Творчество поклонников

Четвертая сторона монеты

Добавлен
2006-05-28 20:41:26
Обращений
5773

© Евгений Волард "Четвертая сторона монеты"

   
    Пятый патрон он задержал в руке, прокатил по пальцам как монетку. Натёр его о рукав рубашки, затем вставил в магазин.
    — Этот сукин сын снесёт голову за тысячу ярдов, — сказал он, подражая интонациям Тома Беренджера.
    Подумав, Денис вставил шестой патрон в ствол. На войне лишний выстрел может выиграть сражение.
    На этот раз он не стал долго выбирать. Вскинув винтовку и взглянув в оптический прицел, сразу наткнулся на компанию, выходящую из леса на левом берегу озера. Наверняка через забор лезли, чтобы пронести с собой пиво и не платить втридорога в ларьках на территории парка. Сразу стали раздеваться.
    Их много — нас единицы.
    Русый худощавый парень носком ноги потрогал воду, живописуя страшный озноб. То, что он сказал товарищам, вызвало взрыв смеха. Парень изобразил страдание, проковылял, припадая на «отмороженную» ногу, вдоль берега. Остановился.
    Прицельная марка затемнила светлую голову. Денис поймал мгновение между двумя ударами сердца и нежно нажал курок. Он закрыл глаза, зная, что попал. Ощущение экстаза, идеальность. К этому мигу он шёл всю свою жизнь. Никчемность осталась позади…
    Далёкий смех отобрал его счастье, стёр, как стирают ластиком нечаянный штрих карандаша. Даже без оптики он увидел худую фигурку с широко раскинутыми руками, не пускающую друзей в воду.
    Решение возникло тотчас. Вырвав из заднего кармана уже сослужившую сегодня одну службу верёвку, Денис решительно покинул своё укрытие. Не таясь от возможного наблюдателя, он прошёл к сдвоенной берёзе, растущей у задней стены сарая. Захлестнул бечёвкой ствол, связал концы. В прореху меж деревом и верёвкой просунул дуло винтовки и провернул оружие по вертикали, начертив прикладом в воздухе большой круг. Так делал Шакал, не Брюс Уиллис, — давнишний. Теперь он был готов к стрельбе с более устойчивой позиции. Потёр подушечку указательного пальца о кору берёзы. Для чувствительности.
    Храповым механизмом сместил прицел по горизонтали на полделения и на целое деление по вертикали. Почему он внёс именно такие поправки Денис не задумывался. Пристрелкой он никогда не занимался, о масштабе произведённой коррекции имел довольно смутное представление. Так было надо, вот и всё.
    Настал черёд облюбованного им патрона. Этот не должен подвести.
    — Почувствуй азарт! Да, Том, я чувствую. Это профессия отверженных! Таких как я. Один выстрел — один труп. Никаких исключений! Никаких…
    Перекрестье равнодушно скользило по спинам, животам, грудям. Денис ждал. Он поймёт, когда выбор будет сделан. Из-за плотного крепления винтовки к стволу берёзы угол обстрела был ограничен левым берегом. Ничего, ему и этого достаточно. Вариантов в избытке. Чуть слышно хрустели волокна верёвки.
    С неба в озеро упала чайка и взмыла обратно с мелкой серебристой рыбёшкой. Ствол дёрнулся вверх, вслед за улетающей птицей. Точно так же дёрнулась бровь Дениса. В чайку? Что ж, пусть будет чайка. Эта тварь не лучше и не хуже остальных, оккупировавших озеро.
    Прицелиться было трудно, птица парила довольно высоко, выслеживая новую жертву в блестящей воде, в то время как жертвой являлась сама. Эта мысль понравилась Денису. Он охотился на охотника. Высшая справедливость.
    Он был готов к выстрелу, но палец отчего-то медлил, упуская, казалось, самые благоприятные мгновения, когда чайка, поймав восходящий поток, была почти недвижима, словно чёрточка в безоблачном небе. И вдруг палец дёрнулся, что-то звякнуло. Глухой плевок винтовки продолжился стоном Дениса. Он как раз переводил дыхание, моргнул…
    Над озером пронёсся истошный вопль.
    Денис поднял взгляд. Он попал! Но как страшно кричит чайка. В полуденную жару ему почему-то стало холодно. Птица кричала человеческим голосом. И Денис закричал, когда с неба на него свалился окровавленный ошмёток перьев. Когти умирающей твари вцепились в рубашку, крылья хлестали по лицу. Оторванный клюв болтался на тоненьком сухожилии. Широкая дыра на его месте изрыгала кровь и вопли.
    Денис в безумной пляске кружился по поляне перед старым лодочным сараем, не в силах оторвать от своей груди агонизирующее существо. Он голосил, теряя разум, и кровь чайки заливала ему шею и подбородок, попадала в рот. Наконец, изломав крылья несчастной твари, он смог от неё избавится, кинул труп под ноги… но крики не смолкали…
    Он бежал сквозь лес, не разбирая дороги. Бежал, позабыв на сдвоенной берёзе отцовского Тузика, выгребая из карманов и разбрасывая оставшиеся патроны. Бежал, проклиная Тома Беренджера из любимого фильма. И пусть отец прибьёт его, когда обнаружит пустой сейф, но он, больше никогда не прикоснётся ни к одному цевью, даже если от этого будет зависеть его жизнь.
   
    * * *
   
    Константин Иванович терпеть не мог праздных зевак. Будь то толпа, вмиг собирающаяся вокруг места автомобильной аварии, или одиночка, докучающий рыбаку своим назойливым вниманием. Стоят и смотрят, и смотрят, а ведь наверняка их где-то ждут неотложные дела, обязанности.
    Этот тип появился рядом с их компанией пять минут назад. Загорелый, в белой панаме, на грузина похож. Люди решили провести субботний день у озера, в картишки перекинуться, шашлычков поесть, разве не ясно, что в их приватном междусобойчике любопытные незнакомцы не нужны? Видимо, придётся объяснять. Стоит, зараза, над душой, в карты заглядывает.
    — Милейший… — в конце концов не выдержал Константин Иванович.
    — О, я извиняюсь, — незнакомец даже шагнул назад, демонстрируя искренность своих слов. — Собственно, я хотел переговорить с вами, а тут вдруг увлёкся… с таким азартом вы режетесь. Завидно, честное слово.
    — С кем вы хотели переговорить? — ещё хмурясь, но уже миролюбиво спросил Константин Иванович. Всегда готовый вспылить, он так же быстро отходил, особенно если оппонент признавал за ним правоту.
    — Ну, говорю же, с вами.
    — Со мной? Что ж, я слушаю.
    — Может, отойдём… — незнакомец неуверенно помялся. — В сторонке бы лучше.
    — У меня от друзей секретов нет, — Константин Иванович и сам прекрасно понимал, как это звучит, поэтому закончил фразу, снова начиная сердиться, — можете говорить.
    — Это очень благородно с вашей…
    — Чёрт побери, при чём тут благородство?
    — Вы правы, ни при чём… Понимаете ли… дело сугубо личное. Как для вас, так и для меня.
    — Мямлит, как будто его за хер тянут, — вставая, буркнул в сторону посмеивающихся товарищей Константин Иванович. — Я быстро.
    И в преклонном возрасте он сохранил стать бывшего спортсмена, был энергичен в движениях и резок характером. Незнакомец оказался ниже его на полголовы, что Константин Иванович отметил не без удовлетворения, как и животик непрошеного собеседника. Он сам был в отличной форме, а этот пузырь к своим шестидесяти пяти будет похож на оплывший огарок сальной свечки… если доживёт, конечно.
    — Милейший, до Китая всего ничего осталось.
    — Я подумал, что можно совместить полезное с приятным, — спутник Константина Ивановича неуверенно улыбнулся. — Вон там катамараны дают… здесь трудно уединиться, а на озере нам никто не помешает…
    — Послушайте…
    — Прошу вас! Это очень деликатный вопрос, затрагивающий наши общие интересы.
    — У нас с вами нет никаких общих…
    — Есть, есть, есть, — незнакомец увлёк под руку Константина Ивановича на деревянный пирс, с лакейской расторопностью взял на прокат жёлто-красный катамаран. — Поехали!.. Пять секунд — полёт нормальный.
    — Прекратите паясничать!
    — Расслабься, дед! Вытащи из жопы оглоблю и расслабься.
    Константин Иванович даже задохнулся от такой наглости. Да кем этот кутёнок себя вообразил?! То лебезит, то на рожон лезет.
    — Честь имею представиться, Чёрт, — протянутая рука незнакомца осталась в одиночестве. — Ты только не подумай чего… Чёрт — это прозвище. Кстати, в определённых кругах весьма известное… Да ты педали-то крути, не всё же мне тебя катать.
    — К чему весь этот спектакль? — голос Константина Ивановича дрожал от гнева, в интонациях проскальзывали неожиданно высокие нотки. — Проклятье, кто вы такой? Зачем понадобилось вывозить меня на середину озера?
    — Поговорить, всего лишь поговорить… милейший. Зачем же ещё? Не топить же… Народу столько — спасти успеют.
    Только глухой не услышал бы угрозы. Константин Иванович вдруг заметил, что руки у незнакомца очень мускулистые, а выпирающий тугой живот скорее признак здоровья, нежели ожирения. До ближайшего берега было не менее пятидесяти метров. Как тут не пожалеть, что в волейбольной молодости не оставалось места плаванию.
    — Я выкупил твою расписочку. Теперь ты мне должен.
    — Какую расписочку?
    — Дед, ты меня удивляешь. Сколько долговых расписок ты раздал в последнее время?
    Константин Иванович хотел было сказать, что ни одной за всю жизнь, что произошла какая-то ошибка, но слова застряли в горле. Немыслимо, чтобы речь шла о той самой дурацкой расписке… да и не расписке вовсе. Глупая салфетка с номером телефона, внизу которой он ради хохмы приписал «Итого — о-го-го» и поставил автограф.
    — Но это же была шутка… несерьёзно говорить о…
    — Деньги — это всегда серьёзно. Ты должен мне пятьсот тридцать семь тысяч с копейками. Округлим до пятисот сорока, всё-таки катамаран я оплачивал. Когда сможешь рассчитаться?
    — Идиотизм! Был юбилей у одного старого друга, мы возобновили знакомство, обменялись…
    — Не интересно. Сколько тебе понадобится времени, чтобы собрать сумму?
    — Ничего вы от меня не получите! — закричал Константин Иванович. — Наглец! Проходимец! И вообще, не смейте мне тыкать! Немедленно поворачивайте к берегу!
    — Дед, не кипишись, — спокойно сказал назвавшийся Чёртом, — свалишься ненароком… Неправильно ты разговариваешь, неразумно. Человек, у которого внучка только что закончила десятый класс, должен быть более осмотрительным. Не дай бог столкнешься со злопамятным подонком, нахамишь ему по неосторожности, а он затаит обиду и кто знает, как выместит… Всякие люди землю топчут, встречаются очень страшные…
    — Что… что вы хотите сказать?
    — Сказал уж, что хотел.
    — Вы не посмеете.
    — Верно. Я — не посмею. А тот подонок, которому ты чем-то не угодил, возможно прямо сейчас где-то в городе идёт в пяти шагах за твоей Юленькой… Тьфу, мерзость! И как таких небо терпит?! Где-то читал, что есть психи способные покалечить всего лишь за один косой взгляд в их сторону. А ещё про маньяков читал, так тем даже причины не надо. Один увидит красные колготки — и с катушек, у другого во время дождя крыша съезжает, а третий… ну, скажем, от звонка своего мобильного шизеет. Забренчит у него в кармане вот такая штуковина — видишь, всего-то десяток кнопочек и маленький дисплей, — и он в зверя лютого обращается…
    — Я понял… не надо…
    Чёрт убрал телефон в специальный чехол, прикреплённый, точно ласточкино гнездо, к ремню его брюк.

Оценка: 7.00 / 1       Ваша оценка: