Творчество поклонников

Четвертая сторона монеты

Добавлен
2006-05-28 20:41:26
Обращений
5768

© Евгений Волард "Четвертая сторона монеты"

    И тут Игорь с отчаянной мольбой в голосе произнёс ещё более вредную для себя фразу:
    — Посмотрите там, сколько времени осталось?
    Охранник отдёрнул руки, будто в пиджаке затаилась змея.
    С благим намерением разрядить напряжение Игорь потянулся к внутреннему карману пиджака, но тотчас получил отработанный удар в «солнышко», после чего у него осталась лишь одна-единственная мечта и относилась она отнюдь не к будущему, а к самому непосредственному настоящему — вздохнуть. Даже откуда ни возьмись появившиеся наручники на запястьях не смогли отвлечь его от этой мысли.
    Минуту охранники тихо совещались. Игорь уловил лишь пару слов, как ему казалось, совершенно не связанных между собой: «взрывотехники» и «геморрой».
    Наконец они решили действовать самостоятельно и ни с кем не делить славу героев. Корчась у стены, Игорь неимоверными усилиями запихивал в себя глотки воздуха, в то время как полы его пиджака отворачивались указательным и большим пальцами с тою уважительностью, с какой археологи обращаются с только что откопанным папирусом.
    Пиджак был вывернут и распластанный лежал на столешнице, как только что содранная шкура с убитого зверя. Застёгнутый на пуговичку внутренний карман вздымало довольно объёмное содержимое. Охранник присел, чтобы, ничего не касаясь, заглянуть внутрь через узкую щелку в месте, где оттопыривалась материя.
    — Бабло… До хрена бабла.
    Без былой осторожности, теперь казавшейся смешной, карман был расстёгнут и на свет божий явились три пачки тысячерублёвых купюр.
    — Чёрт, — сказал один охранник.
    — Бывает, — кивнул другой.
    — Сколько времени? — простонал Игорь.
    С него поторопились снять наручники, что-то залопотали в оправдание.
    — Сколько времени? — заорал Игорь и тут же скривился от спазма в животе.
    Без трёх минут семь. Под аккомпанемент вялых извинений Игорь схватил со стола деньги и босиком, с вылезшей из штанов рубашкой бросился в операционный зал. Клиентов уже не было, только Лера топталась у глянцевого постера с перечислением характеристик и преимуществ каждого из возможных вкладов.
    — Перевод… в Москву… быстрее… — больше чем на одно слово у Игоря не хватало дыхания.
    Он настойчиво пихал деньги в окошко оператора. В мире не существовало ничего важнее этого действия. Сработавшая на входе сигнализация металлодетектора не затронула его сознания. Девушка отрицательно качала головой, не в первый раз пытаясь что-то сказать, но постоянно прерываемая хриплой мольбой:
    — Перевод! В Москву! Быстрее!
    — Бланк! — наконец смогла вставить она. — Поздно.
    Игорю стоило усилий заставить себя замолчать. Два коротких слова обрушили на него вселенную. Он не заполнил бланк и теперь уже поздно как ни торопись. Он проиграл в нелепой гонке наперегонки с судьбой.
    Игра против него началась с выходом в эфир репортажа, обличающего «Нефертити». С тех самых пор всё было предрешено, как предрешено упасть последней в цепочке доминошной косточке, коль упала первая. И скидки в салоне красоты, и очередь, и дополнительная услуга за те же деньги, и затянувшееся ожидание Леры… Косточки падали одна за другой с одной лишь целью — помешать ему сделать перевод.
    Второй или третий раз в течение последней минуты зазвонил металлодетектор.
    Ровный ход мыслей Игоря о предопределённости вдруг запнулся. Ему мешали обстоятельства, но…
    Игорь бросил безумный взгляд на охранников, наблюдавших за ним из другого конца зала. Один держал на сгибе руки его пиджак.
    Несмотря ни на что, он успевал. Если бы его не задержали эти… Он успевал!
    Он пошёл к ним. Уронил одну пачку банкнот и не стал задерживаться, чтобы поднять. Напротив, бросил две остававшиеся в руках. Шаг его ускорялся, пока не перешёл на бег. Он нёсся, чтобы терзать и раздирать когтями мерзкие физиономии, чтобы кусать и рвать, чтобы мстить. Лера закричала.
    Его моментально сбили с ног, завернули за спину руки, на запястьях опять защёлкнулись наручники, повторно менее чем за четверть часа. Он сопротивлялся изо всех сил, которые ему добавляла ярость, застилавшая разум багровой пеленой. Более крупный охранник вынужден был сесть ему на спину. Второй, с пиджаком на сгибе руки, звонил в милицию, просил забрать «буйного господина».
    Мозаичный банковский пол пах тёплым камнем и стиральным порошком. В поле зрения Игоря попал охранник, «разминировавший» пиджак. Он бросил на пол юбилейный рубль. Монета, звякнув о мрамор, укатилась в сторону, несколько подпортив театральный жест.
    — Сам виноват. Носишь всякий антиквариат в кошельке.
    Охранник ничего не стал говорить о возникших у него сомнениях. Он не упомянул о том, что железные деньги, не могут фонить в принципе, поскольку металлодетектор обладал высоким уровнем селективности и к тому же не был настроен на их обнаружение. Согласно заданному порогу чувствительности он вообще должен был игнорировать все металлические предметы массой менее 75 грамм, до которых злосчастный рубль никак не дотягивал. Охранник промолчал о том, что индикация на вертикальных панелях, призванная указывать уровень проноски запрещённого предмета, вела себя как цветомузыка на сельской дискотеке. Он решил, что не его забота объяснять сейчас двухпроцентную вероятность ложного срабатывания металлодетектора, пусть этим занимается руководство, если дело вдруг дойдёт до официального разбирательства. Они, секьюрити, просто делали свою работу… и слава Богу, что в «солнышко» клиенту засадил не он, а его напарник.
    Арка была поставлена три месяца назад скорее в рекламных целях, нежели в стремлении обеспечить большую безопасность («Русь-банк» — сохранности гарант). Случалось, целыми днями безмолвствовала, бывало, звонила, но всегда по очевидным причинам – металлическая трость, фляжка. Однажды приходил браток, у которого зафонил перстень. А тут такой прокол.
    Поэкспериментировав в металлодетекторе с пиджаком Игоря, охранник нашёл причину инцидента. На этом определённость кончалась. На вопросы «каким образом?» и «почему?» у него ответов не было. Поэтому он сразу отошёл от поверженного «террориста», больше ничего не добавив, избегая таким образом возможного объяснения.
    Игорь плакал, беззвучно и безудержно, едва понимая, что с лица на красивый мозаичный пол стекают слёзы. Проводил мутным взглядом укатывающийся к ногам рубль и отключился с возникшей на периферии сознания мыслью, что теперь он знает, что стало последней костяшкой, разрушившей его песочный замок.
    Из милиции его отпустили под утро. В памяти остались смутные обрывки о ночи, проведённой в «обезъяннике» в компании шумного алкаша и флегматичной личности, чья кожа была испещрена наколками. Татуированный курил одну сигарету за другой и, словно оловянных солдатиков, выстраивал на нарах ряды окурков. Большую часть времени Игорь спал, иногда вздрагивая и тут же снова забываясь странным сном, в котором он бежал по ребру огромного, катящегося к пропасти рубля, и чем быстрее он перебирал ногами, тем скорее рубль приближался к обрыву.
    Дежурный вернул Игорю изъятые вещи, в том числе злополучное бабкино наследство. Из денег не пропало ни одной купюры. Ключей не было. Игорь вспомнил, что их из кюветы забрала Лера.
    Его встретили безлюдные улицы города, из ближайшего двора доносилось равномерное шарканье по асфальту метлы дворника. Не осознавая того, Игорь соразмерил шаг с гипнотизирующим ритмом подметания. Вшшшииих, вшшшииих, левой, левой.
    Кто-то просигналил. Он обернулся.
    — Игорь!
    Лера вышла из машины, силилась улыбнуться. Бог знает как, имея весьма поверхностные водительские навыки, она добралась до отделения. При виде её, красивой и любимой, апатия Игоря перешла в радость… и моментально сменилась ненавистью. Всего один шаг, как и говорят…
    Игорь очнулся от воспоминаний, так похожих на сон, в который его теперь почему-то всё время клонило. За лесополосой визжали ребятишки, в небе перекликивались чайки. Лучше бы это и правда был сон. Была бы сном — чудовищным кошмаром — их ссора с Лерой, в конце которой он сильно ударил её по лицу, Лера упала.
    Как и все их серьёзные перепалки, эта приключилась на кухне. Отчего-то это место в квартире лучше всего подходило для ругани. Игорь долго держался, стараясь законсервировать бродившее в нём ожесточение, переводил разговор на пустяки или вовсе молчал… вдруг взялся натирать сыр. Его руки потряхивало, порой окружающие предметы меняли окраску, словно хамелеоны подстраивались под новую реальность.
    — Что хочешь сготовить? — робко поинтересовалась Лера.
    Этот невинный вопрос прорвал плотину.
    Натёртый сыр рассыпался по паркету золотой дорожкой, сметённая со стола миска ещё гремела у холодильника, когда разъярённый Игорь начал кричать.
    — Из-за тебя! — были его первые слова.
    С упоительным злорадством он обвинил свою девушку в том, что теперь не будет у них никакого свадебного путешествия на Мальдивы… а то и свадьбы не будет. Не надо было засиживаться в этом чёртовом салоне красоты. Ведь он предупреждал, что до ресторана им ещё надо будет заехать в банк по очень важному делу. Конечно, она была так занята своими коготками, что вряд ли его слушала. Тут вместо укола он нечаянно сделал комплимент (сказал, что красивее стать невозможно, а хотел, что бесполезно ей наводить на себя красоту), разъярился ещё больше — потребность больно ранить осталась неудовлетворённой. Он хотел слёз, горьких рыданий. Это она виновата, что у него не хватило времени.
    Но внутри острыми беспощадными зубками его грызла правда: он дожидался Леры, чтобы произвести перевод у неё на глазах, чтобы банально и чисто по-мужски выпендриться. Он представлял её изумление, смешанное со страхом (такие бешеные деньги!), смаковал в воображении, как она будет умалять его рассказать, что же такое невероятное он затеял, и как он с мужественно-романтическим выражением лица скажет, что отныне они будут жить иначе, всё перемениться к лучшему… они наконец-то станут семьёй. После многозначительной паузы тихим и нежным голосом он скажет ей о любви, что, если честно, делал непростительно редко… Вместо этого Лера стала свидетелем его чудовищного падения, его катастрофы, его слёз. Такое он простить не мог.
    И он ударил. От мысли о собственной несостоятельности, от чёрной ненависти униженного человека. Мстя неизвестно кому, он ударил любимого человека. Потом трусливо сбежал…
    Почему он приехал на это место? Они с Лерой не очень любили отдых у воды, предпочитая походы в лес или в горы. Так что никакие подсознательные течения не могли принести его сюда.
    Игорь огляделся, словно в поиске причины его нахождения здесь.

Оценка: 7.00 / 1       Ваша оценка: