Творчество поклонников

Иннокентий Соколов - Дорога в никуда

Добавлен
2006-06-29 18:33:28
Обращений
7405

© Конкурс Апокалипсис чужак дорога "Иннокентий Соколов - Дорога в никуда"

   
    «Форд» Стэна взвизгнул покрышками и сорвался с места.
    Стэнли Грейвз, известный в определенных кругах писатель, мчал как проклятый, даже и не думая о том, что оставил отпечатки пальцев на осколках стекла, и в случае чего у копов наверняка найдется к нему парочка вопросов.
    Он торопился, оставляя между собой и мертвым парнем, который так и не смог заправить его машину, мили равнодушного асфальта дороги, уж ей-то было все равно, что чувствует незадачливый писатель, любитель разных страшных и не очень историй.
    И к черту все тревоги и воспоминания, не до них сейчас. Впереди восемь сотен миль дороги, и там, в конце пути его ожидают красавица Элизабет, любимая дочурка Триша, и верный пес Спайк. Это просто страшный сон, который следует забыть как можно быстрее. И он не будет сообщать в полицию, чтобы не пришлось отвечать на ненужные вопросы подозрительных копов, да и кто знает, отчего помер тот парень на самом деле, возможно широкий порез на шее как-то мог пролить свет на эту загадку, но лично Грейвз не собирался распутывать все эти дорожные головоломки. У него и так было мало времени.
    Заправился Стэн на следующей заправке…
   
    6.
    …я не помню точно, с чего начиналось все это. Память – ненадежный спутник. Она угодливо подсовывает картинки, яркие, красочные, а иногда тусклые, затертые пеленой страха, ушедшей боли, или просто тупого равнодушия. Ты вертишь их и так и сяк, примеряешь на себе, и в один прекрасный момент начинаешь понимать, что это всего лишь снимки чего-то чуждого, далекого, которые годны только на то, чтобы разбудить тебя ночным кошмаром.
    Возможно, есть и другие такие, как я. Возможно – нет. Мне все равно. Я просто ищу способ вынырнуть, если вы понимаете о чем. Наверняка понимаете, док.
    Иногда я буквально находил себя, окруженного суетящимися людьми. Мне говорили, что я выпадаю из времени. Все, что вокруг меня, пропадает, становится несуществующим. Довольно забавно обнаружить себя, стоящего на середине пешеходного перехода, когда загорелся красный свет. Водители сигналят, и пешеходы, которые уже успели перейти на другую сторону улицы, вертят пальцами у виска.
    Это сумасшествие, я знаю, ну или на крайний случай, какая-то редкая болезнь. Это выводит меня из равновесия, не дает ни на секунду расслабиться.
    Как часто это случается? Черт, да постоянно. Каждый час, каждую минуту. Хотя нет, иногда проходят дни, и даже месяцы, и я начинаю воображать, что все это придумал сам себе, чтобы хоть как-то разнообразить свою никчемную жизнь, и в один прекрасный день, просыпаюсь в постели, и не знаю, кто я, что я делаю в этой комнате... Иногда я вспоминаю все, иногда не помню ничего, или помню, но не то, что было на самом деле.
    Моя память не способна удержать в себе хоть что-либо значимое, только всякие несущественные мелочи, вроде того, что ключи всегда лежат на полке, возле вазы, в которой засох букетик полевых цветов, а маленький блокнотик, куда я записываю всякую ерунду, должен быть в левом кармане брюк. Но иногда я забываю даже это.
    Мне часто приходится начинать жизнь с начала. Нет, док, не подумайте – мне не нужно заново учиться ходить, говорить и всякое такое...
    Я всегда остаюсь взрослым мужчиной. Я точно знаю, что не девственник, и мне нет нужды ходить в школу, а потом в колледж.
    К тому же, иногда на меня сходит озарение, и я не надолго вспоминаю все. Все, что происходило со мной, все события, они словно всплывают на поверхность, увлекаемые восходящими потоками воздуха, как водоросли в маленьком, перенасыщенном рыбами аквариуме.
    Так, что доктор Тукки, мне иногда приходиться не сладко. Нет, я не считаю, это проклятием, или чем-то невероятно неприятным – так мелкие недостатки, которые если так разобраться, есть у каждого. Хотя кое-что меня действительно пугает.
    Если у вас есть еще время для меня, я готов рассказать…
   
    7.
    Гарри Мейсон открыл глаза. Он по-прежнему находился в полутемном коридоре госпиталя Святого Джерома, лежал прямо на холодном полу, и запах мочи – запах собственного страха, отдавался в носу неприятным воспоминанием о пережитом ужасе. Гарри приподнялся, отметив про себя, что он, должно быть, пролежал достаточно долго для того, чтобы все тело затекло, и желание убраться отсюда ко всем чертям становилось сильнее с каждой минутой.
    Ему нужно было найти дочь.
    (Если ее не нашел кто-нибудь другой. Псих, коих наверняка немало в этой богом забытой дыре, пусть даже ты и не встретил пока ни одного жителя)
    Еще Гарри нужно было переодеться. Мейсон поежился – штанины пропитались мочой, словно он прикончил упаковку пива, и только после того, как последняя банка нашла свое место в мусорной корзине, позволил себе, наконец, спустить в брюки содержимое мочевого пузыря.
    (Ты обоссался Гарри, вот и весь сказ)
    Мейсон поплелся к выходу, натыкаясь на торчащие отовсюду штыри, блестящие никелем, в тех местах, где пыль обнажила металлическую поверхность. Вообще у него создалось впечатление, что он был, пожалуй, первым и единственным посетителем госпиталя за долгие годы, с тех пор, как последний человек покинул (или остался лежать грудой рваного тряпья, вот под той самой простыней, Гарри) эти неприветливые стены, оставив всю эту медицинскую рухлядь медленно ржаветь, на радость таким простакам, как Мейсон.
    - К черту! – пробормотал он, и толкнул двери, выбираясь на улицу.
    Тишина больницы сменилась тишиной улиц города. Даже запах остался тот же. Мокрые брюки неприятно липли к телу, и Мейсон понял, что если сейчас не найдет какую-нибудь одежду, то просто сойдет с ума.
    Он брел по улице, пытаясь зацепиться взглядом, хоть за одно живое существо. Остановившись возле магазина, с разбитыми витринами, он некоторое время рассматривал сваленную в беспорядке одежду. Ее было много – груды, подобные тем, что Мейсону приходилось огибать во время своего недолгого путешествия в гостеприимном коридоре больницы. В этом магазине не было посетителей, равно как и продавцов. В последнее время у Гарри начало складываться стойкое убеждение, что в этом чертовом городе он единственный живой человек. Не считая Шерил, конечно – тут же одернул себя Мейсон. Он подошел к витрине и вытянул голову, пытаясь рассмотреть, сквозь разбитые стекла, если в этом магазине, хоть что-нибудь стоящее.
    (Эй, приятель, уж не собираешься ли ты разжиться вполне приличными вещичками, в отсутствие хозяев, а?)
    - А почему бы и нет – вслух ответил Мейсон, и нырнул в магазин.
    Переодеваясь в чистую одежду, он не переставал размышлять над тем, куда же подевались жители этого чудного местечка.
    Первую мысль о судном дне, после которого, души всех грешников (а в то, что в этом городе вряд ли найдется хоть один праведник, Мейсон почему-то не верил) направились прямиком в ад, он отбросил как совершенно невероятную. Испытывая некоторую подсознательную потребность в существовании чего-то сверхъестественного, Гарри, тем не менее, оставался заядлым материалистом, и всегда находил рациональные объяснения любым, казалось даже совершенно необъяснимым явлениям.
    Вот только с таким он сталкивался впервые.
    Катастрофа? Падение метеорита? Эпидемия?
    Чушь – если бы подобное произошло в самом захудалом городишке, давно уже бы на ноги поставили всю полицию штата, над городом бы летали вертолеты, и военные окружили бы остров тройным кольцом.
    Нет, что-то еще. Что-то такое, что лежит на поверхности, вот только все попытки нащупать это, похоже совершенно напрасны. Это как пытаться поймать ряску на воде – вроде бы вот она, покачивается на воде, но как только сжимаешь руку, она тут же расплывается в стороны, просачиваясь между пальцами.
    Одежда оказалась впору, даже, несмотря на то, что была измятой, и невероятно пыльной. Гарри хлопнул по штанине, выбив облачко пыли – даже если и так, в этом городке все равно нет никого, перед кем можно было покрасоваться новым нарядом. Все лучше, чем вздрагивать каждый раз, когда мокрая ткань касается тела.
    Завернув за угол, Гарри снова вышел на главную улицу, и издалека увидел свою машину. А еще он увидел, что неподалеку от машины, прямо на тротуаре, сидит человек. Гарри остановился, чувствуя, как застучало сердце.
    Он осторожно, стараясь не производить лишнего шума, чуть ли не на цыпочках приблизился к незнакомцу.
    На тротуаре сидел старик, одетый в лохмотья непонятного цвета. В руках у него, Мейсон заметил бутылку пива. Старик смаковал пиво, не обращая никакого внимания на приближающегося Гарри. Его глаза слезились, а недельная щетина указывала на то, что ее обладатель, хоть и изредка, но все же брился.
    - Добрый вечер – Мейсон окликнул старика, надеясь, что тот сможет, наконец, объяснить ему, что происходит.
    Старик сделал добрый глоток и звучно отрыгнул. Мейсон подошел поближе и наклонился, чтобы старый хрыч мог видеть его лицо.
    - Что здесь произошло? Где все? – Гарри сыпал вопросами, надеясь выудить из старика хоть немного информации.
    (Ну, давай же, старый хрен, допивай свое дерьмовое пиво, и расскажи, наконец, куда подевались жители…)
    Старик вылил остатки пива себе в глотку, аккуратно поставил на тротуар пустую бутылку, и повернул голову, избегая смотреть в глаза Гарри.
    (И вылил седьмой ангел чашу свою, и…)
    - Они все умерли, сынок – старик произнес это таки тоном, как будто сообщал, что у Гарри расстегнута ширинка, или что в соседнем магазине можно приобрести свежие рогалики тетушки Дрю.
    Гарри открыл рот. Похоже, старикан просто насмехался над ним. Мейсон почувствовал непреодолимое желание заехать кулаком старому хрычу, прямо в испитую рожу, да так чтобы тот на всю жизнь уяснил себе, что не вежливо так разговаривать с незнакомыми людьми.
    Он с трудом подавил раздражение, оглянулся, в напрасной попытке найти хоть кого-нибудь, кто мог рассказать ему, что же на самом деле здесь произошло. Старик жестом фокусника выудил из-под одежды пачку сигарет и закурил, спокойно посматривая на Гарри.
    - Их убил парень на белом «Шеви» – старик сплюнул на дорогу. Коричневый плевок растекся по грязному асфальту, и Мейсон ощутил, как что-то знакомое заползает в голову, протягивает жадные лапы, пытаясь дотянуться до самого сокровенного.
    (Что-то такое, связанное с белым «Шевроле», что-то знакомое, что пугает не на шутку. Но что это, Гарри?)
    Старик усмехнулся, словно зная, что творится в душе Мейсона.
    - Он и тебя убьет, Гарри – старик запрокинул голову и захохотал. Смех, более похожий на клекот, испугал Мейсона.
    (А еще, старикан, знает, как тебя зовут…)
    - Беги Гарри, уноси отсюда ноги, сынок.

Оценка: 8.00 / 1       Ваша оценка: