Творчество поклонников

Фотография

Добавлен
2006-09-01 11:08:40
Обращений
4157

© Владимир Иванов "Фотография"

    Хотя и тогда уже, понимал я, что чужой я у них. "Киса, мы чужие на этом празднике жизни". Я завидовал им по-черному. Сам пытался, мол, ну вот, завтра все будет по-другому. Засыпал в радужных мечтах. А на следующий день, все оставалось по-старому.
    Пили мы, конечно, вместе. Андрюха, видимо, считал, что для знакомства надо выпить вместе. Выпили пива. Познакомились. Потом, было очень много выпитого. И водки, и пива, и вина, и ликеров всяких. Но, все равно, скучно было. Пусто. В ожидании находился. Вот завтра я сделаю что-нибудь такое, за что стану своим. И опять облом.
    В перерывах между пьянками, я читал Достоевского. Всего Достоевского прочел, какой был у нас дома: "Преступление и наказание", "Идиот", "Униженные и оскорбленные", "Подросток", "Бесы".
    Прошло месяца три. Ноябрь уж был. Я достаточно здесь поработал, для того, чтобы различать группы, приходившие заниматься в мою аудиторию. Но, вообще-то, я мало обращал на них внимания. Учителя ведь есть.
    Однажды, когда я читал "Идиота", в класс завалила шумная кодла. Вроде, уже, не дети малые, а ведут себя... Им, наверное, противопоказано всем вместе собираться. По одному - милейшие ребята, но все вместе... Впрочем, я повторяю чьи-то слова. Так вот, эта вся ватага, как обычно, травит одного. На этот раз, травили ни чем не примечательную девицу лет двадцати с длинными черными волосами, заплетенными в косу, с прыщавым лицом, даже не то, что прыщавым, а в оспинах, что ли? Бедно одетую, в какой-то свитер и потертую юбку.
    Как все началось я не видел, да, собственно, и не хотел. Неприятны мне были такие сцены. Видимо, не совсем еще, искоренил я в себе такой предрассудок, как совесть. Хотя мне было не стыдно, а пусто и тоскливо. Я наперед знал, чем все это кончится, и машинально представлял себя на ее месте. Это было невыносимо. Если бы был автомат, убил бы всех, ей-богу. За страх, который они причиняли мне своими унижениями. За то, что я боялся ответить им на это достойно. Даже, не то, чтобы боялся, а терялся как-то. Вначале. А это самое главное. Не теряться вначале. Потом меня без труда добивали. Я не хотел переживать этого заново.
    Девица, видимо, задела, стоящего рядом жлоба в черной куртке.
    - Ты что, Гусман, не видишь, куда прешь? - это он так величаво выразился. - Совсем охуела, что ли?
    Она ничего ему не ответила. Молча прошла мимо. Села на свое место. Рядом с девицей. Та одета была весьма нарядно. Смотрелась в зеркальце и подкрашивала губы.
    - Почему ты, Гусман, такая всегда грязная? Затертая, всегда, такая? Неужели не можешь купить себе что-нибудь красивое? - это девица.
    - А она, Вер, на помойке живет. Что выбросят, тем и питается, - через головы сидящих, пояснил жлоб.
    - Не ваше дело, - еле слышно ответила та, пряча испуганный блеск глаз. Она склонилась над тетрадью и, скорее всего, сделала вид, что что-то там пишет.
    Ответить, ни Жлоб, ни Вера, не успели. Рядом, роняя стулья и, хватая друг друга за одежду, двое парней играли в "Сифака" огрызком от яблока. Как, только, не противно. Один запустил в другого, но огрызок попал в девицу Гусман. Гнилые ошметки яблока прилипли к рукаву ее свитера.
    - Сифак! - радостно заорали оба парня.
    - Надюша, сифа! - орали невольные зрители. Среди них был и жлоб давешний. Вера не присоединилась к ним только потому, что занялась ресницами. Видимо, боялась расплескать.
    Кто-то орал, кто-то не обращал на них внимания и, спокойно списывал домашнее задание. Кто-то еще чем-то занимался. Ну, как обычно, в классе. Никому ни до кого нет дела.
    Надя, надо признаться, пыталась что-то сделать в свою защиту. Она подняла огрызок и запустила в обидчика. Тот увернулся и заржал пуще прежнего.
    - Надюша, сифилисная ты наша! Где ж ты его подцепила? Ведь никто не выебет тебя, такую страшненькую! - он был вне себя от такой зажигательной речи.
    Пара-тройка девиц, сидящих рядом, млели от слова "выебать", видать представляли что-то свое на этот счет. Но крайнее презрение к неебаной Наде Гусман, ясно читалось у них на лицах.
    - Даю пять штук тому, кто трахнет Надюшу! - заорал первый жлоб. - Давай, Кирюха, ты же хотел! Еще и пять штук заработаешь!
    - Заразиться боюсь, - ответил Кирюха под всеобщее, усиливающееся ржание.
    Здесь Надя, видимо, не выдержала, встала и ни слова не говоря, и не глядя по сторонам, вышла из аудитории. Детишки еще некоторое время повеселились, а потом перестали и занялись каждый своим делом. Никому не было дела до Нади Гусман, об которую все боялись заразиться. Мне, в общем-то, тоже. Я продолжил чтение. Пришел учитель и начался урок. Больше я, в этот день, Надю Гусман не видел.
    Через несколько дней, я, с гадливым любопытством, наблюдал другую сценку. Главные действующие лица: Надя Гусман, пара-тройка жлобов и несколько девиц, непосредственного участия в сценке не принимавшие. Здоровый жлоб в модном зеленом пиджаке, строя из себя полного идиота, которым в действительности и являлся, толкнул Надежду в спину. Да так сильно, что она чуть не упала и со всего размаху врезалась во впереди идущего, тоже жлоба, но в джинсовом костюме. Тот оглянулся и, увидев, кто на него налетел, завопил истошным голосом; не забыв при этом оттолкнуть девушку Гусман к стене. Та влипла в стену, а жлоб в джинсовом костюме заорал на жлоба в зеленом пиджаке.
    - Ты, что - идиот! Я же могу заразиться и умереть!
    - Ничего с тобой не случится, дебил, - ржал во все горло зеленый жлоб.
    - Зачем на меня всякую пакость толкать?! Я же в тебя говном не кидаю, мудак! - горячился ковбойский жлоб.
    Далее, все в том же духе. Вокруг стояли однокурсники, не только из этой группы, и весело ржали. Надо отдать должное Надиной выдержке. Она, за все это время, не сказала ни слова. Молча отлепилась от стенки и пошла дальше. Надо так же отметить, что попадались отдельные лица, которые не смеялись над плоскими шутками жлобов, но на Надины проблемы им было тоже плевать. Они думали о чем-то своем. За исключением этих лиц, веселились все. Я был удивлен тем, что не нашлось ни одного честного, справедливого и совестливого героя, который, я уж не говорю, набил бы жлобам морду, а просто пристыдил бы их. НЕ-БЫ-ЛО. Ни одного. Всем было весело. Некоторые вступали в беседу с отличившимися жлобами, перебрасывались веселыми шутками, лупили друг друга по различным частям тела и... это все.
    Воспитанный, в общем-то, на романтической литературе (тогда я еще не читал маркиза де Сада), я имел некоторые представления о том, что должен делать настоящий мужчина, когда в его присутствии оскорбляют женщину. Любую. И я, так, подумал: что же, всем насрать на чувства бедной Нади Гусман? Никому до этого нет дела, что ли? Почему никто не вступился за ее поруганную честь? Ни сейчас, ни раньше?
    Ну, со жлобами все было ясно. Толстые дети богатых родителей, как очень удачно, выразился один мой знакомый. Ничего им не надо, все у них есть, ничего не интересует, в первую очередь идет забота о себе. Сейчас мне скучно, надо бы как-то исправить положение, даже не очень-то считаясь с мнением окружающих. Вернее, совсем не считаясь. Повеселимся, браток. Пожрали, теперь давай спать. Поспали, теперь давай жрать. Принцип простой. Ну, а остальные?
    Допустим, по самому большому прикиду, что половина из них мажоры. Хорошо. Но, тогда, что делать со второй половиной? Совсем бедных здесь мало. Совсем бедные идут или в путягу, или в тюрьму. Так не я устроил, так толстомордым выгодно. Далее, средний достаток. Что можно сказать о них? Абсолютно ничего. Я сам из них и сужу по себе. Конечно, точность достигается не стопроцентная, но, в большинстве случаев, когда я судил по себе, я не ошибался. А окружающие удивлялись, что я читаю их мысли. Хорошо, давай начнем с себя. Почему ты не полез бить морду этим хамам? А на хрена мне это нужно? Я буду с ними драться, а вокруг эти будут стоять, ржать в кулак и говорить: "Нашелся один мудак. Из-за какой-то прыщавой уродины, так выпендривается. Полнейший идиот". Общественное мнение направлено против моих поступков. Я же не герой, а простой парень, который не хочет делать себе лишних проблем. Со жлобами. Они же так просто не оставят в покое. Будут ходить и доставать: "Трахнет он эту прыщавую суку. Заразимся все. Скоро сам весь прыщами покроется. Хер отвалится". У женщин варьируется: "Для лесбийской любви могла найти и кого-нибудь покрасивее. Не каждой приятно языком лизать. Так и подохнешь с языком наружу". Когда такое говорится один раз, черт с ним, утерся и пошел. Но, когда триста раз на дню слышишь одно и то же, начинаешь в это верить. Начинаешь твердить себе, что: на хрен я ввязался в это дело; почему бы не жить в мире и спокойствии; а все из-за этой суки; ну кто меня просил; а она даже спасибо не сказала; и.т.д. и т.п.
    И вот тут-то выясняется, что сделал ты это не для Надюши, чтоб защитить ее паскудную честь и почувствовать себя настоящим мужчиной, а сделал ты это для себя. Ты ожидал, что окружающие посмотрят на тебя, как на защитника слабых и угнетенных, девицы все эти, умело напомаженные, будут говорить друг другу: "Не побоялся вступиться против двух амбалов. Ах, какой мужчина!", закатывать глаза и падать в обморок. Ждал я этого? Ждал. Ждал, что мужская половина будет воспринимать меня как равного, а не свысока. "С ним надо считаться". Скажут, мол, правильно, давно пора было этих умников поставить на место, сколько можно издеваться над беззащитной девушкой. Да, в конце-то концов, сама защищаемая подойдет и поблагодарит меня за все, что я для нее сделал. И это все было бы, если бы не одно "но". Девица-то некрасива. Кому она нужна с рожей такой невозможною? Да никому! Поэтому вместо ореола славы, я получаю разные части тела в разные места. И без всяких долгих размышлений и сопоставлений. Это ясно всем. Было бы из-за кого, а она никто, и все эти нелепые размышления на глупую тему можно забыть.
    А жлобов, оказывается, все любят и уважают. И кто признается, что их любят и уважают за то, что они поят всех на халяву, дарят девчонкам разные, дорогие и не очень, подарки, что приезжают в институт на импортных папиных машинах и, вообще, они очень крутые. Скажут, что ребята очень симпатичные, веселые и поэтому с ними никогда не скучно. Скромное обаяние богатых ублюдков. Блеск.
    А Надюша... А что Надюша? Кому она интересна? Кому интересно, что папа у нее алкоголик и умер в 1986 году, захлебнувшись собственной рвотой, в постели у мамы? Мамуля тоже не подарок. Нервы ни к черту. Орет по любому поводу, а то еще, иногда, и бьет. Теперь иногда, потому как дочурка подросла и сладить с ней трудновато, а раньше, почти всегда. Никого это НЕ ЕБЕТ! Абсолютно. Это не интересно знать. Скучно. Какая в этом романтика? Поиметь такую романтику во все щели. Вот так.
    Такие же, похожие одна на другую, сцены с Надей Гусман, я наблюдал, как минимум, раз в неделю. Было просто удивительно, как я раньше не обращал на это внимания. Но, в общем, меня эти сцены не волновали.

Оценка: 6.33 / 3       Ваша оценка: