Творчество поклонников

Иннокентий Соколов - Дорога в никуда

Добавлен
2006-06-29 18:33:28
Обращений
7402

© Конкурс Апокалипсис чужак дорога "Иннокентий Соколов - Дорога в никуда"

    Да ну его к черту.
    Майкл Митчелл умер, и бог с ним. Пусть его душа покоиться с миром. Стэну не было никакого дела до беглого преступника, которого настигла пуля полицейского.
    Но, тем не менее, он чувствовал странное облегчение. Словно вытащили занозу, сидящую в нем, с той самой ночи, когда он обнаружил труп на заправке.
    (О да, это было действительно стоящее зрелище. Жалко только, что ты так и не смог оценить его по достоинству, поскольку улепетывал так, что только пятки сверкали…)
    Стэн выключил радио. Прибавил газу.
    Через три минуты Стэнли Грейвз, начисто и думать позабыл о том, что случилось с неизвестным Микки Митчеллом.
    Он засвистал простенький мотивчик, тем более, что до города оставалось не более пяти миль.
    Солнце светило в глаза, и тополя, растущие по обе стороны дороги, роняли листья, приветствуя нового посетителя маленького но, тем не менее, чертовски симпатичного городка. Когда Стэн проехал указатель, на котором было написано «Тихий Холм - осталось три мили» он снова стал самим собой…
   
    10.
    …так вот, док, все эти неприятности преследуют меня с самого детства. Не могу утверждать точно, но родители рассказывали, что я частенько мог часами смотреть на стенку, и потом не помнить этого.
    Мое сознание гуляло где-то, и я мог только догадываться о том, что происходило в тот промежуток времени, который оставался в памяти темным мгновением, между двумя взмахами ресниц.
    Не правда ли забавно, узнать в один прекрасный день, что ты убил кого-нибудь, просто потому, что так захотелось темной половине твоего разума, чужаку, который сидит где-то в глубине, и временами показывает свою звериную сущность, и потом не помнить этого. Я не хочу утверждать, что так все и было на самом деле, просто подобные мысли иногда приходят на ум. И тогда мне становится действительно не по себе, док.
    Вся эта история похожа на головоломку, и я не могу сообразить, что к чему. Все эти события выстроились в ряд, маленькими картинками в моей голове. Стоит закрыть глаза, как они тут как тут. Ожидают своей очереди, чтобы вспыхнуть ярким осязанием правды.
    Все, что произошло, в этом городе – похоже на ребус, и я знаю, что отгадка где-то рядом. Она во мне. Вот только сдается мне, что какая-то часть меня самого одновременно и желает, и страшится свести воедино все нити, чтобы разгадать эту непростую загадку.
    Возможно, вы уже сообразили, что к чему, доктор Тукки, я вижу это по вашим глазам. Для вас не составит труда свести воедино все факты, и вычислить, что послужило причиной тому, что свет встал вверх ногами, поражая своей несуразностью, иррациональностью. И парень на белом «Шеви», возможно часть всего этого, так же как и я, так же как и город на островке, в самом лучшем из штатов.
    Я завидую вам, док, поскольку до сих пор остаюсь в неведении, относительно того, что произошло, вернее, что является истинной движущей силой, тайным режиссером, который поставил пьесу, исполненную иллюзорным смыслом, запутавшимся в хитросплетениях сна и реальности. Быть может все, что происходит со мной, лишь маленькая часть, островок на поверхности зловонного болота, и зыбкая неправдоподобная действительность, лишь отражение моих чаяний и надежд.
    Не могу сказать, что разгадка как-то поможет мне, вспомнить прошлое, заглянуть в будущее и пощупать настоящее, возвращаясь к истокам. Быть может то место, где сойдутся все дороги, окажется сущим адом, по сравнению с тем, что мы имеем на данный момент.
    Цель, до которой уже рукой подать, манит и зовет к себе, обещая успокоение и покой, и я знаю, что как бы мне не хотелось оттянуть момент, когда яркая вспышка озарения осветит мою больную вселенную в которой смешались настоящее и выдуманное, где неровные тени вздрагивают в свете автомобильных фар, а расстояние между мною и парнем на белом «Шевроле Каприс» сокращается с каждой минутой, единственным, что имеет смысл, остается только дорога.
    Мне кажется, я знаю, куда она ведет…
   
    11.
    Гарри Мейсон ехал на машине. Шерил сладко посапывала, сидя рядом, на переднем сиденье, сжимая в руках альбом, подаренный на пятилетие. Гарри смотрел на дорогу. Они только что проехали указатель, и Мейсон почувствовал странное чувство узнавания, уместное разве что во сне, от которого идут мурашки по телу, и хочется немедленно проснуться, чтобы не произошло то, что (и ты знаешь, это наверняка) обязательно произойдет.
    (Вы въезжаете в Тихий Холм - самый лучший город штата Мичиган. Население - четыре тысячи сто тридцать восемь человек. Добро пожаловать…)
    Шерил проснулась, и Мейсон кожей почувствовал ее взгляд. На миг ему стало не по себе, затем все вернулось на место.
    На подъезде к городу, их обогнала женщина-полицейский на мотоцикле. Гарри проследил взглядом, как она удаляется, и почувствовал, как что-то на секунду вспыхнуло в глазах. Мир словно провалился, рухнул вниз, рассыпался на фрагменты.
    Затем зрение восстановилось, и Гарри понял, что мир стал черно-белым, как старый кинофильм, а еще туман, который он заметил, подъезжая к городу, стал густым, серым облаком, из него навстречу автомобилю Мейсона, шагнула девочка лет четырнадцати в школьной форме.
    Гарри выжал тормоза, и машину понесло в сторону. Они вылетели на обочину, и на мгновение, в свете фар, он увидел, как приближается железная сетка ограждения.
    (Ну вот и все парень. Добро пожаловать туда, куда ты так долго стремился попасть…)
    Удар!
    Яркая вспышка, предвестница боли, обожгла глаза, и…
    … и Мейсон проснулся, приходя в себя, за рулем машины.
    Черт, он заснул, как последний идиот, и одному богу известно, насколько сократилось расстояние между ним и белым «Шеви», что несется по дорогам, сея страх и смерть.
    (Он и тебя убьет, Гарри…)
    Мейсону хотелось выть от страха. Он вспомнил, как несколько часов подряд, мчал как бешенный, и дорога была единственным его спутником, и шуршание шин отдавалось радостной музыкой, поскольку каждая миля, что ложилась между ним и чужаком на белой машине, становилась чем-то вроде надежды на спасение. Она становилась все сильнее и сильнее, превратившись из жалкой былинки в могучее дерево.
    Помнил он также, как умирая от усталости, позволил себе немного сбавить ход, чтобы не было так тяжело держать путь, и (черт!) глаза слипались, словно он не спал вот уже несколько дней, а голова превратилась в кусок холодного металла.
    Он остановился у обочины (всего на несколько минут, просто чтобы придти в себя), был вечер и ветер завывал свою колыбельную, затягивая в такой прекрасный, волшебный сон.
    Теперь же, когда наступило утро, и первые лучи солнца вырвали тебя из кошмара, в котором ты пребывал, самое время вспомнить ту причину, по которой ты здесь, а не в каком-нибудь другом месте.
    (Беги Гарри, уноси отсюда ноги, сынок…)
    Слова сумасшедшего старика стали новым смыслом жизни, в котором затерялись и прежние сомнения, и пережитые страхи, и стали несущественными поиски жены, которая отправилась в Тихий Холм, прихватив дочь.
    Это все стало ненужным и более того – невозможным. Невозможным потому что (и вот что еще Гарри - пора уже начинать смотреть на мир, скинув эти надоевшие гребаные розовые очки, которые преломляют суть, подменяя ее розовым туманом надежд), потому что…
    (Черт возьми, ну…)
    … да потому, черт тебя раздери Гарри, что Роз не могла отвезти Шерил в это чудное местечко по одной простой причине.
    (И эта причина более чем веская, она просто давит со всей неумолимостью, заставляя считаться с собой…)
    Роз умерла четыре года назад!
    (Что скажешь на это, Гарри, парень?)
    Мейсон откинулся на сиденье, сжав руки в кулаки, чтобы не дрожали. Он сидел, устремив потухший взгляд далеко вперед, и холодная испарина, покрывшая лоб, была первым вестником, того, что Гарри сделал первый маленький шаг, навстречу судьбе.
    Заведя машину, и тронувшись с места, Гарри сделал второй шаг. Он проехал Лоуэлл…
   
    12.
    Майкл Митчелл оглянулся, и облизал пересохшие губы. Парень за стеклянной перегородкой таращил глаза, словно знал что-то такое, что совсем не должен был знать. Микки не понравился этот взгляд. В последнее время ему не нравилось все. С тех пор, как он покинул Тихий Холм, обзаведясь новой машиной, и странной попутчицей, все пошло не так. Митчелл утратил контроль над ситуацией.
    Осторожно, стараясь не подавать виду, что заметил подозрительный взгляд парнишки, Митчелл зашел за угол. Чуть дальше от здания заправки Микки заметил отдельно стоящий туалет. А еще он увидел дверь, которая наверняка вела к тому ублюдку, что упорно лез не в свои дела.
    Кое-что не давало покоя беглому преступнику. Признаться белый «Шеви» немного поднадоел Микки, и старенький «Форд» универсал, притаившийся сбоку стоянки, заинтересовал его. То, что нужно. На этой тачке он не будет привлекать лишнего внимания. То, что судьба до сих пор была благосклонна к нему, не стоит принимать за чистую монету. Старушка фортуна бывает слишком изменчивой, и надеяться на то, что Майклу удастся и дальше колесить по стране, слушая радио, и наслаждаясь дорогой, было бы неразумным.
    (И что ты собираешься делать, Микки-бой?)
    - Немного тряхнуть стариной, только и всего – Митчелл осклабился, и толкнул дверь.
    Дверь открылась. Микки вошел в коридор, в котором на потолке горела люминесцентная лампа, а в конце была еще одна дверь.
    Митчелл проскользнул по коридору словно тень. Вторая дверь также была не заперта. Микки тихонько повернул небольшую латунную ручку, и слегка приоткрыл ее. Яркий свет ударил в глаза. Лучи полуденного солнца, преломлялись сквозь стеклянную перегородку, и наполняли комнатушку, в которой сидел кассир, осенней печалью.
    Еще больше опечалился сам Микки, когда увидел, что парень прилип к стеклу, высматривая, что же творится там, на улице.
    (Он точно что-то заподозрил, офицер Митчелл, и убей бог, я не понимаю, почему люди бывают настолько любопытными, и готовыми немедленно бросить все, в том числе и свое рабочее место, чтобы только сунуть свой нос, куда не следует?)
    Микки тоже было непонятно – какого черта этот ублюдок лез не в свои дела…
    (Этот парнишка сам напросился, Микки…)
    В этот раз Митчелл был согласен с голосом на все сто. Кассир действительно напрашивался на неприятности. Крупные неприятности, черт его раздери!
    Он толкнул дверь, и та открылась с тихим звуком. Парнишка вздрогнул, и отпрянул от стекла. Он поискал глазами телефон, который стоял на столике рядом.
    - Даже и не думай – шевельнул губами Микки, и парнишка мгновенно уловил суть слов, которые Митчелл так и не удосужился произнести.
    Обычный паренек – лет двадцати четырех. Клетчатая рубаха, и гребаные, мать его так, джинсы.

Оценка: 8.00 / 1       Ваша оценка: