Творчество поклонников

Переход

Добавлен
2006-07-08 22:33:46
Обращений
4082

© Баал "Переход"

   Полутьма гротескной пещеры более не вызывала во мне никаких эмоций. Несколько свечей, расставленных тут и там, бросали сумрачные тени на стены. Тени напоминали длинные острые колья, изображенные на граните давным-давно. Время от времени свет какой-нибудь свечи подрагивал и “колья” содрогались ему в такт, словно в чем-то соглашаясь, подражая.
    Я опустился на шкуры, разложенные посреди выдолбленной в камне пещеры. Сил следовать дальше не оставалось.
    Лабиринт пещер оказался безумно длинен. Достиг его я ранним утром в понедельник, когда свет солнца только касался вершин зеленых скал. Я шел траверсом, на поясе болтался фонарь, а за спиной, чуть касаясь ее, то и дело напоминал о себе рюкзак. Шел без страховки, каменный парапет был достаточно широк для моих ног, как внезапно за поворотом скального выступа, выдающегося на несколько метров над стеной, показалась небольшая округлая площадка, а за ней отверстие. Можно утверждать со всей данной мне на то уверенностью, что именно в этот момент и состоялось мое первое знакомство с Темной Пещерой.
    Темной Пещерой скалолазы нарекли злополучный каменный мешок, уводящий вглубь скал на многие километры, далее разветвляющийся, образуя множество комнат и коридоров. Никто в точности не мог сказать, куда лабиринт выводит и выводит ли вообще. Малые дети из молодежного скального лагеря обожали пугать новоприбывших байками о Черном Альпинисте, который, якобы, обитал в пещере. Но байки, как водится, оставались байками.
    Сегодня, наверное, четверг. То есть, скорее всего. Я рассчитываю на это, потому что потерял счет времени. Говорят, люди, пробывшие в одиночестве и молчании слишком долго, позже замолкают навеки. Мои часы остановились. Они не идут.
    Начинался день. Солнце бросало первые лучи туда, где стоял я, на серые камни моей опоры. Достигая темного входа, они затухали сами собой, необъяснимым образом отступая перед густой тьмой.
    На самом деле, дыра не могла здесь находиться. То есть она была, но не должна была быть. Каламбур, правда? Ненавижу это слово. Когда я оглядывал будущий маршрут в субботу вечером, никакой пещеры не было и в помине. Всем известно, что входы в природный лабиринт находились значительно южнее маршрута.
    Не успело солнце приласкать мое усталое лицо, как тяжелые тучи неспешно заслонили его от меня. Наступила жалкая, серая пародия на ночной сумрак. Неизвестно откуда взявшийся циклон разразился ужасным ливнем. Теперь я вижу в этом происки богов, а может чего и похуже.
    Я сижу на шкурах, мягких, древних шкурах, слушая звуки капающей воды. Монотонно. Последние несколько часов все так монотонно, словно искусственно, надуманно. Кап, кап. Я умираю от жажды. А вокруг только сухие стены одной из тысяч безымянных пещерок моей каменной могилы.
    Я самолично подписал себе смертный приговор. Я проклинаю тот час, ту минуту и десятую долю секунды, когда моя нога пересекла темный порог. Но что-то звало меня. Что-то, что не объяснить словами. Бог из бесконечности, ложный идол Пустоты.
    Блуждал я очень долго, сначала ища укромное местечко, чтобы спрятаться от льющейся на парапет воды, потом в поисках выхода из окружавшей меня мертвой тишины, а потом просто бесцельно, вяло ходил по лабиринту, пустыми мыслями подливая топливо в огонь тлеющей надежды.
    К настоящему моменту умерло все, кроме жалких остовов былого рвения в поисках выхода. Дело в том, что выхода не было. Просто не было. Невольно вспоминались те уроки математики в старшей школе, когда учитель не забывал напоминать нам, что выход есть всегда. Его надо отыскать, только и всего. “Так или иначе, но выход найдется”, - говорит он, стоя передо мной. Так или иначе. Нравится вам это, или нет.
    Вот, теперь я страдаю галлюцинациями. Касаясь моей правой руки голым бедром, подле меня сидит прекрасная обнаженная дева. Ее лицо строго, как сама пещера. Пальцы на правой руке сложены в магическом символе, вроде того, каким приветствуют друг друга рокеры. В силу давнишнего увлечения мистическими легендами (я собирал информацию о Некрономиконе и тому подобном) я не раз встречал подобный знак. Указательный палец и мизинец оттопырены, большой палец покрывает оставшиеся согнутыми безымянный и средний. Девушка указывала на стену передо мной. Через миг наваждение исчезло.
    Возможно, это галлюцинации, а может, и нет, но мне очень хочется спать. Все так безнадежно. Я засыпаю.
    Когда мои глаза открылись, свечи на стенах все тлели. Внезапно вспомнилось, что воск не может поддерживать огонь так долго. Но огоньки на свечах дымились, отдавая скудный свет пещере.
    Я встал. Шкуры куда-то исчезли, а вместо них лежали давно изгнившие и высохшие ошметки чего-то органического. Тем не менее, по мягкости от шкур они ничем не отличались.
    Стена, на которую указала ручкой девушка из сна, исчезла. Вместо нее зиял проход, ничем не отличавшийся от многих других. Очередной виток на пути к смерти. Но он притягивал меня, как притягивал тогда вход в пещеру. Делать было нечего, и я двинулся вперед.
    Через некоторое время мне попался вяло текущий ручеек, берущий начало в темной плоти скалы. Я как раз шел по природному туннелю в метр шириной и в два высотой, когда услышал волшебное журчание. Это была она. Прозрачная, чистая вода.
    Я продолжил свой путь по туннелю, наполнив доверху единственную флягу. Не видя перспектив, ведь лабиринт все не кончался и я уже забыл надеяться на то, что желанный конец наступит.
    Но вскоре впереди замаячило искрящееся черное пространство, чернее воздуха лабиринта. Многочасовое скитание по множеству переходов и пещерок не привело ни к чему, а единственный скальный туннель показал мне выход.
    Когда я вышел наружу, стояла темная ночь. Мириады мелких, заполонивших все небо звездочек наблюдали за мной. Не родное небо висело надо мной, и не Земное, тоже. Я находился совсем не там, куда так тщился попасть.
    Выход из пещеры кончался горной площадкой в несколько квадратных метров. Равная той, что встретила меня на входе в лабиринт, она представляла собой надежную опору для моих ног. От площадки спускалась ровная каменистая тропа.
    Я двинулся по ней. Несколько раз споткнувшись, а один раз даже упав, я осознал невозможное: меня - опытного скалолаза и путешественника – здесь, на обычной тропе подводила приобретенная за годы походов сноровка. Мера визуализации расстояния отличалась от той, к которой я привык.
    Горная тропа незаметно перетекла в обычную, а подножье горы – в лесок. Ночь явно не собиралась кончаться, более того, находилась на самом своем пике, но света звезд вполне хватало. Удивился я лишь раз, увидев вдоль пути дорожный указатель, словно идущий по безымянной лесной тропе мог нуждаться в каких бы то ни было указаниях. Он гласил:
    “Ты в центре бесконечности и на грани Вселенной.
    Остерегайся Древних”
    Прочитав начертанное на деревянной доске, я немного разнервничался. Что-то в этом было - что-то давно забытое, от детских воспоминаний и поисков Некрономикона. Более того, нахождение в другом мире взволновало меня не столь сильно, как старый загадочный указатель.
    Коснувшись доски, я почувствовал вековой холод. На ощупь дерево напоминало ту окаменелость, до которой мне доводилось дотрагиваться в Киевском городском музее, около семи лет назад.
    Девственность леса вокруг сразу бросалась в глаза. Листва шумела, и шум ее ничем не отличался от земного. Но по какой-то причине кровь стучала в висках. “Центр Бесконечности, грань Вселенной”. Даже дураку понятно, что у Вселенной нет граней, так как она бесконечна, а у бесконечности не может быть центра, как нет у нее и граней. Сплошная бессмыслица, и от этого становилось еще страшней.
    Тропа разворачивалась вперед узким утоптанным ковром, отливавшим желтым в темноте ночи, так что можно было не бояться сойти с нее. Оставалось найти свой изумрудный город.
    Я зашагал дальше. Вспомнилось, что у ручья в лабиринте я не сделал и глотка, но пить не хотелось. Не хотелось и есть. В этом мире и реальности, здесь и сейчас не хотелось ровным счетом ничего. Даже спать. Я путешествовал по миру своих фантазий. Мечта романтика.
    Как только показалось солнце начал редеть и лес. Тропа поднималась ровной лентой на невысокий горбок. За ночь состояние гостя успело мне порядком надоесть, и я желал понять, что к чему. А, взойдя на холм, увидел… железнодорожную станцию.
    Если честно, девственность мира не давала мне никаких предпосылок для обнаружения здесь цивилизации на современном ее уровне. Но лента дороги говорила свое. В недоумении я остановился, не зная, что и думать. Возможно, я глупец, чей разум помутился после долгих скитаний в темноте, а вокруг все тот же родной мир. Или темнота.
    В эйфории мозг отдал команду ногам, и они понесли меня вниз с все увеличивающейся скоростью. Я бежал. Станция представляла собой небольшое кирпичное здание, можно сказать, довольно “современное”, окрашенное белой известью. В 90-е годы такие встречались на всех полустанках. За зданием виден узкий длинный перрон. Нормальная станция.
    Лицевая ее сторона открыла передо мной вход, требовалось только толкнуть двойную дубовую дверь и войти.
    Прохладно. По всему залу, хотя на полноценный зал он нисколько не тянул, установлены были деревянные скамьи, на которых никто не сидел. Посреди зала – куб кассы высотой метров в шесть-семь, то есть от пола и до потолка. Я точно перепутал бы его с колонной, если бы не крошечное окошко, затянутое чем-то белым изнутри.
    Подойдя к кассе, я постучал. Окошко не отворялось, и я уж было подумал, что там никого нет. Постучав еще раз, я внезапно отшатнулся. Мой разум помутился, и тут занавески по ту сторону разъехались, и окошко отворилось. Лицо, выглянувшее оттуда, не описать словами.
    - Ну, здравствуй, Прохожий.
    Наверное, если бы не полное отсутствие глаз кассира, я поимел бы возможность прочитать в них какие-то эмоции. Оставалось неизвестным то, как он мог меня видеть.
    - Наверное, желаешь билет?
    - Не отказался бы. – Немного подумав, ответил я.
    - И как ты мне за него заплатишь?
    Я пошарил по карманам. Пусто.
    - У меня нет денег.
    - Ну… - помедлил кассир. Желтушная кожа сморщилась, немного побелела. – А кто говорил о деньгах?
    - Тогда что?
    - Пусть будет твой фонарик. И палец, твой палец. Большой, на правой руке.
    Сознание опять помутилось, но теперь по вполне понятной причине. Зачем слепому мой палец, я решил не думать.
    - Ты ведь знаешь, Прохожий. Не заплатишь цену – не получишь пути. Таковы правила.
    Молча, я просунул руку. Ее крепко сжали, а через миг я почувствовал всепоглощающую боль. Мою руку вытолкнули из окошка.
    - А теперь фонарик, - методично напомнил голос. Левой рукой я отцепил фонарик от пояса и положи его в протянутую руку кассира. Между тем моя рана уже подживала и боль чувствовалась не так остро.

Оценка: 8.00 / 3       Ваша оценка: