Творчество поклонников

Черная Зима

Добавлен
2006-11-09 15:15:37
Обращений
6190

© Майк Барлоу "Черная Зима"

    Сильная, но красивая… красивая, но сильная. – Энн впервые за долгое время засмеялась.
    - Да брось ты это… я еще сопляк был… - промямлил Оззи.
    - Извини. Я просто шучу. Сильная, но красивая…
    Оззи улыбнулся. Он явно думал о том, какую манеру поведения лучше избрать, что бы произвести на Энн впечатление – продолжать отыгрывать Великого Джона Л. или стать собой… Оба варианта таили ловушки. Энн слишком умна, что бы попасться на обаяние «Джона Л.» но и «Джонни» с разбитым носом канючащий «сильная, но красивая» едва ли ее заинтересует.
    - Энн. – уже примирительно сказал он. – пусти меня в свой зал. Хорошо?
    - Хорошо платишь как все, но раз тут все сделано твоими руками, заниматься можешь сколько хочешь. Дубликат ключа сделаю тебе на днях. Чемпион! Только у меня нет тут ни ринга, ни спарринг-партнеров. Это все-таки не Церковь Бокса, а Голдс-Джим.
    - Нет проблем! У тебя в зале есть груша а у меня есть перчатки. – Оззи который вообще помогал себе при разговоре руками потрепал висевшие на нее двенадцатиунцовые боксерки.
    - Ты что собираешься готовиться к соревнованиям без спарринг-партнеров?
    - У меня есть друзья.
    - Это твои проблемы.
    Он еще что-то говорил, а Энн смотрела на Оззи-Джонни не отводя глаз.
    Широкие плечи, накачанные руки (у футболки были заботливо оторваны – с мясом – рукава, что бы выставить бицепсы напоказ), от самых пальцев заросшие волосом, грива светлых волос… Видела она парней и покрепче и покрасивее, но этот Оззи был явно ничего… К тому же парни были или крепче или красивее, но никогда - одновременно. Он был одет в видавшие виды косуху и вставлял ругательства в каждую фразу, но мягкие черты лица и то, что пахло от него одеколоном, а не перегаром выдавало тайну Оззи. Он явно только старается казаться «белым мусором» да еще и с «отбитой на ринге головой», на самом деле он хороший парень из среднего класса. Энн попыталась вспомнить, когда у нее был последний секс.
    И не вспомнила.
    Все-таки глядя на этого здоровяка, Энн продолжала видеть того старого Джонни – тощего, ушастого…
    До Оззи, наконец, это дошло. Причем весь ход ее мыслей. И то, что она заинтересованно на него смотрит, и то, что сравнивает «Оззи» с тем, каким он был, когда звался «Джонни». Он стал старше… но и она тоже. Энн нравилась ему уже тогда – но это было как-то нереально, то о чем на самом деле не думаешь даже перед сном – неспокойным подростковым сном, полным смутных эротических видений. Потому что видения это одно, но взрослая красивая девушка встречающаяся с самым крутым парнем в городе это другое, это даже не фантазия… Но вот теперь он то изменился и стоит перед ней – большой и сильный, настоящий мужчина… каким был ее Ричи, Ричи, о котором Оззи и через десять лет не мог вспоминать без комка в горле - когда Хартнетт умер Оззи плакал недели две каждую ночь.
    - Пойду, переоденусь. – снова буркнул он под нос.
    И уже от раздевалки, перед тем как шагнуть в ее пропахшую потом и резиной полутьму.
    - Энн. А ты по-прежнему очень красивая… для такой сильной…
    Энн улыбнулась. Не той улыбкой, какой улыбалась на подиуме.
    Тренировался он около часа. Боксировал Оззи плохо, бил одиночные удары, двигался медленно. Он быстро уставал и между бешенным минутными спуртами на мешок вяло крутил педали велотренажера, злился на себя, и снова устраивал какой-то ненормальный спурт, выбрасывая по сотне-другой корявых размашистых ударов летевших под немыслимыми траекториями. Было видно, что он осознает свои недостатки и понимает в глубине души, что кубок ему не выиграть, но детская мечта и взваленные на себя множеством выходок вроде сегодняшнего появления в зале обязательства перед тусовкой заставляли его ожесточенно тренироваться без надежды на успех.
    Между тем «вес в кулаках» у него явно был, а какой-то корявый отмашистый левый хук на скачке и вовсе отбрасывал тяжелый мешок едва ли в горизонтальное положение. Его Оззи и отрабатывал с особенным усердием – как предполагаемую визитную карточку.
    Голова у него была забита биографиями боксеров и описаниями великих матчей, он знал все и про всех. Про Джона Л. («самый крутой парень за всю историю бокса»), про Джима Корбетта («хороший боксер, но очень берег рожу и как человек ну такое дерьмо»), про Джека Джонсона («талантливый ублюдок»), про Гарри Гребба («не был он самым грязным боксером в мире, это его белоручка Танни оклеветал»), про Макса Бэра («еврей, но круче всех ниггеров, только очень уж ленивый»). Так он мог говорить о каждом кто когда-либо примеривал на себя чемпионский пояс – вплоть до последней надежды на приведение в норму «гнилого супертяжелого веса» - полоумного нигерийца Айка «Президента» Айбеабуччи («в ринге его никто не может одолеть, но он проиграл схватку собственным демонам»).
    Все это он излагал (с необходимым количеством ругательств между фамилиями и фактами) кружащим вокруг него подросткам лет 12-14, между подходами к мешку.
    Из него, наверное, мог бы получиться неплохой спортивный журналист, но таланта к высокому искусству мордобоя Оззи явно не имел. Было ясно видно, что он проиграет. Если не эти соревнования, то уж точно следующие и повесит перчатки на гвоздь, что бы всю жизнь потом рассказывать в немыслимых подробностях о своих немногочисленных выходах на ринг (я когда дрался!).
    Энн была, почему-то уверена, что Оззи сейчас же предложит ей подвезти до дома, или постарается назначить свидание на завтра…
    - Пока Энни. – кивнул Оззи тряхнув мокрыми после душа волосами. – сегодня не понадобилось задерживаться. Устал я что-то. – он растерянно смотрел на свои руки – распухшие от бешеных ударов. Оззи тренировался в легких перчатках и бинтах, но мешок Голдс Джима обладал поистине бетонной прочностью.
    В глубине зала еще делали свои упражнения пара припозднившихся качков.
    - Спешишь? – услышала свой голос Энн.
    - Нет.
    - Посиди со мной. Расскажи что-нибудь.
    - Что? – Оззи терялся на глазах.
    - Ты много боев выиграл?
    - Восемь. И пять проиграл. Зато семь нокаутом! А меня ни разу не нокаутировали.
    - Но ты же любитель, вы деретесь в шлемах. Как ты устроил столько нокаутов?
    - Да в шлемах. Я половину свалил ударами по печени.
    - Ты и правда хочешь быть профессионалом?
    - Нет. – сказал Оззи. – Это я так… но кубок мне нужен.
    - Кубок Зика… как странно. – Энн замолчала и неожиданно начала тереть подбородок ладонью. - Извини Оззи, задумалась. Вдруг подумала что я уже такая старая… Турнир памяти Зика… Так значит его уже несколько лет проводят? Извини, я не слишком интересуюсь боксом. Кто там чемпион в супертяже? Тайсон?
    - С 1997 года нет. Там сейчас чехарда – все четыре ремня в разных руках и один ремень у этого мешка Руиса, а чего он вообще добился кроме победы над старым Холи!?
    - И что это известный турнир? – Энн поспешила прервать бурную лекцию о «мешке Руисе».
    - Очень. Сначала там дрались только профи, и только средневесы. Первый год его выиграл Хоакин Кемада, тот самый которого Зик порвал в Дерри. На следующий год Кемада в финале проиграл Чарли Роперу – другой жертве Зика. Тут дрались многие средневесы. Даже Оскар хотел приехать – он знал Зика – тот бил его в любителях.
    - Оскар Де Ла Хойа?
    - Да. Но потом все поменялось – турнир сделали как бы смотром талантов во всех весовых категориях. И он стал набирать популярность. Многие на него приезжают – со всего штата есть боксеры. А главный бой турнира это всегда бой звезд - может быть и закатившихся, но звезд. МакФаттс последний бой провел в позапрошлом году – какой-то белый парень разделал его под орех. Парень из какой-то страны – названия не выговоришь. Белая Россия, что ли… хрень какая-то. Здоровый такой был парень и очень техничный, МакФаттс против него как я против МакФаттса. А ведь у Майка больше тридцати побед было – правда и поражений он нагреб штук десять, но его никогда не били, а тут его не просто нокаутировали, его с ринга выбросили. Все - он больше на ринг не выходил. И совсем озверел с тех времен. Он пьет, Энни. С ним невозможно работать.
    - Майк ведь был с Зиком в машине, когда Зик…
    - Да. Грустно это – Зика нет, Доузера нет, а Майку хоть бы что. Я погорячился немного – не такой уж он и мудак. Но все равно он не прав. Я могу выиграть этот кубок!
    Они говорили долго. Давно уже ушли последние качки, а Оззи и Энн все продолжали болтать. Энн предложила выпить протеиновых коктейлей, они намешали в шейкере пахнущий шоколадом (вкуса же порошок не имел) протеин и хотя продолжали общаться, уже отхлебывая питательную, но жутко невкусную смесь.
    - Знаешь.- рассказывал Оззи, помогая себе руками. – Зик был грязным бойцом. Страшно грязным. Я говорил с Кемадой – я тогда работал уборщиком в Церкви Бокса. Кемада рассказывал, что за свои 70 боев ни разу не сталкивался с такой грязью. Грязь, как правило, идет от нервов – когда проигрываешь и начинаешь паниковать - я и сам бил одного парня по яйцам – спасал свою голову, но Зик был совершенно спокоен и он умел грязнить так, что этого не видел даже рефери. Помнишь, какое лицо у Хоакина было под конец боя?
    - Помню. – перед Энн отчетливо виднелись страшные треугольные рассечения над обоими глазами латиноамериканца.
    - Зик бил на рассечение – он бил швом. И что самое интересное это не докажешь! Он бил швом – нарочно швом, представляешь?! – для наглядности Оззи вытащил из сумки перчатку, поморщившись, натянул на распухшую руку и продемонстрировал удар швом. – Хоакин говорил, что Зик сломал ему пальцы на ноге - как бы случайно наступил в клинче. Не докажешь, что нарочно – это бой, но он наступил раз двадцать, наверное. Знаешь, что сказал Кемада?
    - Что? – Энн усваивала новую информацию к портрету парня чье фото по сей день висело на стене зала. Красивого парня с грустными темными глазами, аккуратно расчесанной челкой и небольшими изящными кистями рук, часть любви к которому по-прежнему жила в ней. Милый Зик, тот самый который мог двадцать минут ждать, когда освободится тренажер, который на морозе отдал ей свои перчатки, да и самого Оззи, тьфу ты, тогда еще Джонни утешал, когда тому в очередной раз разбили нос. Зик бил Кемаду открытой перчаткой, бил швом в свежую рану, раскраивая ее, расширяя. И так пять раундов. По три минуты каждый. Он пятнадцать минут нарочно сек противника…
    Забавно, но Оззи – того же поля ягода, бывший мальчик для битья благодаря боксу и бодибилдингу ставший тем, кто бьет, скорее восхищался тем, каким жестоким и нечистоплотным бойцом был Nuclear Assault. Впрочем, чего она ждала от парня, который ей в день знакомства сказал, что не проиграет НИКОГДА и в случае проигрыша просто вгонит противнику переносицу в мозги?
    - Хоакин сказал мне, что он никогда не смог бы побить Зика. Не в возрасте дело – тогда ему было уже 38, но и Зик был совсем мальчишка, то есть разница в возрасте работала на Кемаду – выносливость и главное опыт, опыт которого у Зика не было с его 16 боями.

Оценка: 9.33 / 3       Ваша оценка: