Творчество поклонников

Читая о смерти

Добавлен
2006-07-03 07:52:40
Обращений
4783

© Игорь Поляков "Читая о смерти"

   -Как можно войти в воду и не утонуть;
    как можно войти в огонь и не обжечься?
    – спросил у Хофуку монах.
    -Если бы это был водоогонь,
    ты бы утонул или обжёгся?
    - ответил Хофуку.
    Дзен буддистская притча.
   
    В сосновом бору ранним утром было хорошо. Вековые сосны, вздымающиеся к голубому небу, создавали ощущение непоколебимости жизни – так было и так будет. Всегда и во все времена. Утренняя прохлада и запах смолы, сухой хруст ягеля под ногами и шляпки боровиков, коричневеющие целыми семейками справа и слева. Сколько себя помнил, - а помнил он себя с пятилетнего возраста, когда папа первый раз взял его с собой за грибами, - сосновый бор для него был наилучшим местом в жизни. Он с радостью ждал лета, когда они всей семьей перебирались на дачу, и этих походов, или только за грибами в этот бор, или, как сейчас, на весь день к Черному озеру. До него было достаточно далеко, около трех часов быстрой ходьбы, но большая часть пути проходила через сосновое царство, и только лишь это, поднимало настроение Ивана, идущего за отцом.
    -Папа, ты летишь вперед, словно за тобой смерть гонится, - сказал с улыбкой Иван, поправляя ремень рюкзака.
    -Смерть, говоришь, - нахмурился отец, - очень может быть, ибо она рано или поздно приходит за всеми, но никто не может ничего определенного про неё сказать.
    -Какой-то ты странный стал в последнее время, - сказал Иван, - я вроде как пошутил, а ты как бы не захотел понять этого.
    -Вот именно, что вроде как, - еще более сумрачно буркнул отец.
    Иван покачал головой. Он не понимал, что происходит. Отец изменился этой весной, - стал меньше смеяться, хотя раньше его легко можно было рассмешить. Очень часто и подолгу, стоял у окна их городской квартиры, смотрел с высоты шестнадцати этажей на снующие по дороге машины, никак не реагируя на слова мамы. Иногда пропадал вечером, никак не объясняя свое отсутствие, чаще просто отмахиваясь от расспросов. Вяло ковырялся в тарелке за ужином, хотя всегда отличался отменным аппетитом.
    Что-то изменилось. Это волновало маму и настораживало его. Иван не хотел никаких кардинальных изменений в его жизни. Он думал, что все образуется, когда придет лето, и они переберутся на дачу, но – папа вечерами сидел у камина и смотрел на огонь, а на попытки расшевелить его отвечал упорным молчанием. И только когда маленькая Рита забиралась к нему на колени, он слегка улыбался. Странной и грустной улыбкой.
    Поход к Черному озеру папа предложил вчера, и это было неожиданно – сидел у камина, молчал и вдруг сказал, что, не пойти ли им с Иваном завтра к озеру. Иван, конечно, обрадовался, а мама, сидящая на диване с ногами и читающая книгу, на мгновение подняла глаза от строк и пожала плечами.
    Иван в свои шестнадцать лет ростом был практически вровень с отцом, но сейчас он с трудом поспевал за широко шагающим мужчиной с более тяжелым, чем у него, рюкзаком. Он смотрел на идущую впереди худую, но жилистую, фигуру отца, и радовался.
    У него самый лучший в мире отец, которого он обожал! У него прекрасная мать, которая понимает его, и с которой он мог говорить о чем угодно! У него маленькая сестра, которая довольно часто ведет себя мерзко, но невозможно без улыбки смотреть, как она радуется, когда он приходит из школы.
    -Папа, может, поговорим? – спросил Иван. – Я так понимаю, что это не просто прогулка к озеру.
    Отец обернулся и, глянув на сына, ответил:
    -Придем на место и поговорим.
    Далее шли молча. Отец вышагивал впереди, придерживая рюкзак за лямки, чтобы тот не бил по спине. Иван с трудом поспевал за ним, и в этой ритмичной спешке, так не характерной для их совместных походов, было то, что заставило Ивана понять, - этот поход отец затеял не просто так, не ради совместной прогулки. Что-то произошло, и он ничего не может изменить.
    Сосновый бор закончился. Они вышли на проселочную дорогу, перешли через неё, по инерции глянув налево и направо, словно в пустынном поле вдруг мог появиться автомобиль, и пошли прямо через поле к чернеющему на горизонте лесу. Именно там было Черное озеро.
    Озеро, дно которого терялось в черноте бездонной глубины, где не водилась никакая живность, разве что только надводные насекомые, типа водомерок. Озеро, которым пугали детей, рассказывая им легенды об утопленниках. Но им с отцом нравилось приходить на берег этого водоема. Нравилась тишина, что всегда была здесь – никаких людей, праздно проводящих время, которые, напившись, пытаются собой осчастливить всех окружающих. Никаких дорог, по которым бесконечным потоком едут отравляющие воздух машины. Берег озера не изгажен коровьими лепешками и отсутствуют кровососущие насекомые, которых так много вблизи пастбищ. Только ветер, что шумит в кронах смешанного леса, и воздух, - чистый, наполненный луговыми ароматами и озерной прохладой.
    Солнце было в зените, когда они расположились на берегу озера. Иван, сбросив с плеч рюкзак и стянув с себя футболку, подставил живот его лучам. Отец же только освободился от рюкзака, и сел рядом. Раньше, в другие походы, они сразу ставили палатку и собирали хворост для костра, но сейчас все было по-другому. Они сидели и смотрели на водную гладь.
    -Я так понимаю, что мы не так просто пришли сюда, - сказал Иван после нескольких минут молчания.
    Отец кивнул и спросил:
    -Сын, ты когда-нибудь думал о смерти?
    Иван удивленно поднял брови:
    -Наверное, да, помнишь, в позапрошлом году бабушка умерла, вот тогда и думал.
    -И что надумал?
    -Ничего, - пожал плечами Иван, - умерла и умерла, жаль, конечно, но это было ожидаемо.
    -Ладно, - кивнул отец, - тогда задам другой вопрос. Как ты считаешь, смерть существует?
    И увидев удивление на лице сына, он попытался объяснить свой вопрос:
    -Ну, вот – жизнь. Мы живем и знаем, что это такое. А вот – смерть: человек просто перестает жить и все. Является ли окончание жизни началом смерти? И что в таком случае смерть? Продолжение жизни или что-то, что нам никогда не понять?
    -Ну, отец, тебя занесло.
    Иван в последнее время часто, когда хотел показать свою взрослость, называл папу отцом.
    -Жизнь – это жизнь, а смерть, понятно, смерть, - продолжил Иван свою нетривиальную мысль.
    -А я думаю, что смерти нет, - просто сказал отец и посмотрел на сына, - жизнь есть, а смерти - нет.
    -В том смысле, что душа улетает в рай или возрождается в новом теле, - улыбнулся Иван.
    -Нет, - покачал головой отец, - в смысле, что само понятие смерть – это выдумка. Человек сам придумал это слово, чтобы объяснить необъяснимое, то, что он не мог себе представить. А, придумав смерть, стал её бояться, создавая в своем сознании воображаемые образы того, что довлело над ним с самого рождения.
    -К чему этот разговор? Давай, отец, говори прямо, - сказал Иван, может немного грубо, но иногда надо, а то в такие философские дебри заведет, не выберешься.
    Отец вздохнул и сказал:
    -У меня рак, - и ткнув пальцем в область живота, продолжил, - помнишь, я в апреле уезжал в командировку. Это я был в Москве на обследовании.
    -Погоди, папа, - все еще благодушно переспросил Иван, - как это рак?
    -Я уже практически умер. Тогда в апреле врачи сказали мне, что уже поздно и ничего нельзя сделать. Они сказали, что максимум три-четыре месяца, а потом сильные боли, наркотики и мучительная смерть.
    Отец посмотрел в глаза сыну и продолжил:
    -Боли уже пришли, и надо идти к врачам, чтобы мне выписали наркотики. Но, - не хочу, чтобы вы запомнили меня таким. Поэтому мы здесь.
    Иван, вдруг осознав, что все взаправду, смотрел, как отец освобождает рюкзак от припасов, которые они взяли в поход. Молча смотрел, как он набивает рюкзак камнями и песком, туго завязывает горловину и набрасывает клапан. Действительность, что обрушилась внезапно на Ивана, заставила его видеть окружающий мир в других красках – холодный ветер в зловещей тишине, черная водная гладь в одиночестве пустого пространства.
    Отец закинул тяжелый рюкзак за спину и, подойдя к Ивану, сказал:
    -Маме скажешь, что я её люблю, а то она, по-моему, решила, что у меня другая женщина.
    -Сам скажешь, - помотал головой Иван, - ведь из твоих слов, я понял, что смерти нет.
    -Я знал, что у меня умный сын, - улыбнулся отец.
    Иван смотрел, как отец уходит в воду, не замечая, как текут слезы по лицу, и, не зная, что это простое и молчаливое прощание с отцом только первое порванное звено в цепи его начавшейся взрослой жизни …
   
    * * *
   
    Стукнув в последний раз по клавише, Иван откинулся на спинку стула и, прокрутив колесико мыши к началу, прочитал все, что написал. Он не знал, почему решил записать свои воспоминания, но именно сегодня утром вдруг понял, что это сделать необходимо. Сделав свою ежедневную работу максимально быстро, - друг отца взял его в свою фирму менеджером после того, как он окончил школу, - Иван вместо обеда, погрузившись в воспоминания, записал тот злополучный поход к Черному озеру. Поход и разговор с отцом. Стараясь вспомнить дословно все, что он сказал.
    Последние три года он практически постоянно думал о том, что тогда отец сказал о смерти. Потому что в тот день он потерял не только отца.
    Это придуманное им сравнение с цепью, - вторым и третьим порванным звеном стали мама и сестра, - было не просто образное сравнение: его, ничем не скрепленная жизнь, превратилась в пустое времяпрепровождение. С утра на работу, после – домой, в тишину пустой квартиры, наедине со своими мыслями, с мучительными снами ночью и безрадостным утром. На работе он отвлекался, но тем хуже было возвращение домой – воспоминания в четырех стенах, словно фотографии, которые неустанно перебираешь в поисках ответа на извечный вопрос – почему?
    Снова придвинувшись к клавиатуре, Иван подумал, что теперь было бы логично описать то, что случилось дальше. Его возвращение домой через мрачный сосновый бор, в котором сосны словно специально вставали на его пути, да и мысли – как я все смогу рассказать маме и какие слова я найду для Риты – тормозили его движение. И, главное, совсем не хотелось писать о том, что он нашел дома. И ухватившись за предательскую мысль, - может, не сейчас, да и обед уже заканчивается, - он сохранил написанное и закрыл файл.
    Глянув на часы, Иван оглянулся – в офисе было пусто. Уже пятнадцать минут как закончился обеденный перерыв, пора бы уж всем вернуться.
    И запах. Запах дыма и сам дым, что уже стелился по полу офиса. Треск огня, еще кажется далеким, но явственный, словно разгорающийся костер. Он так увлекся, что только сейчас понял, что что-то случилось.
    Дверь распахнулась. Вместе с дымом в комнату ввалился человек и, захлопнув дверь и навалившись на неё, тонко пискнул:
    -Пожар!
    Закашлялся, и, затем, прочистив горло от дыма, заорал:
    -Горим! Пожар!
    Это был Еремей Павлович, главный бухгалтер фирмы, а за глаза – Ерёма.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: