Творчество поклонников

Четвертая сторона монеты

Добавлен
2006-05-28 20:41:26
Обращений
5791

© Евгений Волард "Четвертая сторона монеты"

   По обычно пустующей грунтовой дороге, контуром огибающей парковую зону, неслась белая «королла». Лязг и дребезжание преследовали машину. Водитель с безрассудной лихостью вписался в поворот, прошёл его с заносом заднего моста, далеко расшвыривая песок и камни, ударил по акселератору, отчего двигатель взревел, как отхоженная плетьми буренка… и вдруг заглох.
    Словно за ним гнался рой растревоженных ос, из салона выскочил молодой мужчина. В пароксизме бешенства, перемежаемого приступами жуткого хохота, он стал топтать землю и колотить невидимых противников, выкрикивая не то угрозы, не то проклятия. Казалось, ярость его беспредельна, но спустя пару минут, растрёпанный и запыхавшийся, он уже вполне спокойно сидел на капоте «короллы» и даже с какой-то меланхоличностью рассматривал крепко сжатый кулак.
    — Завсегда держи при себе… Полоумная старуха… и я идиот… Вот тебе внучок, береги пуще любого богатства… Такие простофили ещё где-нибудь встречаются или я уникум?.. Специально так жизнь не испоганишь… Предопределено было костяшками… За секунду до счастья — всё кувырком… Съездили мы с тобой Лера на Мальдивы…
    Чуть поодаль перелазившая через забор компания подростков оглянулась на внезапный отрывистый смех молодого мужчины. Приняв насмешку на свой счёт, молодёжь разразилась несколькими нецензурными фразами и поспешно скрылась за чугунной вязью ограждения, за которой поблёскивала солнечная ртуть озера.
    Игорь словно очнулся. Давно он здесь? Да нет, ещё пыль от машины не осела, кружит неуклюжими клубами. Вон тот похож на катящуюся монету, если приглядеться, наверняка окажется, что это юбилейный рубль…
    Без десяти двенадцать. Так много?! Как он не разбился, четыре часа колеся по городу? Впрочем, было бы только лучше, если бы на каком-нибудь перекрёстке зачудил светофор и он на своей старушке впилился аж по задний бампер под гружёный щебнем самосвал… или бензовоз — тогда и на кремацию тратиться не пришлось бы. Да, бензовоз лучше. Игорь оборвал снова нашедший смех, слишком тот был нездоровым. В горле першило от сухости. Похожее на полузабытый сон, в памяти маячило знание, что смеялся он большую часть дороги.
    Можно ли, подержав за хвост птицу счастья, затем оставить её другим и не сойти при этом с ума? Оставить из-за несусветной глупости, невероятной случайности, из-за падающих костяшек домино, имя которым Судьба… Игорь почувствовал, что ещё немного и смех вернётся. Огляделся, стараясь отвлечься, заодно не мешало бы сориентироваться. Он до сих пор не знал куда занес его морок исступления. Места были явно знакомые, особенно этот литой чугунный забор, метрах в пятидесяти переходящий в железобетонные панели. Пахло водой, иногда доносились вскрики купающихся.
    — Парк Культуры и Отдыха, — произнес Игорь. В жарком безветрии слова показались ему тяжёлыми и нескладными.
    Он медленно разжал кулак. Непослушные пальцы не желали отпускать добычу, неохотно распрямлялись, готовые сомкнуться в любую секунду и давить, давить ненавистную железяку, как мерзкое насекомое, посмевшее коснуться лица. Игорь чувствовал, что стоит на мгновение отвести сконцентрированный взгляд от руки и это снова будет судорожно сжатый кулак.
    На ладони лежал юбилейный рубль времен Советского Союза. Из-за зелёной окиси почти невозможно было узнать перечёркнутый глубокой царапиной профиль вождя мирового пролетариата и только надпись на другой стороне монеты «Сто лет со дня рождения В.И.Ленина» подтверждала, что это всё-таки он. Тут и там окись разбавляли белые вкрапления, прямо под годами жизни какое-то неизвестное воздействие стесало часть монеты, лишив её идеальной окружности.
    Хренова штуковина изуродовала его жизнь, как гнойные оспины уродуют прекрасное лицо. Именно так, потому что бедность — это настоящее уродство, что бы там не утверждали пословицы. И тем сильнее она ощущалась теперь, когда он упустил шанс перешагнуть невидимую черту, за которой совсем другой мир.
    — Завсегда держи при себе… Вчера, дорогая бабуля, ты кинула меня на столько, сколько за всю жизнь не видела… и я не видел.
    В Игоре клокотнула поутихшая было злость. Нормальные бабки внукам семейные драгоценности в шкатулках оставляют, недвижимость или сберкнижки, — пользуйтесь, наследнички, живите. Он же после долгих разговоров с угасающей прародительницей только старым рублём и разжился… Любил старушку, приехал тогда за триста километров в деревню без задней мысли, сквозь пронзительную грусть искренне радовался, что застал её последние часы. А потом началось.
    Она неутомимо, словно и не было накануне удара, твердила ему о «светлом будущем» (Ох, уж эти мечты замшелых коммунистов!). Говорила, что сама не касалась, берегла это для него, но раньше отдавать не хотела — слишком молод был, неразумен. И ещё бы придержала, да выбора не осталось. От таких речей в нём зашевелился червячок алчности. Бабка что-то скопила! Всё сходилось: деньги молодых портят, а ему уже двадцать восемь — можно и озолотить. Невольно Игорь стал думать о сумме, а бабка всё долбила и долбила о лучшей жизни, пока он витал в облаках из бесчисленных нулей, которых в итоге не оказалось ни одного. Неустанно твердила об аверсе, реверсе, гурте…
    — Аверс, реверс, гурт… — Игорь сделал паузу, как сделала её бабка, ища подслеповатыми глазами его взгляда, — и четвёртая сторона… Господи, баба Нина, ну откуда ты со своими неполными восемью классами знала, что ребро называется гуртом?
    Завсегда держи при себе! Он и держал. Даже стал замечать положительное влияние нового талисмана. Однажды рубль послужил причиной завязавшегося с начальником разговора о нумизматике. Оказалось, что босс в детстве увлекался коллекционированием иностранных монет. Слово за слово и неожиданно для себя Игорь оказался приглашённым на корпоративную вечеринку для узкого круга избранных, что в перспективе могло принести неплохие дивиденды. Другой раз, когда они с Лерой покупали ей сапоги на толкучке, рубль необъяснимым образом вывалился из закрытого на «молнию» отделения портмоне и звякнул о брусчатку, Игорь наклонился за ним и только благодаря этому почувствовал чужую руку в кармане… Вот и не верь после этого в бабкину мистику.
    — Аверс, реверс, гурт… и четвёртая сторона…
    Снова хотелось кричать и топтать землю в злом бессилии.
    …Они задержались из-за неожиданной очереди в салоне красоты, тем более удивительной, что на днях по телевидению показали далеко не лестный сюжет о «Нефертити», где, по словам язвительного журналиста, без труда можно было подцепить любую заразу, начиная от сифилиса и заканчивая подкожными клещами. Салон ответил на акцию чёрного пиара ощутимыми скидками.
    Игорь ничуть не удивился, когда Лера сообщила ему, что хочет сделать педикюр. Его девушка была из тех особ, которые возможность сэкономить воспринимают как недоразумение. Если она собиралась оставить в «Нефертити» энную сумму, никакие скидки не могли помешать ей потратить всё до последней копейки. При этом она не была лишена хозяйственной чёрточки: лимит намеченных расходов никогда не превышала. В минуты полушуточных перебранок по поводу недостач в бюджете Игорь сравнивал её с сознательным алкоголиком, который пьёт только на свои, чураясь занимать, как бы ни хотелось похмелиться.
    — На свои! — подчёркивала Лера.
    — Но до голой задницы, — уточнял он, ненавидя унизительную необходимость сводить концы с концами.
    Сорок минут в очереди, плюс полчаса незапланированной процедуры и до банка они добрались, когда оставалось всего лишь двадцать минут до закрытия. Впереди ждал приятный вечер в ресторане с бутылочкой вина, романтический променад по набережной, ну и главный номер программы — трах с изюминкой (эвфемизм, придуманный ими для тех случаев, когда Лера брала в рот). И всё это на фоне упоительных мыслей о том благополучном завтра, в котором уже не надо будет столбиком на бумажке суммировать свои расходы, сравнивая их с доходами.
    Двадцати минут более чем достаточно, чтобы сделать перевод на солидную сумму, по крохам собранную со всего круга знакомых и родных. Всего лишь один заполненный бланк, быстрая проверка оператором, с небрежным видом выложенные на стойку новенькие тысячерублёвые ассигнации, пересчитать которые машинка сможет только в несколько приёмов, — и вот оно то самое светлое будущее…
    Оператор не увидела его старательно отрепетированного презрительного отношения к переводимым тысячам, бланк так и остался девственно чистым, без единой буковки, означающей будущий достаток.
    Когда на входе в «Русь-банк» зазвенел металлодетектор, Игорь только беззлобно чертыхнулся, нетерпеливо выкладывая в особую кювету мобильный телефон. Он был так уверен в своих действиях, что охранник, хотевший возразить, что вряд ли система сработала из-за такой мелочи, промолчал и позволил Игорю ещё раз пройти сквозь арку. Металлодетектор снова затрезвонил.
    Даже оставив в кювете ключи, зажигалку, электронные часы с тонкой металлической крышечкой, в четвёртый раз проходя сквозь металлодетектор, Игорь продолжал относиться к происходящему как к неприятной заминке. Лера юморила, строя догадки, что же такое электромагнитное у него ещё есть. К первому охраннику присоединился второй, спросил о штырях и пластинах в теле Игоря, после чего вежливо предложил снять ремень с пряжкой непонятного происхождения, однако и это не помогло. Взбесившийся агрегат ни в какую не хотел пропускать. Леру попросили отойти.
    В операционном зале оставалось два клиента, рабочий день, по сути, уже закончился. Охранники насторожились, заметив нарастающую нервозность Игоря, рука одного как бы ненароком скользнула под пиджак, второй старался находиться чуть позади дёрганого мужчины, опережая каждое его движение. Ручного металлодетектора у них не оказалось, поэтому для личного досмотра Игоря пригласили пройти в специальную комнату. Драгоценное время убегало, перескакивая через минуты, как перепрыгивает ступеньки счастливый влюблённый, спешащий на свидание.
    В досмотровой комнате, квадратном закутке без окон, Игорь превратился в подозреваемого. Обращение охранников с ним стало преувеличенно предупредительным. С утрированной корректностью его попросили снять пиджак и обувь. Учтиво осведомились не холодный ли пол. Игорь торопливо выполнял требования, озираясь в поисках настенных часов. Он ощутил холодное прикосновение паники, когда, не обнаружив их, понял, что не сможет наблюдать за секундной стрелкой. Невидимое время помчалось галопом.
    — Пожалуйста, положите руки на стену выше уровня головы и расставьте ноги шире плеч, — сухое, лишённое былой учтивости требование охранника заставило Игоря вспыхнуть от возмущения.
    — Я не террорист вам какой-нибудь, — это было худшее, что он мог сказать в данной ситуации. У кого чего болит, тот о том и говорит.
    Руки одного охранника резво пробежались по его телу, не пропустив ни единого самого интимного участка, другой, изучив подошвы и внутренности туфель, взялся было за пиджак.

Оценка: 7.00 / 1       Ваша оценка: