Творчество поклонников

Кладбище теней

Добавлен
2006-07-08 02:57:36
Обращений
5971

© Валентин Мазуров "Кладбище теней"

    А вот у его клиентки появляются первые слизняки страха, которые равномерно расползаются по телу.
    Молодая дама, которая изрядно подправила внешний вид с момента нашей последней встречи (не зря просидела в женском туалете около получаса), делает несколько попыток прервать тишину, но неудачно. Она разлепливает губы, готовая произнести слова, но останавливается, понимая, что ничего подходящего на ум не приходит. Хочется спросить: «А какими, извиняюсь, козьими тропами мы поехали?», но такой вопрос может трактоваться по-разному и оповестит водителя, в том числе и о том, чего знать ему не положено. Девушка боится. Но с другой стороны, по его реакции легко очертить ситуацию и определить глубину задницы, в которую «ночная гулена» попала. Если есть, что обрисовывать, ведь нет сильнее страха, чем ложные подозрения.
    - Сделайте, пожалуйста, музыку погромче, - говорит девушка.
    Водитель не реагирует на эти слова и продолжает ехать, не уставая нашептывать проклеены киевской городской администрации.
    Тупоголовые, гниломозгие уроды… помешанные фанатики, жалкие наркоманы, сектанты засраные, не могут асфальт по-человечески уложить. Украсть-своровать, им бы было б что…
    - Простите, не могли бы вы увеличить громкость магнитолы? – попытка повторяется.
    - …разметку нанесут и считают: отремонтировали, а на самом деле фронтовые дороги и то лучше были. Новые укладывают слоем с котячий член и то криво, будто каток у них ребристый, европейцы херовы, - увеличивает верзила громкость своего голоса.
    Девушка нервно улыбается и незаметно просовывает руку в сумку, где лежит газовый баллончик. Лицо водителя дергается в нервном тике, верхняя губа оскаливается, как у обозленного пса.
    Мамочка родная, маньяк – негде пробы ставить. Жестокое изнасилование с последующим убийством?
    (Что ж за день такой, хуже не куда!)
    Ты в этом уверена?
   
    НОЧЬ
    3
    - Я закурю? – спрашивает Андрей, покосившись на пистолет. Такое ювелирное изделие он встретил впервые, а раньше видел лишь в неправдоподобных гангстерских фильмах. Костяная рукоять украшенная блестящими стекляшками, хромированный металл, золотая гравировка на барабане и позолоченный курок – за сколько такое можно приобрести? А главное: где?
    - На здоровье, ты ж не будешь использовать свои «спасательские» приемы?
    Андрей кивает, достает из кармана брюк пачку «Парламента» и зубами вытягивает сигарету. Зажигалка извлекается из другого кармана. Он прикуривает.
    Где-то вдали стучат колеса поезда.
    - Я расскажу тебе всё, что захочешь, в рамках приличия, но убери, пожалуйста «пукалку», она уж больно нервно пялится на меня своим шоколадным глазом. – Андрей затягивает дым глубоко в легкие и с задержкой его выпускает.
    Марта кладет пистолет возле ноги на угол лавки.
    - Откровенно расскажи о себе то, что считаешь нужным. Я хочу понять мотивацию твоих путешествий по городам-призракам.
    - А как бы я хотел понять мотивацию твоих поступков, ты даже представить не можешь. - Андрей сплевывает пенной слюной и поправляет очки на переносице. - Я рос ребенком, очутившимся в самом центре бытового насилия отца над матерью, насилия с синяками, сломанными костями и женской покорностью, которая ранила меня больше всего. Потом отца посадили в кутузку за пьяный разбой и убийство, где батянька успешно скончался от лейкемии уже на второй год. Я старательно учился с самых малых лет, подрабатывал по мелочевке: в нашем селе с лихвой хватало такой работы: подкрасить забор, починить дверной замок, прочистить туалет, вскопать огород. В шестнадцать мама по знакомству устроила меня в КИСИ. Со слезами на глазах она проводила единственного сына в Киев, с грустью и гордостью.
    Следующие пять лет воспитали во мне чувство высшей справедливости, благодаря которому я трижды попадал в больницу с многочисленными ушибами и побоям. Уж было, научился наблюдать за жизнедеятельностью вокруг, как зритель, а не участник, но один случай уничтожил все старания – я спас тонущего ребенка от верной гибели. Тогда в мозгу чего-то там переклинило, и я нашел свое призвание – помогать людям. Тут основополагающим фактором стала несправедливость и жесткость, которые обволакивали меня с самого детства, а еще беспомощность и угрызения совести. Причем хотелось помогать не в миссионерских службах и храмах, а испытывать адреналин, стоя на самой грани.
    Карьера развивалась стремительно, хоть и попал в МЧС абсолютно случайно, без особых навыков. Искренностью и фанатичностью заработал уважение коллег, часто называющих меня одержимым. Мама морально поддерживала (денег я не принимал, а старался отсылать сам), пускай и жил в убогой однокомнатной квартире, строго планируя расходы.
    Три года – без сучка и задоринки. Героизм, героизм и сплошной героизм. Влюбился – расстался, опять влюбился – снова расстался, потом запал по полной программе и думал, что до конца жизни. Она переехала ко мне, уже планировали детей, свадьбу, жили друг другом, не расставались ни на день. Когда у меня заболела мама, Лера поехала в село и целый месяц выхаживала ее, - так произошла первая встреча двух самых дорогих мне женщин. Мама называла Леру ангелом и умоляла меня не откладывать со свадьбой, пока не поздно, пока «чувства еще свежие». Ай! – сигарета Андрея тлеет до фильтра и обжигает пальцы. Он выкидывает ее и облизывает обожженную подушечку. – Но мы не сыграли свадьбы, назначенной на 14 февраля 2004-го года. 1-го января случилось еще одно переворотное событие в моей жизни. Я не много рассказываю, ведь историю при желании можно сократить до одного абзаца?
    - Продолжай.
    - В тот день я возвращался на метро домой, с букетом желтых лилий (ее любимые цветы), зарплатой за пазухой и удивительно хорошим настроением. Я настолько четко видел свое… наше безоблачное будущее, что казалось, стоит закрыть глаза, и я смогу его пощупать, очутиться там. Продумана каждая маленькая деталька: от цвета обоев детской комнаты нашей новой квартиры, обещанной государством, и колыбельной, которую я буду петь своему сыну, до сенбернара Гоши, купленного на птичьем рынке. В голове небывалая ясность: «Вот, вот оно! Я вижу, как оно будет, и что надо для этого делать!»
    Рядом с платформой скопилась толпа людей, галдящие, кричащие. Бабушки хватались за голову, некоторые женщины плакали, искали дежурного милиционера, самые смелые мужики вели переговоры с кем-то на рельсах, хватало и простых зевак. Во мне пробудились натренированные годами рефлексы (мышечная память) и я, забыв про всё на свете, (куда подевал цветы, до сих пор вспомнить не могу) ринулся на помощь. Чип и Дэил, бля…
    На рельсах сидел малолетний наркоман. Грязный, замурзанный ребенок с белесым пушком на щеках, не знающих бритвы. У него были фиолетовые, опухшие руки, как один сплошной синяк: заражение крови и еще Бог знает какие болячки, от которых плоть начинала гнить. Паренек держал лезвие над венами и неразборчиво что-то мычал, словно проглотил язык. Но мне слова были понятны: «Не трогайте меня, дайте умереть!».
    Табло над аркой туннеля метро отсчитывало секунды до прибытия поезда, который тщетно по рациям пытались задержать работники подземки. Как сейчас помню, ровно три минуты отсчитал электронный дисплей, когда задул сквозняк приближающегося поезда. Кто-то падал в обморок, кто-то отвернулся, а я, с подкосившимися от страха ногами, прыгнул на рельсы вдали от пацаненка. Он пялился перед собой заплывшими глазами, мокрый от соплей, пота, слез, и трусился, словно пробивали конвульсии.
    Я молился, чтобы зеваки не выдали меня, подкрадывающегося под стеной, взглядами; не замолкли, дав ему услышать мое тяжелое дыхание и шаги. Но было слишком мало времени. Вдали зажглись два желтых огонька, застучали колеса, и усилился сквозняк, насыщенный запахом подземки. Я на инстинктах побежал к самоубийце, ногой выбил лезвие и за шкирки выкинул на платформу в толпу людей. Там его скрутили, не давая вторично броситься под поезд, а я находился настолько близко к смерти, что ощущал ее дыхание, дыхание чернозема и сырости. Мне помогли подняться наверх, и буквально через пару секунд, экстренно тормозя, подоспел поезд.
    Я стал героем с божественным везением. А паренек не переставал скулить: «Дайте мне умереть, я хочу умереть!», на что ему отвечали «Тебя вытащили с того света, рискуя жизнью, не для того, чтобы ты вновь делал глупости. Используй свой шанс, ты заново родился!».
    Мне вручили награду за проявленную доблесть при исполнении и денежную премию, возвеличили до небес. Мое имя светилось в прессе и на телевидении как золотая середина между Нельсоном Монделой и Брюсом Уилиссом.
    Андрей берет паузу перевести дыхание, Марта терпеливо ожидает. Андрей выуживает новую сигарету из пачки «Парламента», но, покрутив немного в пальцах, засовывает ее обратно. Его глаза блестят.
    - Подросток месяц бесплатно проходил реабилитацию в киевском «Охмадете». Над ним помимо всего трудились психологи, наркологи, каждую неделю приходил священник. Пятнадцатилетний паренек на удивление быстро оклемался, но я его ни разу не посетил. Не хватило смелости, за что я себя совсем не призирал. На уровне шестого чувства я понимал, что данная встреча не нужна ни мне, ни ему. Потому долгожданного воссоединения спасенного и спасителя не произошло, охотникам за жизненными драмами пришлось искать других персонажей.
    За две недели до моей свадьбы горе-самоубийца вернулся в родной Чернигов, вставший на путь истинный и переведенный в местную поликлинику.
    На следующий день, преображенный мальчик, (своеобразная звезда масс-медиа), вырезает топором свою семью. Маму, бабушку, в агонии зарубывает даже спящую сестру, после чего складывает их тела в ванной, где расчленяет и непонятно зачем вымачивает в горячей воде. Паренек пропадает в неизвестном направлении, забыв закрутить кран, и больше не дает о себе знать…
    Вот такой вот Хеппи Энд!
    Мораль: к чему приводит сердобольность, и какую цену платят люди, если кто вмешается в планы Господние. Я ушел с работы, запил, расстался с Лерой… именно расстался, а не она от меня ушла. Светлое будущее на неопределенный срок затянуло фабричным туманом. Благо случай не получил огласки: акулы пера не пронюхали подобную сенсацию, потому что у всех на устах фигурировала группировка «Отшельники» (прозванных в народе «СПИДоносцами»), заражающая в местах массовых скоплений людей вирусом иммунодефицита, делая инъекции. Большая сенсация поедает меньшую…
    Когда деньги подошли к концу, я устроился внештатным корреспондентом одной газетенки. Они радовались, что меня с фотокамерой можно посылать куда угодно, и я никогда не откажусь, а я радовался возможности испытывать адреналин, который помогал забыться…
    Мимо с грохотом едет последняя ночная электричка, Андрей делает паузу.

Оценка: 9.00 / 1       Ваша оценка: