Творчество поклонников

Вопрос веры (любовь Эмми Робертс)

Добавлен
2005-10-11
Обращений
4662

© Николай Седов "Вопрос веры (любовь Эмми Робертс)"

    «Предоставьте мертвым хоронить своих мертвецов»
    (кажется, из Библии)
   
    Хоумфорд – маленький городок, поэтому о случае с Эмми Робертс все узнали практически одновременно. Примечательно в этом плане то, что до шерифа Шекли новость добралась в последнюю очередь.
    Клайв Бэкстон и Норма Полсон проснулись в половине двенадцатого от телефонного звонка. Звонил двоюродный брат Эмми, Джош. Голос Джоша был сбивчив, и Клайв, а после и Норма, которой он пересказал весь разговор, сразу поняли – случилось что-то серьезное, неслыханное для их городка. Клайв и Норма жили вместе уже около года, после того как Норма развелась со своим мужем - Сэмом Ньюманом. Все в Хоумфорде знали об этом, и никто не удивился, когда они подъехали к стоявшему на отшибе домику Эмми вдвоем.
    Практически одновременно с Клайвом и Нормой к дому Эмми приковылял Хромой Дэйв. У Дэйва была длинная итальянская фамилия, но ее редко кто употреблял, а многие вообще не помнили. Для всех он был просто Хромым Дэйвом, и всех это устраивало в той же степени, в какой все порадовались тому, что Дэйв не прихватил с собой странноватую женушку. Сам-то он не смог удержаться и прошагал, подволакивая ногу, почти две мили. Когда-то Дэйв работал в полиции Нью-Йорка (один из немногих фактов своей биографии, которые он не скрывал). Почему он покинул большой город и переехал в Хоумфорд, было для всех загадкой, как и то, что Хромой Дэйв панически боялся машин.
    Отец и сын Уотсы, по привычке переругиваясь вполголоса, приехали на старом пикапе. Уотсы ловили рыбу у излучины Сэнди-Ривер и продавали ее Полу Моррису, перекупщику из Кэйнсити. Свой пикап Уотсы гордо называли «рабочим», хотя все прекрасно знали, что другого занятия, кроме периодической ловли рыбы и регулярных попоек, у них не было. За Уотсами подтянулись Мэт и Аманда Милковичи (единственные евреи в Хоумфорде), Алан Рамирес и Сэм Хоумфри – толстяк с вечной одышкой.
    Без пяти двенадцать Уотс-младший первым озвучил то, о чем уже давно думали все:
    - Где Шекли?
    Оказалось, что шерифу попросту никто не позвонил. Дело здесь, видимо, вот в чем: большинство жителей Хоумфорда являлись потомками первых поселенцев, и сам Хоумфорд когда-то был обычным фордом, населенным на шестьдесят процентов солдатами. Соответственно, у многих хоумфордцев сохранилась наивная вера в то, что представители закона всегда узнают обо всех событиях в первую очередь. То есть Эл Шекли, по общему негласному мнению, должен был проведать о том, что с Эмми Робертс что-то произошло, из каких-то своих источников. Какие у шерифа, который всю работу делает в одиночку (помощник Эла Майлз Баркли два года назад переехал в Кэйнсити), могут быть источники – об этом никто не подумал. Пришлось Уотсу-старшему снова лезть в свой пикап и ехать на другой конец города, к дому Шекли.
    Посовещавшись, собравшиеся у дома горожане решили не входить внутрь до тех пор, пока не приедет «человек закона». Джош, немного успокоившись, еще раз пересказал все с самого начала.
    В одиннадцать-пятнадцать у него в доме раздался звонок. Джош уже спал - как и большинство жителей Хоумфорда, в будни он ложился рано – и поначалу вообще решил не подходить к телефону. Но звонки не прекращались.
    Шесть звонков…семь…На десятом звонке Джош, тихо ругнувшись, выбрался из постели, стараясь не разбудить жену Марту, прошел в коридор и взял трубку. Прозвучавший в ней голос сестры, казалось, доносился откуда-то издалека и был глухим, словно трубку на том конце провода плотно обернули тканью или ватой.
    - Богом клянусь, я слышал, как Эмми назвала мое имя, - сказал Джош. – А потом произнесла какое-то слово или звук. Я не смог толком разобрать, что именно. Затем связь оборвалась. После этого я перезванивал три раза, но трубку так и не взяли. Я собрался и минут через десять был здесь. Дверь оказалась заперта. Я нажимал на кнопку звонка и стучал в окна столько раз, что уже со счету сбился. А потом пошел к Сэнфордам и позвонил от них всем.
    Майкл Сэнфорд согласно кивнул. Джош замолчал. Аманда Милкович посмотрела в сторону одноэтажного домика Эми (несколько человек инстинктивно сделали то же самое). В лунном свете он был хорошо виден: подъездная дорожка, красная дверь гаража, блики на окнах. Правда, именно из-за бликов разглядеть что-то внутри не представлялось возможным. Источников света в самом доме не было.
    Минут через десять к дому Эмми подъехал шериф Шекли и Уотс-старший. В Эле Шекли было шесть футов роста, и он чем-то неуловимо походил на Чарльза Бронстона, старого актера, исполнявшего, наряду с Клинтом Иствудом, главные роли в вестернах. Шериф сразу направился к входной двери, по дороге кивнув Милковичам и Клайву Бэкстону. Подергав за ручку, он вернулся в свой джип, на ходу мрачно бросив:
    - Придется ломать. Кит, я могу рассчитывать на твою помощь?
    Уотс-старший утвердительно кивнул. Норма Полсон заметила, как при этом он нервно сглотнул. Ни Норма, ни Клайв, ни Милковичи, ни сам шериф не могли представить, что на следующий день о происшествии в Хоумфорде будут писать все местные газеты.
   
    «Кэйнсити Ревью», № 46 (2345) от 12 сентября 2005 года. Раздел «Происшествия».
    «Смерть одинокой женщины».
    «В ночь с 11 на 12 сентября в пригороде Хоумфорда был найден труп тридцативосьмилетней Эмми Робертс. По данным предварительного осмотра места происшествия можно сделать вывод, что смерть наступила в результате самоубийства. Однако поражает сила воли, которая понадобилась женщине для того, чтобы осуществить задуманное.
    По словам шерифа Хоумфорда Элберта Шекли, который первым осмотрел место происшествия, жестокость, с какой Эмми лишила себя жизни, шокировала его и жителей города, помогавших шерифу проникнуть в дом. Тело Эмми было найдено на кухне. В руке женщина сжимала нож для чистки рыбы. На запястьях и щиколотках Эмми Робертс были обнаружены глубокие порезы.
    Повсюду в доме - кровь. Принадлежала ли она Эмми, покажет экспертиза. Но шериф Шекли уже сейчас делает пугающее заявление:
    - Такое ощущение, что Эмми сделала себе несколько порезов и все это время не прекращала перемещаться по дому. Потом, видимо, обессилев, она села за кухонный стол и просто стала дожидаться смерти. Мы все в шоке. Многие из нас знали и любили Эмми, хотя последнее время она и была очень замкнутой.
    На данный момент слова шерифа – это практически все, что у нас есть. Но мы обещаем отслеживать новые подробности и оперативно оповещать о них читателей».
   
    Элберт Шекли был болен. Хотя мало кто в Хоумфорде знал об этом. Если быть совсем точным, то об этом вообще никто не знал, хотя некоторые, например Хромой Дэйв, что-то подозревали. Сплин (расстройство личности, мигрень – называйте как хотите) – не то заболевание, о котором говорят на каждом углу. Эл и не говорил. К тому же, симптомов (которые на лицо) у сплина нет. Может, и есть, конечно, но в провинциальном городке, отрезанном, насколько это возможно, от внешнего мира, они никому были не известны.
    Сегодня Эл Шекли сосредоточен, общителен, а завтра у него потерянный взгляд и неуверенная походка. Ну и что с того? Люди вообще – странные существа, так ведь? Одним словом, болезнь, Эла была одной из маленьких тайн маленького городка.
    Очередной приступ сплина был у Элберта именно в ту ночь, когда к нему пришел Джо Хаки – старый индеец. Джо долгое время жил в одинокой лесной хижине на отшибе, а пару лет тому назад переехал в ничем не примечательный домик на Нэйл-Стрит, центральной улице Хоумфорда.
    Джо Хаки взглянул на шерифа:
    - Опять хандришь, Эл?
    От взгляда индейца, казалось, ничто не может ускользнуть. Шекли пожал плечами и ответил вопросом на вопрос:
    - Ты знаешь, который час, шаман?
    Шаманом Джона Хаки называло большинство хоумфордцев. Так уж повелось. Хаки, словно передразнивая Элберта, пожал плечами и кивнул в сторону дивана:
    - Пройти-то можно? Хочу тебе кое-что рассказать.
    Шериф, вздохнув, посторонился, пропуская индейца внутрь. Иногда Элберту было настолько паршиво, что он был рад любой компании. К тому же шериф, как и большинство местных жителей, относился к Хаки с уважением.
    Расположившись на диване, индеец попросил приготовить ему кофе. В очередной раз подивившись непосредственной наглости аборигенов, Шекли направился на кухню. Когда он вернулся, Хаки без обиняков начал свой рассказ об Эмми Робертс.
   
    - Эмми в последнее время была очень замкнутой. Я читал твои слова в газете. Ты это верно подметил, - Хаки отхлебнул кофе и причмокнул губами. Казалось, ничто на свете не способно поколебать его невозмутимость. – И такой она стала после смерти Джона. Ее можно понять. Прожить с человеком одиннадцать лет и потерять его. Я хочу рассказать тебе кое-что, шериф. Не знаю, насколько это важно. Решать тебе. Недели через две после смерти Джона Эмми пришла ко мне…
    - То есть два года назад? – Эл Шекли потянулся за блокнотом, но остановился под пристальным взглядом Хаки. – Извини, шаман. Привычка.
    Коричневые глаза Хаки ничего не выражали.
    - Так вот. Эмми приходила ко мне и просила дать ей заклинание, оживляющее мертвых…
    - Ты шутишь?
    Снова пристальный, ничего не выражающий взгляд.
    - Эл, ты можешь, как и большинство здесь, называть меня чокнутым индейцем, пьяницей и кем угодно еще. Но шутником я никогда не был. Эмми после смерти мужа не просто стала замкнутой. Она чокнулась, шериф. Сошла с ума – от горя, я думаю. Никто не замечал этого, потому что она мало с кем общалась. Но ко мне она приходила, и я могу говорить об этом.
    Уж не знаю, с чего она взяла, что у меня есть это заклинание. И что я вообще занимаюсь подобными вещами. Что бы там ни говорили обо мне в городе, но я – сын двадцатого века. Знаю какие-то заговоры. Мои предки действительно умели многие вещи. Например, мой дед вылечил мать от тяжелой простуды. Без медикаментов. Он просто дышал на нее какой-то гадостью и бормотал что-то. Тогда я был ребенком и верил в магию. Верю и сейчас. Но мне все это не под силу, Эл, потому что я не верую, понимаешь? Не верую по-настоящему. Могу смешать простые снадобья, потому что знаю, что они сработают. Эти снадобья – как современные лекарства. Для настоящей же магии необходима сильная вера. У меня ее нет. Примерно это я и попытался объяснить Эмми. Но она не хотела меня слушать.
    Если бы ты видел ее, шериф. Бледная, исхудавшая, с ввалившимися глазами. Она была похожа на привидение. И это привидение приходило ко мне семь раз. У меня хорошая память, Эл. Семь раз в течение полугода. И я не знал уже, что ей говорить. Мне было жалко ее. Последний раз, когда Эмми появлялась в моем доме, на ней были рваные джинсы и грязная блузка размера на три больше ее собственного. Волосы у нее были немытые и спутанные.

Оценка: 8.00 / 1       Ваша оценка: