Творчество поклонников

Четвертая сторона монеты

Добавлен
2006-05-28 20:41:26
Обращений
5772

© Евгений Волард "Четвертая сторона монеты"

    Лопасти мерно пенили воду, катамаран описывал вторую восьмёрку по озеру. Они молчали, старик и мужчина средних лет, которого часто принимали за выходца с Кавказа.
    — Безумие, — простонал Константин Иванович, вытирая платочком уголки глаз. Впервые он чувствовал себя беспомощным стариком. — Вы прекрасно знаете, что я не смогу вам выплатить такую огромную сумму.
    — Знаю, — подтвердил Чёрт.
    — Так чего вы на самом деле хотите?
    — Чтобы вы съездили в Питер, — теперь, когда разговор приобретал конструктивную направленность, загорелый незнакомец вновь перешёл на «вы».
    — Зачем?
    — Посмотрите разводные мосты, музеи, соборы — там этого добра как грязи… Кое-что моему товарищу передадите.
    — Наркотики?
    — Ну уж нет. Травить соотечественников — не по мне. Помните как в «Крёстном отце»? Это дело противоречит моим принципам… Простые камешки, ещё необработанные, на них даже собачки не реагируют. Прокатитесь в своё удовольствие по матушке-России. Поезда, знаете ли, самый романтичный вид транспорта. Стук колёс, звенящая ложечка в подстаканнике, прокуренные тамбуры… Можете внучку с собой взять, будет потом о чём писать в сочинении. Вас встретят сразу по выходе с вокзала — и мы в расчёте. Границ вам не пересекать, а значит и досмотра багажа опасаться не стоит. С вашим статусом реабилитированного это вообще…
    — Вы знаете и об этом? — изумился Константин Иванович.
    — Не первый раз замужем, — с апломбом сообщил Чёрт. Ему понравилось, что будущий курьер заметил его осведомлённость, будет сговорчивее.
    — А если я откажусь?
    Мужчина демонстративно вздохнул. Обязательно им надо знать альтернативу. Каждому нужна пилюля для успокоения совести. Я не хотел — меня заставили. Все старики скроены по одному шаблону.
    — Мы оба знаем, что вы не откажитесь. Так зачем лишние вопросы? Желаете сохранить лицо?.. Дед, давай-ка проясним кое-что. Ты сделаешь всё, что я прикажу. Будешь ходить на задних лапках, кушать с руки и не тявкать. Даже думать не моги, что в этой ситуации что-то зависит от тебя. Ты просто надёжный чемодан, который в целости и сохранности перевезёт мою поклажу. Тебе нужна причина, почему ты это сделаешь? Пусть это будет Юленька. Ты заставляешь меня повторяться… Уф, люблю солнце, но иногда оно меня слишком распаляет.
    Константин Иванович побледнел, выслушав резкую отповедь. Навсегда, казалось ему, остались в прошлом примитивные радости вроде шашлыков на природе и картишек по маленькой. Скучная до сего дня перспектива размеренного, на недели вперёд предопределённого бытия, вдруг предстала в образе упущенного счастья. И всё из-за дурацкого росчерка на салфетке под номером телефона. Впрочем нет, это только предлог, способ оглоушить. Один намёк на внучку — и ведь не Юлей назвал, а именно Юленькой — и он уже был в руках этого мерзавца, именующего себя Чёртом. Да, он в руках дьявола… Как просто попасться. Достаточно всего лишь любить.
    Совсем рядом прожужжал невидимый шмель. Какой-то реактивный. Константин Иванович отыскал взглядом своих товарищей, таких же стариков как и он, обитателей одного двора. Почему не кто-нибудь из них? Извечная риторика попавшего в беду.
    Где-то на берегу хлопнуло подряд три надувных шарика.
    — Я никуда не поеду, — сказал он, стараясь унять трясущуюся челюсть.
    — Вот как? — Чёрт был неприятно удивлён, обычно на этой стадии пенсионеры уже не брыкались.
    — По жизни презирал и до конца дней презирать буду таких подонков как ты. О каких-то принципах говоришь и тут же над ребёнком надругаться грозишься. Погань ты паскудная! Справки обо мне наводил? Ну тогда знаешь, что двоюродный брат моего зятя в уголовном розыске работает. Я вас познакомлю.
    Один с вызовом, другой с задумчивым прищуром, они долго смотрели друг другу в глаза.
    — Дед, ты снова говоришь неразумные вещи, — Чёрт достал мобильный, словно бы с сожалением покачал головой. — Готов поспорить, ты сейчас раскаиваешься. Бывает, вырвется слово и сквозь землю провалиться готов, только бы вернуть его обратно. Я понимаю, сам несдержан. Но если человек умеет извиняться, признавать свои ошибки… О, вот этот номер, нужное всегда в самом конце…
    Константин Иванович, подловив момент, изо всех сил ударил снизу по мускулистой волосатой руке. Серебристый пенал телефона описал в воздухе короткую дугу, стукнулся о правый край кормы катамарана и скрылся в водах озера.
    — Обещаю тебе на берегу тёплую встречу, подонок.
    Чёрт не успел схватить старика. Тот прыгнул за борт, широко расставив руки. Секунд двадцать не появлялся на поверхности, но всё-таки выплыл, по-собачьи бултыхая руками. Медленно, но верно, продвигался к берегу. И ведь доплывёт.
    Нельзя того допустить. Если у старого перца и правда родственники в ментах имеются, то Чёрту могут хвост прищемить. Вот что значит работать одному, за всем не углядишь. Владей он этой информацией, выбрал бы в курьеры другого пенсионера… Но с этим было так удобно зацепиться за долговую расписку. Случайно подобранная салфетка в ресторанчике казалась провидением. Вместо одного, так некстати загнувшегося дедка, судьба тут же предложила другого, даже искать не пришлось… Подшутила, злодейка.
    Катамаран догонял неумелого пловца. Если точно попасть острым носом по затылку, может, всё и сладится. Скорость набрать, да не промахнуться… Народ вокруг шумный, без визга поплескаться никак не может. Тут и там с катамаранов сигают. Пока разберутся, что да как, его и след простынет. На то он и Чёрт, чтобы на глазах исчезать. Не впервой…
    Лопасти шумно пенили воду. Ноги стали уставать, но до маячившей поплавком седой головы оставалось не больше трёх метров. Левый нос катамарана шёл точно на цель.
    Что-то блеснуло в небе на периферии зрения. Чёрт рефлекторно бросил взгляд вверх.
    Чайка.
    Как будто звякнул колокольчик на донке…
    Яростная боль впилась в сознание, точно гигантская оса засадила своё жало прямо в мозг. Чёрт отнял руку от лица. На ладонь хлестала кровь, меж пальцев застряли ошмётки выбитого глаза. Он не сразу понял, что кричит.
   
    * * *
   
    — Паша, не заходи глубоко!
    — Тут не лубоко. До коленочек, — четырёхлетний малыш стоял по пояс в воде и не собирался выбираться на берег.
    — Скажи про лошадок.
    — От топота опыт пыль по пою етит.
    — Павел Николаевич! Не попою, а по полю, — Наташа сделала строгое лицо.
    Мальчонка засмеялся. Не рискуя больше испытывать терпение матери, он вышел из воды и уселся на покрывало.
    — А Говолун там? — он показал в сторону высоко поднимающегося над деревьями «чёртова колеса».
    — Папа тебе объяснял, что Говорун улетел на юг к своей маме. Помнишь?
    — Помню. Юг там?
    Наташа подняла глаза от книжки и посмотрела куда указывал сын.
    — Не знаю, — призналась она.
    Они с мужем условились не говорить ребёнку неправды даже по мелочам, вот только про печальную участь волнистого попугайчика решили не сообщать. Пусть уж лучше «улетел в тёплые края», чем «сгорел заживо».
    — Мне казется, там на юг похозе, — настаивал малыш.
    Легче лёгкого было бы сейчас ответить утвердительно и вернуться к захватывающим приключениям Эраста Фандорина. Бог его знает, где этот юг на самом деле. Может и правда где-то в той степи.
    — Посмотри, с какой стороны у берёзки растёт мох, встань к нему лицом и будешь смотреть прямо на юг, — Наташа прикрыла зевок ладошкой.
    — У берёзки растёт мох?
    — Внизу берёзки. Такой зелёненький, как травка, только без… ну, плесень зелёную ищи, в общем.
    — А плесень горит?
    — Нет.
    Паша побежал разглядывать деревья. Неужели он что-то помнит из той страшной ночи? Врач говорил, что он надышался угарным газом и потерял сознание ещё до того, как проснулся. Тогда откуда эти постоянные вопросы про горючесть разных вещей?
    — Юг вон там! Юг вон там! Юг вон там! — мальчишка возбуждённо приплясывал, тыча пальцем немного правее прежнего направления.
    — Ты нашёл мох? — Наташе казалось невероятным, что её маленький человечек справился с таким трудным заданием.
    — Нашел и посмотлел как ты казала… только…
    — Что?
    — Там непохозе на юг, — только что вовсю скакавший, мальчонка вдруг хмуро сосредоточился. — Говолун бы туда не полетел.
    — Почему?
    — Ему бы не понлавился тот дом.
    — Какой ещё дом? — Фандорин вот-вот должен был разобраться, кто из пассажиров «Левиафана» убийца, оторваться от Акунина было нелегко. — Это не… это сарай какой-то… Построй лучше в песочке гараж для своей спортивной машинки.
    — Ладно… Только Говолун не полетел бы в тот салай. Там плохо.
    — Ага. Скажи про Вавилу. — Наташа снова погрузилась в чтение.
    — Велзила Вавила весело волочал вилы… Юг вон там, — Паша вернулся к первому варианту, полностью его удовлетворявшему.
    Эрасту так и не удалось разоблачить преступника: Наташу разморило на солнышке. И не мудрено после бессонной-то ночи. Дед храпит, хоть святых выноси. Ещё и стонет во сне… Утром спросила, не болит ли где, так обругал по всякому, обозвал кликушей.
    В частном доме родителей не протолкнуться. Две комнаты — шесть человек, среди которых рёбёнок и его девяностолетний прадед. Но где-то после пожара надо было приютиться. Родители мужа в далёком Ростове, там, может, и лучше было бы, да ведь Николай человек военный, подневольный, обязан служить, где прикажут. Командование части обещало помочь с ремонтом квартиры, самим-то им не потянуть… с тех пор уж месяц прошёл.
    Рядом засмеялись, Наташа открыла глаза. Паша вырыл глубокую яму, вокруг которой воздвиг песочную крепостную стену. Неприступность цитадели охраняли два резиновых динозаврика. По-видимому, где-то там внутри скрывалась подаренная отцом машинка. Новые игрушки всегда самые любимые.
    Наташа оценила расположившуюся по соседству компанию подростков как безобидную. Белобрысый парнишка затеял какую-то беготню, не подпуская приятелей к озеру. На другом берегу играли в мяч.
    — Мама, мотли! — Паша с гордостью демонстрировал найденный им у самой кромки воды прозрачный камушек. — Клисталл!
    Наташа увидела как у ног сына что-то всплеснуло, как будто даже отскочило от воды. Мальки с ума сходят.
    — Глубоко не заходи, — сказала Наташа, снова закрывая глаза. До чего же приятно было дремать, чувствуя, как тело наполняется солнечным теплом…
    Всё когда-нибудь проходит, даже самое плохое… Самый злосчастный месяц в их жизни. Через два дня после пожара, на людной улице с Наташи сорвали золотую цепочку, ещё через неделю Николай сломал палец, когда помогал тестю перевесить ворота, потом стало известно о задержке присвоения ему очередного звания, а значит и зарплата старшего лейтенанта тоже улыбнулась… Дед никак не может ужиться с новым мужчиной в доме, всё ещё мня себя хозяином, чуть что — скандал… Одна радость: Паша не обжёг лёгкие, покашлял день-другой, голова поболела и больше «никаких последствий отравления продуктами горения», как было сказано в выписке из больницы.

Оценка: 7.00 / 1       Ваша оценка: