Творчество поклонников

Игорь Поляков - ЮРА

Добавлен
2006-06-29 18:38:17
Обращений
5214

© Конкурс Апокалипсис чужак дорога "Игорь Поляков - ЮРА"

   Жизнь ползет, как змея в траве
    Пока мы водим хоровод у фонтана.
    Сейчас ты в дамках, но что ты запляшешь
    Когда из-за гор начнет дуть рамандана.
    Б. Гребенщиков
    Вечерело. Светило приблизилось к горизонту, и жара стала потихоньку спадать. Мирум собрал свои вещи в рюкзак, аккуратно сложил палатку. Надел поверх куртки теплый ватный халат, скрывающий практически все участки кожи. Приподняв край широкополой шляпы, посмотрел вдаль через самодельные солнцезащитные очки, - горы стали значительно ближе, еще пару ночных переходов и он дойдет до них. Точнее, пару ночных перебежек, потому что ночью температура падала до - 40 градусов, и ночной холод можно было пережить только в движении. Все предыдущие ночи Мирум неспешно бежал, когда становилось холодно, и шел быстрым шагом, когда согревался. Днем же, когда в самый солнцепек температура поднималась до + 80, только спрятавшись в солнцеотражающей палатке, можно было выжить.
    Мирум двинулся в путь. Он знал, что дорога, по которой он шел, - бывшая когда-то широким шоссе со снующими бесконечно туда-сюда автомобилями, - приведет его к далеким горам. Там должна быть вода в подземных источниках, прохладные пещеры и, главное, там должны быть люди. Во всяком случае, так говорил парень, который год назад добрался до их подземного поселения и умер у него на руках от солнечных ожогов.
    Местами на дороге еще сохранились остатки асфальта, а по краям – остатки бордюра, но в большинстве своем от дороги осталась только черная пыль и мелкие камни. Но это было лучше, чем идти по высушенной до каменистой плотности, изрезанной многочисленными трещинами, бесплодной земле, которая тянулась вдоль дороги. Даже в кирзовых сапогах (прекрасная обувь, которую он нашел на одном из подземных складов, спасибо тем людям, что оставили всё это им) идти лучше по дороге. Мирум, когда шел по ней, словно возвращался в прошлое – в свое далекое детство, которое теперь часто вспоминал.
    Мир умер. Это было имя, которым его назвала мама.
    Она носила его в животе, когда жизнь на планете была разнообразна и радовала людей буйными красками, а будущее казалось бесконечно-безоблачным.
    Она родила его, когда удобный для человека мир внезапно изменился. Для жизни на планете наступили тяжелые времена, если не сказать смертельные. Это получилось не быстро, не за один год, поэтому Мирум помнил то, о чем дети в подземном поселении даже не имели представления. О больших самолетах, которые переносили людей по воздуху. О машинах, которые ездили по бесконечным дорогам. О больших городах, где дома подпирали небо, а людей было больше, чем камешков на этой забытой Богом дороге. И сейчас по прошествии многих лет ему иногда казалось, что он - единственный, кто помнит о том, что было в той счастливой жизни.
    Иногда вечерами мама рассказывала ему, как все началось. И это были грустные сказки его детства, которые он слушал, затаив дыхание.
    Огромный камень упал с неба на Северный полюс, что вызвало резкое таянье арктических льдов и бесконечные проливные дожди на планете. Уровень океана стал быстро подниматься, затапливая прибрежные районы на всех континентах. Затем, когда давление океанской воды на земную кору превысило допустимые пределы, начались многочисленные землятресения и извержения вулканов, - на всех материках, на суше и под водой. Люди гибли миллионами: гигантские волны смывали приморские поселения, землятресения разрушали города, погребая под небоскребами людей, вулканы, появляющиеся там, где их никогда не было, заливали землю раскаленной лавой, горело все, что могло гореть, удушливый дым убивал всё живое, и даже дожди не могли остановить огонь. А еще был незаметный убийца – радиация. На многие сотни километров вокруг разрушенных атомных электростанций люди умирали от лучевой болезни, а радиационные дожди находили своих жертв за тысячи километров.
    Когда планета успокоилась, когда сгорели практически все леса, когда прекратились дожди, и океан перестал затапливать сушу, пришла другая беда. Активность солнца стала нарастать. Он помнил, как вместе с другими детьми смотрел на закатное солнце через темное бутылочное стекло – вспышки на красном диске следовали одна за другой в разных местах. Профессор говорил, глядя через свое стекло на солнце, что, если так будет продолжаться и солнце не успокоится, то оно сожжет жизнь на земле. И он оказался прав. Там, где не было воды, стала пустыня. Растения высохли, оставшиеся в живых животные умирали от голода и жажды. Человек, возможно, выжил, но только там, где для этого были условия. Там, где можно было спрятаться от испепеляющего солнца и ночного холода, где были запасы пищи и воды.
    Но сейчас Мирум понимал, что это только оттянет их конец, - любые запасы рано или поздно заканчиваются, а условия для жизни на поверхности планеты только ухудшаются.
    Еще Профессор говорил, что может быть и такое, что солнце взорвется.
    «Вдруг яркая вспышка на небе и все», - сказал он.
    Маленький Мирум тогда наивно спросил, как это - всё. И Профессор, вздохнув, ответил, что ничего больше не будет: ни жары и ни холода, ни земли и ни неба, ни жизни и ни смерти.
    Тогда Мирум понять этого не мог, как не мог понять бесконечность космоса и, как это возможно, что нет ничего после смерти. И это тоже были слова Профессора, которые Мирум услышал у могилы своей матери.
    «Она ушла туда, где нет ничего, и откуда никто никогда не вернется, ибо смерть – вселенское небытие, где души всех людей, находят успокоение, оставляя нам, оставшимся здесь, только образы в памяти».
    Сейчас, через годы испытаний и многочисленных смертей, Мирум прекрасно понимал его слова, - образы мамы, Профессора, брата и старшего сына из его памяти шли сейчас вместе с ним по этой черной дорожной пыли, словно тени, следующие за ним всегда и везде. И если иногда он хотел поговорить с кем-то в этой мертвой пустыне, то говорил он с ними.
    До прошлого года Мирум не был уверен в том, что где-то еще живут люди. В его поселении (огромный подземный бункер с вещевым и продовольственным складом, созданный людьми в ожидании ядерной войны) осталось около двухсот человек. Дети рождались все реже и реже, а запасы продовольствия подходили к концу. Были ли еще где-то люди, он не знал, потому что рация молчала около тридцати лет, и это количество времени убивало всякую надежду. Поэтому, когда в прошлом году они подобрали чуть живого парня, бредущего по пустыне, и узнали от него, что в горах живут люди, Мирум несказанно обрадовался. И, подготовившись к длинному путешествию, понимая весь риск для его жизни, отправился к далеким горам. Если там будут люди и сносные условия для жизни, он приведет остальных туда. И у них будет шанс выжить.
    Мир умер. Но пока он жив, он будет бороться за сохранение жизни.
    Красный диск солнца медленно опускался за горизонт. Было еще жарко (+30, как показывал прикрепленный к рюкзаку ртутный градусник). Мирум шел по дороге и думал. Вспоминал прошлое: суровые времена, когда выживание становилось смыслом жизни, когда смерть всегда рядом и знаешь, что она придет за тобой в любой момент. Вспоминая близких людей, которых уже не было рядом. Прокручивая в голове мрачные прогнозы Профессора: земля станет раскаленной пустыней, на которой не сможет выжить человек; но жизнь умеет приспосабливаться к любым условиям, и на место человека придут другие формы жизни, как это было уже неоднократно в истории планеты.
    С оптимизмом думал о будущем: он верил, что найдет людей в горах, и там будут хорошие условия для жизни. Человек выживет, и старый (давно умерший) профессор окажется не прав. Солнце рано или поздно успокоится, и человечество воспрянет.
    Настоящее для него уже стало обыденной рутиной: сейчас он шел. Ближе к ночи, когда холодный свет луны будет освещать его путь и станет нестерпимо холодно, он завернется в шерстяное одеяло и побежит. За ночью придет день, который он проведет в привычной для него духоте палатки. У него еще был небольшой запас пищи и воды. И, хотя ему было уже пятьдесят лет, - он был долгожителем в их поселении, - он верил в свое будущее. И в будущее человечества.
    Мирум шел, перекатывая камешек во рту и глядя под ноги. Он знал, что дойдет до гор быстрее, если будет реже смотреть на них. Он знал, как справиться с жаждой и голодом. Он был уверен в том, что видят его глаза и слышат его уши. Может, поэтому он так долго и живет, - надейся только на себя и не уповай на помощь Бога. Ибо, если Бог допустил столько смертей, значит бесполезно надеяться на его помощь отдельно взятому человеку.
    Мирум верил своим органам чувств и своей интуиции, поэтому, когда после длительного промежутка времени, поднял глаза от дорожной пыли и увидел человеческую фигуру, насторожился. То, что он видел, было невозможно, - навстречу, по мертвой пустыне шел голый маленький человек. И хотя солнце, на две трети погрузившееся в горизонт, давало еще достаточно света, и было хорошо видно, Мирум прищурился.
    Это был мальчик. Красная сгоревшая кожа, шатающаяся походка, опущенное лицо, - мальчик, примерно лет пяти, который провел часть дня под солнцем. И хотя интуиция шептала Мируму, что это невозможно, что мальчик должен был давно умереть, он ускорил шаг. А потом побежал.
    Он знал, как это больно, когда сгоревшая кожа слезает пластами, оставляя сочащиеся сукровицей болезненные поверхности на теле. Он знал, какой нестерпимой может быть жажда, когда смерть кажется избавлением. Он знал, как хочется жить на краю смерти, даже если торопишь её приход.
    И это был ребенок.
    Мирум на ходу сбросил с плеч рюкзак и, подбежав к мальчику, первым делом вытащил флягу с водой. Затем сказал идущему с закрытыми глазами ребенку:
    -Стой. Я дам тебе воду.
    Мальчик остановился и открыл глаза. Бессмысленно смотрящие в пространство глаза, высохшие до трещин губы.
    -Вода, - разлепил губы мальчик, и Мирум почувствовал, как больно ему говорить.
    Он отнял флягу от губ мальчика после нескольких глотков и, в ответ на появившуюся боль в его глазах, сказал:
    -Нельзя сразу много. Я сейчас намажу твое тело жиром, чтобы тебе было легче, и снова дам воду.
    Мирум мазал кожу животным жиром, и червячок сомнения снова вернулся, - кожа ребенка была просто красная, сгоревшая под солнцем, но без волдырей, без отпадающих лоскутов, без сочащейся сукровицы.
    -Ты давно идешь? – спросил он.
    Мальчик молча кивнул, и такой ответ не понравился Мируму. Голый человек под этим солнцем умер бы через пару часов.
    -Как тебя зовут?
    -Мама называла меня Юрой, - сказал мальчик и заплакал. Почти беззвучно с двумя скудными слезинками из глаз.
    Мирум кивнул и, понимая, что следующий вопрос будет жестоким, тем не менее, спросил:
    -И где твоя мама сейчас?
    -Мы жили в пещерах. Мама любила меня, папа делал мне игрушки. Потом пришли крысы и всех съели, - ответил мальчик, уместив в трех предложениях всю его жизнь.

Оценка: 9.00 / 1       Ваша оценка: