Творчество поклонников

Радиостанция

Добавлен
2006-07-26 16:58:39
Обращений
4989

© Ева Романова "Радиостанция"

   ***
   
    Маша не могла найти себе места на этой чужой даче. Хотелось побыстрее уехать в Москву, нырнуть в ароматную пену в ванной, уткнуться носом в большого плюшевого медведя, и разреветься. Она проклинала себя за то, что согласилась поехать на эту дачу со своим новым ухажером и его друзьями – молодой женатой парой. Ухажер ее, откровенно говоря, раздражал своей заботой и чрезмерным вниманием. Маша решилась ехать только из-за того, что к матери опять приехал герой-любовник из Питера, лысеющий ловелас по имени Иван, которого она страшно боялась. Этот Иван приезжал раз в три-четыре месяца и так смотрел на Машу, словно кот, объевшийся сметаны. В его взгляде явно чувствовалась похоть.
    Молодой человек, ухаживающий за Машей, был высоким, очень полным, с огромными руками и ногами. Девушка воспринимала Андрея исключительно как друга, хорошего знакомого. Ей нравились парни иного типа – худощавые, похожие на красавчика актера Люка Перри. Андрей под это описание никак не подходил.
    - Пойдем в шалаш? Юлька с Антоном собираются. – Она оглянулась и увидела Андрея, который переминался с ноги на ногу.
    - Нет. – Маша отвернулась. Настроение испортилось еще больше. Мало того, что пришлось провести всю ночь в дороге, поспать днем ей тоже никто не дал. Вся мебель почему-то пахла сыростью и нафталином. – Я должна идти туда?
    - Почему должна? Я просто предлагаю. – Он засмеялся, и Маша дружелюбно улыбнулась в ответ. – Хорошо, оставайся здесь. А мы придем и будем жарить шашлыки.
    Оставшись одна, Маша попыталась занять себя чтением книги. Прочитав пару страниц, девушка опять начала ходить по огромному бревенчатому дому, исследуя многочисленные маленькие комнаты. В доме не было даже телевизора.
    - Какая же я идиотка, кретинка! Зачем я согласилась поехать в эту чертову глушь! – Воскликнула она и чуть не упала, испугавшись. В стене со скрипом открылась дверца антресолей. Скрип был похож на стон: протяжный и болезненный. – Господи!
    Она нерешительно заглянула в темное нутро антресоли. Там, как ей казалось, пахло клопами и смрадом. На полках высились огромные пятилитровые банки со старым вареньем, огурцами; там же находились шампуры, несколько больших кастрюль и пыльный двухкассетный магнитофон. Маша стащила магнитофон вниз, несколько раз чихнула, вдыхая пыль и плотно закрыла скрипучую дверцу.
    Она вышла на улицу, пристроила двухкассетник на крыльце и закурила, разозлившись еще больше. Не работала ни одна радиостанция.
    - Хорошая дачка, нечего сказать. – Пробормотала она, отчаянно стряхивая пепел в банку из под шпрот. Небольшая лужица масла на дне блестела на вечернем солнце. – Телевизора нет, радио тоже не пашет. – Девушка, не переставая, крутила переключатель коротких и длинных радиоволн, надеясь хоть что-то услышать.
    Внезапно из динамика послышался треск и глухой старческий голос произнес:
    - …станция 67.2. Вам несказанно повезло. Да, да, девушка, я обращаюсь именно к вам.
    Маша испуганно оглянулась. Кто-то явно шутил над ней.
    - К девушке в темно-зеленых джинсах… - Голос хрипло засмеялся. - Я слышу, как ты тяжело дышишь. Тебе неприятно. Страха еще нет.
    На участке никого не было, и только в старом пыльном магнитофоне что-то трещало.
    - Что здесь происходит? Не хватало еще, чтобы надо мной смеялись, прикалывались. – Ей действительно стало не по себе. Она заметила, что за последние сутки постоянно разговаривает сама с собой и потихоньку сходит с ума.
    - Это правда и ты убедишься в этом. Страх придет сам. Его не нужно ждать.
    - Повезло в чем? – Маша нагнулась к самой колонке, из которой раздавался странный голос. Она ни как не могла понять, как она может переговариваться с «нечто» таким странным способом.
    - Вы все узнаете, что такое высшее наслаждение. Наслаждение, которое можно получить только от самого страшного кошмара. Страх придет сам. Его не нужно ждать.
    Маше казалось, что жуткий нечеловеческий хохот тяжелым комом повис в воздухе, завладел широким простором вечернего неба. Она быстрым нервным движением столкнула магнитофон с деревянной перекладины, на которой он стоял. Он упал во влажную траву, стукнувшись о бетонные отмостки крыльца. Девушка присела на корточки, обхватив голову руками. Она только что поняла, что забыла воткнуть вилку кассетника в розетку.
   
   
    1.
   
    - Что с тобой? – Андрею показалось, что Маша выглядит расстроенной и злой.
    - Ничего. Все хорошо. Андрей, может быть, нам стоит уехать отсюда? Прямо сегодня?
    - Зачем? – Он обнял Машу за талию и почувствовал, как сильно она дрожит.
    - Мне неуютно. Я плохо знаю тебя, твоих друзей.
    - И поэтому ты боишься? – Андрей поймал на себе ее взгляд – настороженный и жесткий. – Пойдем, отойдем.
    Они отошли от мангала, дым костра поднимался вверх, наполняя воздух ароматом древесного угля и шашлычных специй.
    - Маша, что случилось?
    - Андрей, это глупо. Просто предчувствие нехорошее. Как-будто что-то очень нехорошее должно случиться. – Девушка понимала, что выглядит дурой в глазах Андрея и его друзей, но ничего не могла с собой поделать.
    - Что с нами может случиться? На этой даче мы с детства отдыхаем, знаем все окрестности, лес, как свои пять пальцев. – Он не поверил ей. Конечно же, он ей не поверил, подумал, что это просто каприз. – Все будет хорошо, малыш.
   
   
    2.
   
    К двум часам ночи шашлыки были съедены, костер, разведенный в мангале, постепенно потухал. Андрей и Юля ушли спать, Маша с Антоном грелись возле огня, разговаривая о звездах. Здесь, на свежем подмосковном воздухе, небо было выше, а звезды ярче и свободнее. Тонкий профиль Антона в отблесках костра был особенно нежным, и Маша невольно залюбовалась им. Точнее она обратила на него внимание с первой их встречи, с первого взгляда, обращенного на него. Он был худощавым, со смуглой кожей и огромными темно-карими глазами. И уж куда больше следил за своим внешним видом, чем лучший друг Андрей.
    - У тебя с твоей девчонкой серьезно? – Вдруг спросила Маша, допивая третью бутылку светлого прохладного пива.
    - Не знаю. – Антон пожал плечами. – Мы два года вместе, но я не люблю Юльку.
    - А почему вы тогда вместе?
    - А вы, почему вместе с Андрюхой? – Он улыбнулся.
    - Кто тебе сказал, что мы встречаемся? Мы друзья, вот и все. – Маша посмотрела в его глаза и прочитала в них грусть.
    - Ему повезло, все равно. Ты очень красивая.
    - Нет, вовсе нет. Антон, мне кажется… Кажется, что ты мне нравишься. – Ей было немного стыдно, но третья бутылка раскрепостила ее.
    - Ты мне тоже нравишься. – Сказал он, и Маша тихонько засмеялась. – Но об этом мы поговорим в Москве. Ты ведь не хочешь спать? – Маша отрицательно покачала головой. – Пойдем, я все-таки покажу тебе наш шалаш. Мы его строили целое лето: там даже мебель есть, представляешь. Лет пять с тех пор прошло, а шалаш еще стоит.
    Антон сходил в дом за маленьким фонариком, заставил Машу сменить кроссовки на чьи-то резиновые сапоги. Идти пришлось долго. Они прошли поле, вышли на какую-то лесную поляну, перекурили и углубились в лес. Через минут десять, Антон остановился и посвятил перед собой фонарем.
    - Смотри, вот наш «коттедж». – Перед Машей возникла еще одна маленькая поляна, со всех сторон окруженная деревьями, и небольшая конструкция из старых досок и бревен. – Поднимайся. – Антон поднялся по маленькой самодельной лестничке и подал девушке руку.
    В шалаше пахло сыростью и грязным бельем. В небольшой комнатке находились две кровати и допотопный стол, на котором стояла початая бутылка водки.
    - Здесь частенько местные бухают. – Заметил он, залезая с ногами на кровать.
    - Жутковатое место. – Маша брезгливо поджала губы, но заставила себя присесть на другую кровать. Ей вдруг ужасно захотелось спать и она, не дождавшись ответа Антона, отключилась.
   
   
    3.
   
    Она очнулась от странного гула. Казалось, предрассветное небо гудит и ревет, подобно огромному свирепому зверю. Из маленьких, едва заметных облачков доносились нечеловеческие вопли – мужские и женские.
    - Антон! – Она кричала громко, пытаясь переорать страшные голоса. – Где ты? – На соседней кровати его не было, только зеленые резиновые сапоги в беспорядке валялись на полу. Маленькое грязное окошко было разбито и из сумрака на нее смотрел огромный мутный глаз.
    Маша отползла к самой двери, уговаривая себя не смотреть на глаз и попытаться проснуться. Сердце билось так быстро, что она испугалась. Трудно стало дышать.
    - Нужно проснуться, нужно проснуться. – Постоянно повторяла девушка, пытаясь дышать ровнее. Она медленно распахнула дверь и нащупала ногой первую ступеньку ветхой лестницы, а вместе с лестницей ее тело уперлось во что-то мягкое и упругое. Маша повернула голову, от страха потеряла равновесие и упала на землю. Рядом с ней ритмично дышал, засунув круглую голову в окно домика, огромный червь. Его продолговатое тело было красного цвета с пульсирующими сине-фиолетовыми венами. Червь был таким огромным, что березка высотой с двухэтажный дом, казалась меньше этой твари. Джинсовая куртка Антона повисла на ветке березы.
    Она повредила ногу, падая с лестницы. Боль была резкой и острой, но Маша кое-как встала на ноги и побежала. Червь вытащил голову из шалаша, посмотрел на нее единственным глазом и зашевелил хвостом, покоящимся на земле. Она старалась не оглядываться и бежала, плача от боли в ноге и первобытного страха, спотыкаясь о буреломы и выступающие на поверхность корни деревьев в лесу. Для нее остановилось время. Она бежала сквозь темноту, теряя последние силы. Маша позволила себе немного отдохнуть, только оказавшись на поле.
    Девушка стояла посредине большого кукурузного поля, вытирая застилающие глаза, слезы. Небо смеялось над ней, грохоча теперь где-то вдали. Маше казалось, что с неба периодически падали огромные розовые черви, терялись в высокой траве. Старческий голос из магнитофона оказался прав: страх не нужно ждать; он пришел сам. С самого раннего детства Маша боялась червей. Именно не брезговала, а боялась. Иногда доходило до слез – детские страхи непонятны и смешны. Только теперь не было смешно.
   
    4.
    Она вернулась на дачу до наступления утра. Постояла в нерешительности, потом пересилила себя и вошла в дом. Внутри царил страшный беспорядок – опрокинут комод, банки с разносолами превратились в осколки. В комнатах никого не было. В комнатах не было живых. От Юли остались сиротливо стоять на полу пушистые розовые тапочки с обрубками ног. От Андрея - рубашка от пижамы с пятнами крови.
    Маша не помнила, как уговаривала местных жителей довезти ее до железнодорожной станции, как все-таки согласился один бородатый мужик, изнасиловав ее прямо в машине, рядом со станцией.

Оценка: 6.00 / 1       Ваша оценка: