. Следовательно… И колеса буксовали…
    Трясущимися руками Патрик выключил зажигание, подергал ручку и выскочил из машины, будто она была объята пламенем. Он нащупал пистолет в кобуре на бедре и чуть успокоился. Потом посмотрел на мелькнувший силуэт. Там стояла молодая светловолосая женщина. Она прижимала к ноге девчушку лет четырех, другой держалась за дерево с серой корой и редкой кроной. По измученному лицу медленно разливалась бледность. Только, приглядевшись как следует, Патрик обнаружил, что она ранена.
    - Мисс, с вами все в по…
    - Тише! – крикнула Мари и закашлялась. Невыносимо болели легкие. Этот недоросток-полицейский не представлял, насколько у нее все болело, он вообще ничего не представлял и вел себя глупо. Но за одно только его появление здесь и сейчас Мари готова была расцеловать его. Она кивнула на монохромную машину Патрика. – Сначала Он. Проверьте его…
    Патрик все-таки вытащил пистолет. Прошел до задней пары колес, инстинктивно опасаясь ставить ногу рядом с промежутком между корпусом и асфальтом. Вдруг оттуда выскочит и схватит…
    Кряхтя, трус-полицейский заглянул под машину. И, крича, отпрыгнул назад. Оттуда, из темноты на него уставились два горящих желтых глаза. Из-под колес стала расползаться багровая лужа. Еще чуть-чуть и в ней можно купаться… В смятении Патрик провел по лицу рукавом форменной куртки, несколько раз вздохнул…
    Как ему завидовала Мари!
    … и решил, что делать ему тут больше нечего. Водворив пистолет на место, Патрик вызвал по рации скорую помощь, детективов и двинулся в сторону дрожащей женщины в розовом халате. В руках у него было зажато теплое одеяло, а на губах заготовлено несколько ободряющих слов.
    Видит Бог, они были просто необходимы…
    Под машиной в темноте дорожного асфальта светились два желтых шара… По мере увеличения лужи крови под колесами полицейской машины мерцание их становилось все слабее.. В конце-концов яростный огонь в устремленном на невидимую цель взгляде потух окончательно.
    Раздавалось тихое шипение. Из напоровшейся на скальпель шины струей выходил воздух.
    Рыбак покинул этот мир навсегда.
   
    В двухэтажном доме Фреда Маерса труп на кровати резко открыл глаза и сел.

Оценка: 5.50 / 2       Ваша оценка: