Творчество поклонников

Кладбище теней

Добавлен
2006-07-08 02:57:36
Обращений
5977

© Валентин Мазуров "Кладбище теней"

   
    Людей в каждом из четырех вагонов мизер, всего несколько человек прижимаются к стеклам и видят десятый сон. Парень вырисовывает на запотевшем окне непонятные символы, девушка стоя читает книжку…
    - В Припять поехал, чтобы отыскать там свою смерть… и сделать красивые фотографии, - продолжает Андрей, когда поезд отдаляется. - Но как прибыли на место казни - струсил. Ходил по заброшенному городу, складу военной техники, одичавшему лесу и ловил себя на мысли, что ко мне возвращается нечто давным-давно утраченное, открываются истины, которые я раньше и не мечтал познать. Эмоциональная встряска и потерявшиеся в пространстве тени, в одну из которых превращался я, излечивали. Разговоры со старожилами, чахлыми бабушками и дедушками, познавшими мир с поверхности до изнанки, бодрили…
    Два дня в зоне радиоактивной изоляции протрезвили и раскрыли глаза на ряд ценностей и закономерностей. Словно я нашел глубокий высохший колодец, на дне которого ничто не мешает разобраться с собой, углубиться в подсознание, навести порядок в мыслях и выцедить из души шлаки. Только я, темнота и солнечный луч, озаряющий дно на десяток секунд в день.
    К чему я пришел? Каждый выбирает свой путь. Смерть, как и любовь – находит жертву сама; чувство вины рушит и одновременно растягивает жизнь, а еще: нет границы между добром и злом, есть общая дверь и два поворота выводящие на окружную дорогу, и неизвестно какой поворот опаснее… где суждено заглохнуть.
    - Почему ты… - шепчет Марта, но фразу не заканчивает, словно наружу выползли мысли не получившие на это разрешения.
    - Что почему?
    Марта небрежно отмахивается мол: «Не твое собачье дело», после чего прежним голосом (следователь – подозреваемый) спрашивает:
    - Как, как ты возвращался? Ты же вернулся?
    Андрей насупливает брови.
    - Вернулся с киевской группой туристов на микроавтобусе, который выдала организовавшая Чернобыль-трип фирма. Он подвез меня под самый дом, я попрощался с двумя коллегами по работе, редкими имбецилами, и отправился отдыхать. Принял душ, выпил чашку кофе, переоделся и решил прогуляться перед сном. Всё.
    - Ты уверен? – Марта внимательно слушает парня, но лицо ее остается беспристрастным.
    - Мы ведь говорим о моменте до встречи с тобой? Тогда ничего существенного точно не происходило, прыщ на животе выскочил рядом с пупком, шампунь закончился, и кнопка сливного бочка заедала, ничего более.
    - Может, ты засыпал в квартире или ломались электроприборы?
    - Ничего такого. Не спал я, телевизор не паял, а сразу отправился гулять и набрел на эту сраную остановку.
    - Вообще все стандартно, как и должно быть. Ну а раз у тебя всё, то и у меня тоже.
    Резким движением Марта хватает ювелирный пистолет и подставляет дуло ко лбу Андрея; блестящая мушка впивается в кожу. Все происходит настолько быстро, что он не успевает и пикнуть, когда Марта плавно (нежно) нажимает на спусковой крючок. Курок ударяет по капсюлю патрона и пуля с огненной вспышкой отделяется от гильзы. Барабан со щелком прокручивается на один оборот. Ветер подхватывает запах пороха и мгновенно развеивает его, как и предсмертный, хриплый крик Андрея.
   
    КЛАДБИЩЕ ТЕНЕЙ
    3
    - С вами все в порядке? – спрашивает девушка, держа большой палец на красной кнопке газового баллончика в сумке.
    - Лучше некуда! – окликается он и поворачивается к попутчице. В глазах Верзилы пляшет огонь, ни белков, ни радужки, а только красновато-оранжевое пламя. Сумка падает на коврик вместе с баллончиком внутри. Девушка пятится к двери, пытаясь нащупать ручку и выпрыгнуть. Ей все равно, что скорость на спидометре выше 100 км/час – главное убежать. Но только сейчас она замечает, в отсвете фар промчавшейся на встречу машины, что дверной ручки, как и замка или стеклоподъемника на пассажирской двери нет. Только потертое кожаное покрытие с прожилками.
    - А они, эти шишки из мэрии, даже не подумают о таких людях как мы с тобой. Да что там я: и в джунглях жил, где через заросли прорубывал путь, на верблюдах ездил по пустыни, обходился в свое время без трасс – катаясь на каретах и лошадях. Но о тебе-то, почему не позаботиться? Последние километры существования в ставшем близким и родным мире и едем, что колеса квадратные.
    Девушка закрывает глаза и затыкает уши пальцами.
    - Этого на самом деле не происходит, просто глюк. Этого на самом деле не… - повторяет она, заученную давным-давно считалочку, преследующую ее добрых года два.
    Верзила уже не следит за дорогой, сосредоточившись на ноющей девушке. Его глаза иллюминируют салон автомобиля, как две бензиновые зажигалки. Машина безукоризненно едет прямо.
    - Ла-адно остановимся, - растягивает он, словно делает одолжение после многократных просьб и унижений. Верзила щелкает пальцами, и мир вокруг замирает в немоте.
    Стоп-кадр!
    - Особенность моей работы – это обилие имен, которыми меня нарекают. От Черного Мага и бога войны Марса, до Торчкового Чижа и Адского Сатаны. Галлюцинацией часто называют с появлением первого кубка вина и первого скрученного косяка. Но я такой же ни живой, ни мертвый, как ты и те, кто был до тебя, радость моя. Глаза разлепи, корова, пока этого не сделал я.
    Девушка боязливо подчиняется и, осматриваясь по сторонам, чувствуя себя в огромном павильоне восковых фигур. Задерживается взглядом на брусчатом съезде, где замерла компания из трех молодых людей кугутской наружности в спортивных костюмах и бутылками пива в руках. Веселые молодцы как раз собирались ловить попутку.
    - Как глотать смертельную дозу ЛСД – так мы смелые, а поговорить со старым, но матерым таксистом – трусим?
    - Я умерла?
    - Нет, дурочка, ты же выблевала все до последней таблетки, чего ж умирать. Но спешу расстроить – одумалась ты поздно и не спроста. Тебя банально спасли… точнее назовем это актом доброй воли твоего Ангела Хранителя. И вместо того, чтобы как самоубийца отправиться на элитном такси в ад, оплатив по счетчику, ты зависаешь между. Это твой сознательный выбор и твое бремя. Самоубийство – ад, быть убитой – рай, стать спасенным (право второго шанса) – лишиться тени.
    Верзила не просто рассказывает, его сиплый тон наделен гипнотическими свойствами, а от пламени в глазах невозможно оторваться взглядом.
    - Фу-ух. Лучше один раз увидеть, чем слушать, пуская изо рта слюну, потому мы едем с демонстративной целью на кладбище, а оттуда валяешь на все четыре стороны…
    Щелк!
    Мир снова дышит, звучит и движется молниеносными темпами к своему концу. По дороге несется черная волга без номеров и выхлопной трубы. На пассажирском сиденье окаменела привлекательная девушка, удивительно похожая на Джессику Альбу, которую аккурат хватил столбняк.
   
    ***
    Кладбище, куда Бритоголовый Громила привозит Марту, совсем новое: всего два сектора. Памятников нет, только кресты и песочные насыпи, обложенные венками с траурными ленточками.
    Ворота с решетками и пиками открываются перед машиной автоматически (хотя это вовсе не заводская функция).
    Неужели бывает место, где тише, чем глубокой ночью на кладбище? О да, тише конкретно этого могильного царства, вечного дома отдыха, везде, где спокойнее школьной ярмарки в преддверье первого сентября.
    Сотни голосов наперебой о чем-то спорят, беседуют, ссорятся. Если б до рассвета не оставалось всего три часа, то логично было б объяснить увиденное утренними поминками или «гробками» - кощунственно ставшими праздником, но в такое время улицы пустынны, а по дорогам снуют в основном такси, развозящие пьяный народ по домам.
    Марта отказывается верить вылезающим из орбит глазам, страх даже через пелену гипноза сковывает в цепи и не дает пошевелиться. Девушка с детства боится покойников, считает, что нет ничего страшнее, чем увидеть умершего во сне или, упаси Господи, коль привидится наяву. А за воротами оказался целый фестиваль мертвецов, которых благодаря темноте не удавалось разглядеть, но единственная фара такси порой подсвечивала отдельных персонажей.
    Сейчас свет скользит по мальчику с посиневшим лицом, раздутому, как от аллергической реакции на укус пчелы. Из ушей ребенка струится слизь, изо рта течет вода, глаза за распухшими щеками – две узкие щелочки, кожа на прикосновение, словно размякшая бумага.
    - Утопленник, - прокомментировал Таксист, замечая заинтересованность Марты.
    Дорогу перескакивает на одной ноге мужчина средних лет с отбитой верхушкой черепа, где булькают мозги; и вытекшими глазами. За ним альпинистом ползет на руках барышня
    (на ее пальце блеснуло обручальное кольцо)
    с обрубленным по пояс телом; за собой она тянет спагетти из кишок, оставляющие длинный кровяной след. Она кричит что-то вслед мужу, но разобрать невозможно, ведь ее зубы раздроблены.
    - Автомобильная авария.
    Волга останавливается параллельно бордюру, пропуская семейную пару, и Верзила глушит мотор.
    - Не все тени настолько мерзкие, бывают и очень красивые, чьи жизни смерть накрыла во сне или внезапным сердечным приступом, но встречаются и очень гадкие экземпляры, - говорит он. – В основном уродцы приходят на кладбища, а красавцы ищут истину на улицах вечернего города. Хотя вон там сидит исключение.
    Таксист показывает в сторону, где на бордюре расположилась симпатичная блондинка без единой царапинки и напевает под нос незатейливую мелодию, подпирая голову рукой.
    - Куда, куда вы меня ведете?! Отпустите!!! Господи, спаси и сохрани, Господи… - кричит лысый дяденька лет сорока, которого тащат под руки два «гадких экземпляра» к одной из свежих могил. Первый экземпляр: стопроцентная проститутка с килограммом макияжа на лице, в короткой юбчонке, колготах в сеточку, кожаной куртке поверх черного лифчика. У нее между ног капает кровь, а кожа на шее расходится от глубокого пореза. Второй – без лица, один сплошной ожог, из которого постоянно сочатся выделения.
    - Они ведут его к собственной могиле, зачастую только так Тени можно объяснить, кто она такая, ведь сознание человека копируется в ней идеально. Кстати, второй доходчивый способ – это такие чебуреки, как ты. Но об этом попозже давай для начала прогуляемся.
    Пассажирская дверь отворяется и на землю манекеном для крэш-тестов выпадает Марта, которая сожалела, что блевать ей было нечем.
    - Главное не стесняйся местных, они вреда не причинят, ведь безобидные, как кролики. Боятся надо не мертвых, а живых, ага? А эти только напугать могут.
    Таксист выходит из машины. Его силуэт превосходит наши самые смелые предположения: росту в нем за два метра, весу за 110 килограмм, сплошные мышцы и ухмыляющийся карикатурный портрет Сталина на правом бицепсе, а подле надпись: «Выдающийся истребитель (отец?) Теней».

Оценка: 9.00 / 1       Ваша оценка: