Творчество поклонников

Кладбище теней

Добавлен
2006-07-08 02:57:36
Обращений
5975

© Валентин Мазуров "Кладбище теней"

   
    - Я в Чернобыле был, на так званной экскурсии, делал фоторепортаж и собирал материалы для статьи.
    - Так ты журналист?
    - А что похож? – он широко улыбается и напоминает Кота Леопольда. – Нет, это у меня хобби. Исключительно для эстетического наслаждения путешествую по Украине и России, по разным заброшенным городам, подземельям, катакомбам. Пол года назад был в Кадыкчане, поездка – затянувшаяся на лишних десять дней и лишних десять миллионов потраченных нервных клеток. Потом решил установить высшую справедливость и отправиться в Припять, где дела обстоят куда как хуже, но как не удивительно – более цивилизовано.
    Что не говори о внешности Андрея, но голосом он обладал приятным для уха, достойным диктора телевидения.
    - А как же радиация, неужели не боялись подхватить какую-нибудь заразу? – проявляет заинтересованность Марта, плотнее закутываясь в куртку. Хотя разговаривать затылком к собеседнику – дурной тон.
    - Так мы были предельно осторожными. Там дозиметр – это как шапка на северном полюсе, без него и шагу не сделаешь. Мы старались не дотрагиваться руками до чего-либо, при завышенных показателях прибора меняли дислокацию…
    - Мы?
    - Конечно же, я не один был, одному там стремно даже завсегдатаю горячих точек нашей планеты. Особенно когда солнце еще не скрылось за горизонтом и на город опускается полумрак. Кажется, что тени на стенах домов, в подъездах и на детских площадках оживают.
    - Какие тени?
    - У меня хорошо получается только дневники в письменном виде вести, а рассказчик из меня не самый хороший: мысли опережают слова и так постоянно.
    - Главное, чтобы мысли не отставали от действий.
    - Возможно. Так о чем я? А-а... Совсем недавно в Припять приехала команда из художников граффити Белоруссии, России и Германии. Их задачей было оживить город, а они превратили его в Кладбище Теней, и если радиация вызывает объяснимое опасение за физическое состояние твоего здоровья, то нарисованные аэрозольными баллончиками тени порой пугают до смерти, ужасают, встряхивают сознание.
    Идешь и представляешь что все они: и тень ребенка, стоящего на коленках с машинкой, отображенная на крыше дома; и девочка в летнем платье, тянущаяся к кнопке лифта в разбитом подъезде, оживут с наступлением ночи. Навечно остановившийся лифт заскрипит тросами и довезет отделившуюся от хозяина тень в квартиру, а крыша превратится в детскую площадку для раздирающего коленки мальчугана имитирующего звуки грузового автомобиля. Становится необъяснимо горько и страшно, пограничное состояние между слезами сопереживания и желанием убраться домой в безопасное место. Город с одной стороны получается пустой, но с другой жизнь из него не убежала вместе с эвакуированными людьми, все они оставили после себя… - Андрей не может подобрать подходящего слова, щелкая пальцами.
    - Тени, - помогает Марта. – Они оставили после себя тени.
    - Да, это я и пытаюсь сказать. Находиться там тяжело, ведь ощущаешь присутствие чего-то незримого. Нет, не привидений, а памяти … и теней. Они живут в каждой вещи.
    Где-то в глубине леса еле слышно воет волк, из трещин навеса остановки показывает нос знакомая нам крыса, но вынырнуть наружу пока не решается, резво ловя ноздрями ветер.
    - А можно я посмотрю фотографии? – спрашивает Марта, повернувшись к собеседнику лицом.
    - Конечно, но не сейчас, ведь фотоаппарат остался у моего друга. Но зато будет повод еще раз встретиться. – Андрей вновь демонстрирует свою схожесть с мультяшным котом. Марта с иронией улыбается в ответ.
    - Это будет настолько просто, как звучит, когда есть первопричина намного фундаментальнее. А вообще главное, чтобы мы не искали повода поскорее расстаться.
    Андрей задумывается и так до конца и не въезжает в смысл услышанного.
    - Наверное, вы правы, хотя звучит словно секунду назад нас официально женили…
    - Давай на «ты».
    - Без вопросов.
    - Так вот, Андрюш, женили – это мягко сказано.
   
    КЛАДБИЩЕ ТЕНЕЙ
    1
    Drum&bass музыка из десятков колонок и усилителей землетрясением обрушивается на танцплощадки модного ночного клуба. Звуковые волны в прямом смысле слова – сшибают с ног в равной пропорции с алкоголем, а уши при таком раскладе забивает, как строительной пенкой закупоривает.
    Потолок в виде купола с множеством металлических перекрытий обустроен прожекторами, ультрафиолетовыми лампами и мигающими диодами. Воздух усеян искусственным дымом и табачным смогом, терпкий и влажный, с утонченным смрадом пота, духов и одеколонов.
    Больше двухста человек колотятся в бешеных выкрутасах и телодвижениях, более счастливые имитируют секс, а за их спинами созданный лазерной проекцией мультяшный герой Snoopy вытворяет разные шалости: сейчас он готовится к удару в лунку под номером 7 огромным фалоимитатором. Вторая половина посетителей клуба располагается либо возле бара, либо стоит за маленькими столиками прикрепленным к декоративным колоннам, чаще всего с бокалами пива, непроизвольно двигаясь в ритм музыки.
    - Ну что, текиллы хочешь, дружок?! – спрашивает девушка с короткими рыжими волосами, прилизанными, как тонкая цветная пленка. Четвертого размера груди девушки (на них едва заметно обрисовываются вены) приподнимаются розовой кофточкой с наслаивающегося полосками легкого материала, и бретельками, перекрещивающимися на шее. Ее ноги и попку обтягивают джинсы с ремнем, украшенным бляхой-электронным табло, где крутится надпись «REAL TITS & ASS RULEZzz». – Я не слышу!
    - Конечно, буду, чего спрашивать! – надрывается во всю парень в футболке с изображением сотни пилюль и надписью «What color has your happiness?», его губы влажные от слюны.
    Девушка произносит возглас, похожий на индийский клич: «Я-ху-у!» и высовывает проколотый сережкой-таблеткой язык. Парень с прищуренными глазами и нечеткой балансировкой на своих двух, потирает руки.
    Сексапильная дама берет с баровой стойки кусочек лайма, вываливает наружу правую грудь и обмазывает сосок соком экзотического фрукта. Потом ее подруга в коротеньком белом платье заботливо посыпает сосок солью, нежно его потирая, а кусочек лайма зажимает зубами у себя во рту. При этом девушки не переставали чувствовать музыку.
    Парень волной от пояса до головы моментально трезвеет, и его глаза озаряет искренняя детская радость. Он, как и полагается при питье кактусовой водки, слизывает соль, выпивает и закусывает лаймом, но удовольствия испытывает в надцать раз больше, нежели полагается. Выев мякоть лайма парень присасывается к губам подруги Рыженькой и пускает в ход руки, против чего девушка не возражает. Их языки переплетаются, женские груди усиленно массируются, мини платье – задирается, а Рыженькая пристраиваться сзади и вульгарно лапает клубную спутницу, стараясь вклиниться в сексуальные игры, стимулируя эрогенные зоны подруги: шею, спину, ниже и…
    Мы неохотно отрываемся от сценки за стойкой бара и переносимся к дверям женского туалета, ведь именно за ним скрывается то, ради чего мы пожаловали в это место. Мы проникаем в зазор между полом и дверью с декоративными заклепками и клеймом «Ж», оказываясь в освещенном фиолетовыми флуоресцентными лампами помещении на три умывальника и четыре кабинки-комнатки. На стенах прикреплены мягкие «подушки-поджопники», как в поездах Лондонского метро (хотя я подозреваю, как в вагонах современного метро). Такие же украшения опоясывают и туалетные кабинки (во второй справа уже дважды забрызганные спермой, а в четвертой с вдавленными отпечатками чьей-то задницы). Из маленьких колонок проигрывается та же музыка, что и в главном зале.
    В туалете пусто. Пыхтения, стоны и крики оргазма сейчас царят в мужском, а в женском изредка забавляются лесбиянки и заглянет нимфоманка с взятым в плен самцом.
    На данный момент здесь только миниатюрная девушка напротив обблеваного зеркала. И сказать, что ей плохо – это произнести «Ой!» со всей дури ебнув себе по пальцу молотком. Туш потекла, в фиолетовом свете сложно разглядеть, но лицо отдает восковым блеском, помада размазалась, на уголках рта засохла рвотная кашица, ноги подкошены, как у косолапого младенца из мультика про «Карапузов». Вода под максимальным напором бьет из крана, поднимая брызги и еще больше расплескивая недоварившуюся в желудке еду, осевшую на фарфоре.
    Мокрые волосы сотворили прическу а-ля «Перевернутая вверх ногами швабра». В зеркальное отражение девушка не смотрела, она следила, как водоворотом сливается в трубы вода. Кстати, растянутые трусики дамы, постепенно сползая, припарковались на ее туфлях.
    Бу-э-э!
    Началось новое извержение, и девушка цепляется в края умывальника, как парализованный ниже пояса инвалид за выступ над пропастью. Барышня извергает из себя кислотно-зеленую жидкость, судя по всему какой-то коктейль, со звуковым сопровождением укротителя касаток.
    Она закрывает глаза. Да и если б не закрыла, то одинаково следила бы за водяной воронкой, плевав с высокой башни на свою тень, растекающуюся по двери одной из кабинок, как чернильное пятно.
    Громоздкая тень хорошо рассматривается в зеркальном отражении: тонкими линиями идет от пяток «клубной пассии» по полу, переходит к туалетной кабинке, а по ней уже преломляется на стену и потолок.
    Тень получилась всепоглощающей, создается иллюзия, что она может опустить на тебя темноту даже самым солнечным днем, окунуть во мрак и холод. Но мы то взрослые, образованные люди, знаем: на самом-то деле это проекция преграды электромагнетических волн, то есть не плоть и даже галлюцинация, а просто дырка, не дающая равномерно распространяться тусклому фиолетовому свету. Черная дыра, пустота.
    Девушка продолжает блевать, но вхолостую, отходы видно подошли к концу – остался только воздух. Она чертовски привлекательна, но тщательно это скрывает подобным внешним видом.
    Из динамиков под Drum&bass мужской голос проговаривает аксиому: «Rich - bitch».
    Блеклое освещение, как в мастерской у фотографа, бьет нам по глазам, ведь не рассчитано на трезвое состояние, и всё кругом кажется нездоровым, полумертвым. Всё, за исключением распластавшейся на половину туалета тени, смотрящейся, как цветной персонаж в черно-белом фильме.
    (Парадоксально?)
    Девушка заканчивает «художественно выражаться», нарисовав несколько экспрессивных картин на зеркале, плиточной стене и полу. Она умывается и закрывает кран.
    Через «туц-туц» музыки проскальзывает непонятно откуда взявшийся звук рвущейся ткани, причем полоски длинной в пол метра. Молодая дама поднимает взгляд на свое отражение в зеркале и криво улыбается. На ее подбородке засохло что-то серое, похожее на кусочек хлеба. Она проводит правой рукой по кромке умывальника, куда не добрался напор воды, но зато добралась ее рвота, и собирает в ладонь мерзкую жижу.

Оценка: 9.00 / 1       Ваша оценка: