Творчество поклонников

Евгений Чямпин - Ночь после ТОГО ДНЯ

Добавлен
2006-06-29 18:41:03
Обращений
4445

© Конкурс Апокалипсис чужак дорога "Евгений Чямпин - Ночь после ТОГО ДНЯ"

   
    Девушка с ошалелым от всего произошедшего взглядом дважды непроизвольно дернула-повела плечами.
    - А я погляжу, она не больно разговорчивая, - ехидно подметил подошедший к свету второй незнакомец.
   
    - Брось ерничать Эдик, ты, что не видишь девушка не в себе, - упрекнул его первый незнакомец. Причем сделал это так обыденно, что стало ясно, в каких отношениях эти двое находятся. Учителя и ученика, наставника и послушника, отца и сына, дяди и племянника.
    -На всю голову не в себе… - протянул Эдик в ответ.
    - Ты прекратишь или нет?! – раздраженно, с чувством абсолютного превосходства произнес незнакомец.
    Эдик подчинился. Замолчав. Он оказался молодым человеком довольно приятной внешности. С глазами цвета товара фарцовщиков. Непокорной копной светло-русых волос. И самоуверенной ухмылочкой будущего сердцееда.
    Незнакомец, приблизившись к Таше, попытался приобнять ее. Она отстранилась.
    - Слушайте девушка, извините нас. Простите, что мы вот так появились. Напугали вас. Нам правда очень жаль, - продолжая извиняться незнакомец протянул Таше бумажный платок, - Вот возьмите, - потрясая им в воздухе, - Вытрите кровь.
    Таша глядя с опаской, как дикий лесной зверек все же приняла этот нехитрый дар. И тут же им воспользовалась, прижав к ноздрям.
    - Меня зовут Алексей Юдин, а это мой племянник Эдуард Тотьмянин, - представился и формально уже перестал быть незнакомцем Алексей. Лицо его было серым-пресерым отчасти из-за густой щетины, глубоко посаженые глаза были, как и у племянника светло-голубыми, нос с горбинкой.
    Незнакомцы стали ждать ответа. Таша же с ним не спешила. Закончив аккуратно, щепетильно и даже чересчур тщательно вытирать носик она произнесла:
    - Таша, меня зовут Таша.
    - Очень приятно, - тут же нашелся Алексей, - Еще раз извините за случившееся.
    Эдик ничего не сказал.
    - Ничего, - второй раз подала голос Таша. Ее даже позабавил звук собственного голоса. И это не могло быть нормальным, о чем она, несмотря на всю странность ситуации, знала.
    Прошел час. Таша и незнакомцы приглядывались друг к другу. Устроившись у костра. Обменивались общими фразами, ни к чему не ведущими и от того даже не общими, а бессмысленными. Как то: ТОТ ДЕНЬ чертов ТОТ ДЕНЬ, а как раньше было, а вот я раньше был …, а я вот раньше бывал…, да здорово было. Таша приметила, что одна из распорок держащих тело Грегори упала, свалив его набок и вырвав, таким образом, из круга света от горящего костра. Она поняла, что за всей бучей и неразберихой первых минут неожиданной встречи незнакомцы не заметили тела Грегори, а затем уже было поздно. Вдоволь наговорившись, Алексей вместе с Эдуардом отлучились. Чтобы подтянуть «сюда» свои пожитки, рюкзаки, да прочий скарб. Таше подумалось, что назад они не вернуться. Но, не смотря на это, все равно оттащила тело Грегори подальше от костра. Скрыв его в зарослях мелкого кустарника и закидав листвой сломанных веток. Уже вовсю горела черным безумием ночь, а незнакомцы все не возвращались. Таша уж было подумала, что они ей всего лишь привиделись, быть может приснились. Но не прошло с этой мысли и минуты, как они вернулись. Груженые, как песчаные дромадеры. Отдувающиеся от заливающего лицо пота и наваливающейся усталости. Затем еще около часа ушло на «расфасовку» всего принесенного добра и приготовления ко сну. Алексей и Эдик оказались очень веселыми и приятными в общении людьми. Таша и сама не заметила, как стала улыбаться. В ответ на шутки Алексея заливаться звонким смехом, а на блудливые взгляды его племянника реагировать легким кокетством. Все это пришло как будто само собой. Просто и смешно.
    - Ну что?! Наконец то на боковую? – бойко спросил Алексей и деланно зевнул.
    - Я устал, как собака, - поддержал своего дядю Эдик.
    - Скорее как верблюд, - подметила Таша и все трое зашлись ребячьим смехом.
    Спальные мешки незнакомцев были расстелены, пожелания о приятном сне сказаны, когда Эдик произнес следующее:
    - Дядя, а где мои таблетки?
    Алексей вылез из своего спальника и «зашуршал» по рюкзакам. Наконец нашел пластиковую баночку и швырнул ее племяннику. Костер агонизировал, умирал, догорая как свечка и поэтому Эдик не поймал брошенное ему. Баночка пролетела мимо, ударилась о землю, покатилась по утоптанной траве, как шарик для гольфа и оказалась прямо у мешка Таши. Девушка подняла баночку.
    - А что это за таблетки? – спросила она.
    - Это мое снотворное без него никак, - ответил Эдик.
    - Прямо с ТОГО ДНЯ повелось. Не спится ему, - подхватил слова племянника Алексей.
    - Помогает? – вновь спросила Таша.
    - Ну да. Никаких дурных снов, воспоминаний, ну ты понимаешь, о чем я, - по-свойски заговорил Эдик.
    - Понимаю, - мигом ответила Таша, задумалась, и затем продолжила, - А можно мне попробовать?
    - Ну, если нужно. Одну таблеточку, - Эдик.
    Таша открутила крышечку и высыпала на ладонь горсть серых кругляков со свойственной таблеткам прорезью с одной стороны и клеймом фирмы изготовителя на другой. Надеясь, что в темноте незнакомцы ничего не разглядят, Таша взяла себе не одну таблетку, а три. Остальное засыпала обратно и, закрутив крышку не поленилась, выбравшись из мешка, встать и лично в руки отдать снотворное Эдику.
    Костер догорел. Ночь залила глаза непроглядной чернильной тьмой. Таша, Алексей и Эдик уснули.
    Или Таше показалось, что она удалилась в страну Морфея. Таблетки странно на нее подействовали. Вместо обычной в таких случаях тяжести во всем теле и слипающихся глаз, в ее организме прошли совсем иные биологические процессы. Эйфория. Кровь пробежалась по цикличному кругу с удвоенной скоростью, да так, что аж застывшая казалось, река эритроцитов потекла из носа вновь. Эйфория. И не смотря на кровь, сбегающую из ноздрей по шее и дальше … Вне зависимости от всего мира. Эйфория. И сон. Сон. Здоровый. Без снов.
    Таша проснулась от того, что кто-то до нее коснулся. Ей показалось, что с момента, как она заснула прошло не больше двух часов. Хотя это и не было важно. Чья-то рука зажала ей рот. Стиснув. Плотно обхватив. Другая впилась в волосы. Таша машинально, совершенно непроизвольно, инстинктивно закричала. Не издав при этом никаких иных звуков кроме мычания. Обе руки обжигали своей хладностью. И от того Таше хотелось кричать еще громче. Но она не могла. Несмотря на невыносимую боль и парализовавший тело страх.
    - Ты чего копаешься Эдик?! – голос Алексея! Таша узнала голос обладателя рук. Первого незнакомца. Да-да именно незнакомца, ибо во тьме даже любовники предстают друг перед другом незнакомцами. Раздраженный голос Алексея, человека вновь ставшего для Таши незнакомцем.
    От осознания этого факта девушке вернулся контроль над телом и она начала вырываться, брыкаться, рыпаться. «Нужно вырваться и бежать. Куда? К дороге. По дороге. Не оглядываясь. Бежать. Вырваться», думала она.
    С нее сорвали мешок, как кожуру с банана. Новые руки обхватили ее ноги. Скользя и шаря. Пытаясь стянуть брюки. Расстегнуть все пуговицы. Или если не получится сорвать их. Разорвать. Разодрать в клочья. Эдик пыхтел и надсадно гудел в нос. Наконец ему удалось стянуть с сопротивляющейся девушки штаны. Она трепыхалась и била руками. По очереди колотила Алексея и Эдика, как ей казалось. Царапалась. Щипалась. Эдик наградил ее увесистым ударом, и она заплакала. Алексей отпустил Ташины волосы и освободившейся клешней, как совком экскаватора сгреб девичьи кисти рук. Его племянник не стал церемонится с деталью женского нижнего туалета и сорвал трусики рывком. Разорвав на лоскуты. Таша заплакала назрыд.
    - Молчи сука, - просипел молодой насильник.
    Она не увидела вспышек света, когда он вошел в нее. Не ощутила она и резкой боли в низу живота. Как и всего того, что живописуют в криминальных газетах с картинками со сплошной доминантой кроваво-красного цвета. Но ее насиловали. И это не могло быть приятным. Спустя идущие чересчур медленно минуты, как показалось Таше, насильники-незнакомцы сменились. Теперь ее приходовал Алексей, а руки держал судорожно трясущийся Эдуард.
    Когда и Алексей закончил. И все, что могло сникнуть сникло. Вот тогда-то охваченная шоком девушка потеряла сознание. Быть может заснула. Быть может проснулась. Но как бы то ни было, она услышала. Голос. Едва различимый голос, зовущий к себе из темноты. Таша приподнялась, к собственному удивлению обнаружив себя в своем спальном мешке.
    - Они затолкали тебя обратно … после всего случившегося … я видел, - прошептал голос из темноты.
    Таша заморгала. Глаза чуть приспособившись устремились во тьму.
    - Кто там? – спросила она у тьмы ночной.
    - Они спят, - прошептал ответ.
    - Кто там?
    - В одном из рюкзаков они хранят ложку с заточенной острой кромкой
    - Кто… Что тебе нужно? – спросила Таша растерянно.
    - Возьми ее …
    - Что тебе нужно?
    - … и режь …
    - Кто ты?
    - … зажми рот одной рукой, а другой режь, режь, режь, - голос нарастал, становясь звенящим в ушах.
    - Что тебе от меня надо? – сорванным голосом, вопрошала Таша.
    - Все сказано …
    Таша выбралась из своего спальника. Шатаясь, набрела на рюкзаки. Как могла бесшумно выпотрошила их содержимое. Нашла ложку. С острой как бритва кромкой.
    Подошла к месту, где спали незнакомцы. Подойти-то подошла, но все никак не могла решиться. И вновь послышался голос из темноты, сухой и безжизненный, голос чужого в этом мире:
    - Режь, не сомневаясь и не боясь, режь. Только так и никак иначе.
    Ташу пробила слеза. Она казалось узнала, кто говорит с ней из темноты безразличным голосом смерти.
    - Грегори, это ты? - протянула, проблеяла она. Плача и осознавая. Вспоминая и понимая свою давнишнюю вину. Тайну и секрет. Свой скелет в шкафу, вдруг выпрыгнувший из него, как чертик из табакерки, - Грегори-и-и-и?
    - Просто сделай это … режь, - скомандовал голос.
    - Й-я, я просто должна знаа-ать, - запинаясь, начала говорить Таша, - Ты должен знаа-ать …
    - Что? – промурлыкала непроглядная тьма, - Что знать?
    - Грегори, й-я не виновата, й-я люблю тебя …
    Ответа не последовало. Но обволакивающая, окружающая и поглощающая в себе тьма, как бы говорила: «просто сделай это … режь».
    И Таша решилась, сделав шаг к «изголовью» Алексея. Сделав глубокий вдох, она присела на корточки. Стиснула зубы. Со всей силой сжала ложку в руке. Пригляделась к обладателю серого-пресерого лица. Медленно, словно боясь повредить что-то, она накрыла его губы, как шелковым платком своей свободной от заточенной ложки кистью. И тут же! Как только ее нежная рука коснулась его загрубевших, потрескавшихся на ветру губ она нанесла удар.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: